не покупайте лавандовый капучино

      — Я снова пытался позвать Сару на свидание, — говорит Брендон Ури, поймав Райана в одном из коридоров школы.       — А что она? — пытается отыграть заинтересованность Росс. Он очень надеется, что Ури по его выражению лица поймет, как Райану насрать на его уже в который раз неудачные отношения с Сарой Оржеховски, совершенно непонятной женщиной, которая что-то ведет, но никто не знает что. Она, наверное, сама в душе не ебет, так как уже поселилась у Дженны, директрисы, в кабинете. Чаи распивают.       — А она сказала, что я слишком хорош для нее, — пожимает плечами Ури. Он опускает продолжение фразы: «…а еще не хочу переходить дорогу Россу, говорят, он достаточно мстительный малый». Мало ли.       — Великолепно, — язвит Райан. — Снова на те же грабли, Ури. Не надоело?       Райан, честное слово, не хочет продолжать беседу и тем более самостоятельно выказывать какое-либо участие, но, видит Бог, его и правда все достало. Ури в который там раз уже получает отказ? В пятый? В шестой? И с этими новостями он всегда идет к Россу, которому не интересно. Вообще. Совершенно. Ни капельки. Ни капелюшечки.       — Ну, она такая красивая. Я просто не могу за языком следить в ее присутствии. — Ури сияет, как начищенный благородный металл. Отвратительно.       — Тогда отрежь его, все равно ничего дельного не говоришь, — бросает в ответ Райан и валит оттуда. Валит так быстро, как только может, потому что, ну, Брендон Ури. Уважительная причина, чтоб с планеты свалить, не то что из его поля зрения.       Брендон тупо смотрит Райану вслед и думает об его осанке. Она почти идеальная, Росс лишь чуть-чуть горбится. Злится. Ну почему Ури вообще ввязался во все это и не может жить спокойно, как все нормальные люди?       Райан заходит в учительскую. Как всегда выглядит он слишком красиво для этого места: укороченные брюки со стрелками, белая рубашка с рукавом, приподнятым на одну четверть, в сером распахнутом пальто, в темно-синих кедах и с шарфом, концы которого болтаются где-то на уровне бедер. Он снимает пальто и небрежно кидает его на свой стул, приземляясь на него сверху.       — Помнешь, — легонько говорит, почти шелестит Брендон и приветливо улыбается.       — Насрать, — отвечает Райан, отрываясь от спинки. — Научи своих олухов не лезть в интернет за сочинениями: там нет ничего дельного.       Брендон готов поспорить, ведь там как минимум можно найти гейскую порнушку с актером, похожим на Райана Росса. Таким же изящным. Который в жизни, возможно, так же закидывает ногу на ногу и запускает обе руки в чистые небрежно уложенные волосы, держа ручку в зубах, а глаза закрытыми. Студийка тут не подойдет. Хоум-видео на каком-нибудь видеохостинге вроде xvideos. Хоть такое порно чаще всего кинковое (а Брендону такое не нужно), там попадаются своеобразные «алмазы». Ури займется поиском этим же вечером.       — Не вали их там сильно, выпускной класс. Мало самоубийц, желающих сдавать твою эту английскую литературу, — говорит Брендон, рвано выдыхая воздух, который до этого держал в легких.       — Предмет зовется не так…       — Насрать.       — …и я пытаюсь их думать научить. Это, вроде, не сложно. В интернете действительно важных и нужных мыслей не найти, они в их светлых головах. Им пригодится это в жизни.       — Скажи им об этом. А то они приходят ко мне и говорят, что бяка Райан Росс требует от них написание оды на семи языках, включая древнеегипетский.       Райан открывает глаза, ручка падает у него изо рта прямо на пол.       — Я никогда не задавал такой хуйни.       — Это гротеск, придурок, — смеется Брендон. — Ты этого им не задавал, но они сочинения воспринимают именно так. Я понимаю, что ты гуманитарий, но твои пространные схемы построения развернутого ответа невозможно осознать, не говоря уж о работе по ним.       — А ты-то, блять, технарь, — шипит Росс, наклоняясь за ручкой. Ткань рубашки натягивается на его спине, очерчивая фигуру. — Пиликай на своем синтезаторе и помалкивай, чудо-мальчик.       Почему вся школа думает, что они встречаются? А хер его знает. Но Брендон дрочил на него пару-тройку раз. Это не играет какой-то особой роли, потому что Брендон дрочил на многих и на многое, Райан — один из тысячи. Но блять, почему укороченные брюки? Никакого фут-фетиша, но ноги Райана они подчеркивают превосходно. Во рту пересохло.       А еще Райан сочетает в себе все в равной мере. Он красивый и уродливый, притягательный и отталкивающий, невинный и порочный, с этими его большими светло-карими глазами, в которые, скорее всего, потрясающе смотреть во время секса, когда они чуть подернуты легким флером удовольствия и игривости. И Боже упаси, Ури вести кучу уроков, ему не нужен стояк, блять, блятьблятьблять.       Райан еще раз презрительно хмыкает; Брендон тяжело сглатывает, а потом всеми силами старается выкинуть из головы картину того, как берет Райана сзади на его же столе в учительской, потому что, блять, Брендон, нельзя, отставить, фу, он твой коллега, как там Сара?       Сегодня Райан выглядит чуть иначе: зауженные брюки, рубашка, лишь спереди заправленная, кеды (теперь белые). Вертикальная темно-синяя широкая полоска. Солнечные очки, шляпа с узкими полями в руках. Рядом с ним улыбается Патрик, стоя в похожей шляпе и шутя какие-то странные, в его манере, шутки.       Брендон стоит посреди коридора с папкой, в которой лежат ноты Моцарта и Бетховена. Сегодня они проходят классицизм и зарождение романтизма. Ноты ему не особо нужны, ведь он воспринимает все сугубо на слух и имеет феноменальную память, но для приличия он таскается с подобными папками каждое утро. Выглядит он так чуть презентабельнее.       С той стороны коридора ему машет Сара, лучезарно и понимающе улыбается. Она похожа на позднюю весну: ею хочется дышать, она пахнет свежо, она такая мягкая, что становится не по себе из-за страха испортить, навредить, покалечить одним прикосновением. Брендон в отчаянии кидает беглый взгляд на Райана. Он же более похож на раннюю осень с этим своим еле видным золотым отливом в чуть вьющихся каштановых волосах, с его загадочной улыбкой. И Брендон уверен: он бы обязательно пригласил Райана на свидание, выкажи он хоть каплю заинтересованности. Получить отказ от Сары — норма, получить отказ от Райана — конец. Он сам не до конца понимал эту логику, но это казалось настолько правильным, что каких-либо нареканий не вызывало.       Райан влетает в кабинет, где должен вести урок. Сара, не доходя до Брендона буквально пару шагов, тоже сворачивает. Ури закидывает голову и рычит утробно. Устал.       — Я думал, ты ушел, — шепчет Брендон, остановившись позади Росса. Стемнело. Райан вздрагивает. — Уже весьма поздно. Одиноко?       — Я бы с удовольствием… — Райан не договаривает. Его кадык дергается, когда он сглатывает. Слишком интимно? — Я бы с удовольствием пошел домой, если бы не сочинения твоих идиотов.       — Они не идиоты, — шепчет Брендон ему на ухо, скользя ладонями по его груди. Райан подергивает плечами, хмурясь. Близко.       — Что ты делаешь? — недовольно шипит, дергаясь. — Если ты думаешь, что я буду играть по твоим правилам, то ты где-то проебался.       — Я согласен играть по твоим, — Брендон прижимается к его спине грудью. Из-за стула, на котором Райан сидит, соприкасаются они лишь небольшими участками тела, но этого достаточно.       — Я вообще предпочитаю не играть.       Райан резко встает, раскидывая листки по всему полу. Он дышит загнанно, начинает подбирать раскиданное, руки трясутся.       — Я не хотел тебя пугать, — успокаивающе улыбается Брендон. — Просто подумал, что могу это сделать. Прогадал. Прости!       — И что, скажи-ка, позволило тебе думать, что ты можешь делать подобное?       Брендон улыбается лишь шире и не отвечает, только извиняется снова, почти неслышно. Райан упирает руки в боки и настаивает, почему-то округлив глаза.       — Момент располагал к этому, я не мог устоять, — снова шепчет Брендон. Шепчет он только оттого, что слишком тихо. Прилично было бы продолжить, но говорить громче — ни в коем случае. Это своеобразная магия, понятная лишь тем, кто оказывался в подобных ситуациях.       — Момент, говоришь, располагает? — тоже понижает голос Райан, поддаваясь на немые уговоры собеседника.       Брендон шепчет что-то утвердительное и ну совершенно неразборчивое, а потом притягивает Райана за талию. Росс выше, что делает это немного неудобным, но он непомерно милый, а за это можно было простить что угодно. Целоваться он никогда особо не умел, чувственность и искреннее желание спасают ситуацию.       — Убей меня, если захочешь остановиться, — все так же низко шепчет Ури.       Губы Райана обветренны, а талия аномально узкая. Брендон прикасается к его бедрам своими чисто интуитивно и испытывает ни с чем не сравнимый кайф, не убирает их. Райан теплый. Брендон проводит подушечкой большого пальца по контуру его лица и молчаливо, жестом, просит его открыть рот чуть шире. Райан подчиняется. Откуда-то резко дует ветер, заставляя мурашки бегать по коже под рубашкой.       Райан поднимает кисть правой руки и одним жестом прислоняет сложенные вместе указательный и средний пальцы у виска Брендона, большим «взводя» свой импровизированный пистолет. Он отрывается. Шепчет: «Пау!» — имитируя выстрел.       — Убил тебя, потому что хочу остановиться, — чуть громче говорит он, прочищая горло, которое почему-то ни с того ни с сего заложило.       Брендон в ответ кивает, улыбается, а потом заливисто смеется.       — Я знал, что ты так сделаешь, — говорит он. — Надо было дать тебе реальный пистолет.       — А у тебя есть?       — Мы в Америке, детка! — вдруг орет Ури, разрушая тщательно выстраиваемую обоими магию. Он выглядит нормально: улыбается, прямо до морщинок в уголках глаз, заливисто смеется. Но звучит он надломлено. — Защищаю свою ферму и своих рабов с дробашом!       Райан морщится от резкого звука, а потом недоуменно выгибает бровь. Вот нахера так орать?       Все становится на свои места, когда Брендон разворачивается и уходит, хотя на подобной ноте не бросал разговоры никогда. Райан что-то сделал не так. Осознание этого буквально обухом бьет по голове, потому что Росс не был готов. Но что именно пошло не так? Когда?       Человеческие взаимоотношения сложные.       Райан никогда особо не стремился к отношениям. В пубертат, так сказать, он вел достаточно разгульную жизнь, был популярен среди девочек и мальчиков, потому что выглядел как истинный ангелочек, но, слава богу, ничего тогда не подцепил. Потом он вдруг прозрел, осознав, что отношения — это не самое важное в жизни, и чем-то надо зарабатывать на покушать. А еще жутко хотелось, чтобы этим чем-то был не какой-нибудь сталелитейный завод, а любимая литература. Так что Райан полностью погрузился в учебу, отлично окончил школу, шикарно отучился в колледже и первые четыре года работал с непередаваемым усердием, заслужив репутацию ответственного профессионала своего дела.       Полноценных отношений в этот период у него не было. Он едва ли мог вспомнить свой последний секс, и, если бы его вдруг спросили об этом, он бы сказал, что тот вот прямо точно был, но когда — другой, более сложный вопрос.       