По другому пути

Lady, running down to the riptide Taken away to the dark side I wanna be your left hand man I love you when you're singing that song And I got a lump in my throat 'Cause you're gonna sing the words wrong

Vance Joy - Riptide

***

— Мам, — позвала совсем маленькая девочка, она перекатывалась с пятки на носок, будто стесняясь задавать вопрос, — мне обязательно туда ехать? — Гермиона, ты никогда не видела свою тетю, — ответила женщина средних лет, аккуратно складывая одежду в чемодан, — к тому же, я не думаю, что ты заметишь различие. Надо держаться за семейную связь, а твои книги помогут тебе если что. Уверена с ними ты не соскучишься. На слове «семейная связь» она невольно сморщилась, словно эти слова доставляли ей самый настоящий дискомфорт. Однако, моментально собравшись, миссис Грейнджер закончила свои объяснения мягкой улыбкой. Она заглянула дочери в глаза и улыбнулась чуть шире. Смотря на ту, невозможно было не умилиться. Она была похожа на маленького воробья. Говорить об этом Гермионе женщина не решилась, зная, что некоторые дети пытаются задеть дочь с помощью выражения «воронье гнездо на голове», поэтому она оставила этот нежный комментарий невысказанным, чтобы случайно не обидеть свою девочку. За такие слова мать была готова оторвать этим грубиянам головы, но Гермиона никогда и не думала сказать, кто ее обижает. Уж слишком доброй она была. — Тебя если что отвезёт папа, моя сестра живет на отшибе в Оттери-Сент-Кэчпоул, — начала пояснять детали женщина, она вернулась к вещам и продолжила, — у неё очень милый домик, уверена тебе понравится. — А почему ты не поедешь? — спросила девочка, тоже начав собираться, она укладывала книги в свой маленький коричневый рюкзачок, однако туда же она положила ещё кое-что, о чем матери знать было нежелательно, и чтобы скрыть такую контрабанду задала ещё один отвлекающий вопрос, — ты ведь тоже ее давно не видела, разве ты не хочешь навестить тетю Розу? — О, конечно хочу, — ответ звучал виновато и смущенно из-за чего в искренность слов поверить было трудно, а сама женщина так и вовсе отвернулась, чтобы мимикой себя не выдать, всё-таки ее дочь была очень умной и проницательной, — но меня ждут пациенты, которым срочно надо вылечить зубы. Без меня тут не справится. Примерно через полчаса сборы окончательно были закончены. Сказать, что Гермиона волновалась — ничего не сказать. Она сидела на диване и раздумывала, что сказать новой родственнице такого, что могло бы впечатлить ту. Хотелось показать себя с лучшей стороны, так как восхищение старших всегда компенсировало отсутствие друзей среди сверстников. Было грустно признавать, но не было ни одного ровесника с кем можно было поговорить и не притворяться другой. Когда-нибудь, верила Гермиона, может быть после перехода в новую школу, у неё появятся настоящие товарищи, с которыми и жизнь провести захочется. «Ни к чему сейчас пустые рассуждения, которые нагоняют тоску», — подумала девочка, и в последний раз посмотрелась в зеркало, чтобы оценить свой внешний вид. В общем-то ничего удивительного ее там не ждёт, но проверить не задрался ли сарафан и не сползли ли носки все же стоило. «Спасибо» маме, что нашла такое яркое платьице. Оно было бежевым, но в сочетании с белой футболкой под ним придавало всему наряду праздничность, что казалось Гермионе глупым. В любом случае, сама бы она такое не надела. К чему внешний вид, когда главным остаётся ум? «О нет, мама ведь собирала все вещи, всю мою одежду! Неужели она вся будет такой же нелепой? Как я могла просмотреть? Тупая моя голова!» — и только девочка уже хотела побежать за чемоданом, чтобы проверить свою страшную догадку, как отец вышел с ним и направился к машине. Все потеряно. Отнимать чемодан и копошиться в нем уже поздно. Гермиона вздохнула и смиренно поплелась из дома. Быть ей все лето клоуном.

***

Весь путь Гермиона смотрела в окно. Она сидела полубоком и голова была направлена в сторону мелькающих пейзажей. Папа включил своё любимое радио с блюзовой музыкой и иногда подпевал особенно удачным композициям. Делал он это тихо и скорее мычал нежели действительно старался удивить своим голосом или подачей. Редко он постукивал по рулю в такт, а иногда было видно, как он «танцует» или точнее плавно качает головой. Но все это было таким неуловимым, что наблюдать за этим было бессмысленно. Хотя бы потому, что каждый раз, чувствуя на себе взгляд, отец смущался и переставал двигаться вовсе. Его совесть требовала быть серьёзным родителем, а не заниматься глупостями. Именно поэтому Гермиона предпочла смотреть в окно. Плавно городской пейзаж перетек в лесной. Это был небольшой лес с множеством ёлок, и выглядел он по настоящему сказочно. «Зимой будет ещё лучше», — подумала девочка. Следом за этим, через минут 20 дороги, раскинулась степь. Трава была высокой и зелёной. На некоторых участках росли полевые цветы, а некоторые особо высокие травы уже пожелтели от солнца. Кажется они должны уже скоро приехать. И действительно, показались маленькие домики. Это была скорее деревня нежели город, и людей тут было нет так много, как до этого думалось Гермионе. Вскоре, машина остановилась. Если все остальные дома были одинаково симпатичными, то тот, напротив которого теперь стояла девочка, казался странным. Он отличался. Хотя бы тем, что стоял в отдалении, и чтобы его найти стоило пересечь всю деревню, а не просто выйти к центру. Он был южнее всех остальных домов, и рядом таких же затворников-интровертов не было. Гермиона увидела двухэтажное здание с острой крышей и двумя выступающими трубами из двух разных концов. Здание было покрашено в желтый, но это последнее, на что ты мог бы здесь обратить внимание. Дверь посередине выкрашена в белый, над ней зелёный навес и вокруг такая же зелёная окаёмка. Подойдя ближе можно было бы рассмотреть и маленькие ромашки, что были нарисованы вокруг. По обе стороны от двери были окна. Было видно, что внутри они занавешены нежно-голубыми шторами. Также у окон были большие створки, того же ярко-зелёного цвета, что и навес у двери. На втором этаже было три окна, но их пришлось долго выглядывать из-за плюща, что обвивал всю верхнюю часть дома и приливала дому изюминку. К дому вела тропинка, а вдоль неё росло множество цветов и овощей. Где-то грядки принимали странные формы. Например, одна из них напомнила Гермионе звезду, на ней кажется росли тыквы и кабачки. Из дома выскочила женщина. Она чуть ли не бежала на встречу гостям. Стало понятно, что это тетя Роза сразу же, как только отец и девочка ее увидели. Она была похожа на миссис Грейнджер, однако была старше. У неё были такие же каштановые волосы и глаза. Но в отличие от своей сестры ее волосы были собраны в неряшливый пучок (у матери они всегда были распущены или в крайнем случае собраны в хвост), она была полной, что очень ее красило, и ее нрав очевидно был более жизнерадостный и легкомысленный. Она кинулась в начале к отцу и начала жать ему руку. — Вы все же приехали, — громко начала она, все ещё тряся руку папе, — Дафна разрешила, не верю своему счастью! Она заглядывала в глаза и говорила так восхищенно, что совсем не заметила, как смутила своего собеседника, который и слова сказать не успел. — Гермиона! — И вот ее фокус внимания переместился на девочку, она кинулась обнимать ее, одновременно говоря, — я видела тебя ещё совсем крохой, какой ты выросла! Одевала тебя наверное мама, да? Узнаю ее вкус. — Здравствуйте, — племянница не знала, что отвечать на такую бурю эмоций, поэтому это было единственным, на что у неё хватило смелости. Щеки у неё предательски покраснели, но держалась она молодцом. — Хватай чемодан и идём, — отец ещё не отойдя от нового знакомства не успел ничего сказать, как уже тетя Роза отправляет его обратно и ведёт Гермиону в свой дом, напоследок она обернулась, — Передавай ей привет. Последние слова прозвучали уже не так жизнерадостно, а скорее с сожалением, даже улыбку на секунду погасла, а глаза наполнились невысказанной болью. Однако, именно на этой фразе захлопнулась дверь в дом, и началось новое лето.