У него были моменты, когда он мог завести эти самые отношения. В колледже он сдружился с девушкой по имени Жак, которая оказывала ему явные знаки внимания недружеского характера, но Райан их проигнорировал, потому что учеба. Жак замужем, недавно у счастливой семьи родился первенец, они с ним дружат. Еще в первый год работы Райан познакомился с Келти Коллин, кондитером из небольшой кафешки рядом со школой, с которой все зашло чуть дальше. Они сходили на пару свиданий, а потом Россу стало настолько страшно, что он все закончил.        Начинать сейчас это дерьмо снова не было никакого желания. Райана вполне устраивали любовные переживания литературных героев, с которыми он разделял одну выдуманную жизнь за другой. В реальности это принесло бы кучу проблем и неудобств, потому что, ну, это другой человек. Он чувствует, думает и мыслит не так, как ты, что значит одно: тебе приходится подстраиваться под него, ведь контролировать его ты не в силах. И это вымораживало Райана. И пугало до усрачки, если говорить совершенно честно.       Появился тут, значит, Брендон Ури, весь из себя такой сексуальный умный мачо, чувственный, загадочный, интересный, ну прямо мечта, оказывает Райану знаки своего долбоебского внимания. Все им уже свадьбу пророчат, потому что Райан и не сдается, и не игнорирует. А Райан не собирается отвечать ему что-то на его чувства. Да и вряд ли эти чувства есть, если уж на то пошло, ведь Саре он оказывает знаков внимания даже больше.       — Почему вы не могли их поженить? — сокрушается Росс, смотря, как Сара с улыбкой снова отказывает Брендону в свидании.       Почему люди вечно делают не то, что мы от них хотим?       — Я не планировал нажираться на корпоративе, тавышлчесслов, — то еле бормотал, то орал вчера Райан на ухо всем, кому не посчастливилось попасться ему на пути. Кто-то тащил его на себе, заталкивал в такси, подбирал ботинок, который он скинул в процессе усаживания в машину, гладил по волосам и держал за эти самые волосы над тазиком, чтоб он не упал еблом в собственную блевотину. Не надо было пить водку. Задним умом все сильны.       Корпоратив был посвящен уходу на пенсию восьмидесятилетней немки, которая уже ну откровенно не вывозила. Она ложилась в больницу на неопределенный срок уже в четвертый раз и наконец-то поняла, что работать с детьми более не намерена. Дженна вздохнула с облегчением после подписания ее заявления по собственному.       Водка не планировалась, но Брендон Ури — это хуманизация такого явления, как крах планов. Он влетел в помещение с неповторимым в своей убогости и неоспоримости лозунгом: «В следующий раз выпьем нормально только в конце года, и то не факт!» Джош его поддержал, вслед за Джошем это сделала вся пиздобратия.       Райан не планировал нажираться вусмерть. И как бы ему хотелось и это свалить на Брендона Ури! Но увы, он сам виноват. Ебанутое желание проверить, так ли выносит с крепкого алкоголя, как об этом говорят. Так.       Просыпается Райан в падении — неудачно повернулся на другой бок. Его уже караулит его ночной кошмар — Брендон стоит со стаканом в руках и виновато-обеспокоенным выражением на помятом лице.       — Ты всю ночь блевал, — говорит он. — Я уже боялся обнаружить в тазу весь твой кишечник. А потом тебя так отрубило, что я подумал, будто ты умер к чертовой матери. Не умеешь пить — ну не пей ты, блять!       — Все нормально, — еле ворочает языком Райан в ответ.       Брендон все с тем же выражением осторожно подходит к нему, как охотник к лани, прикладывает ладонь ко лбу и недовольно цокает языком. Райан же может думать только о том, что его глаза похожи на крепкий кофе, и от этой мысли его мутит. Ури протягивает стакан:       — Две разведенные таблетки аспирина. Выпей.       Райан залпом пьет, морщась от кислого вяжущего привкуса во рту.       — Сам разберусь, — запоздало отвечает он и только спустя несколько секунд понимает всю убогость этой фразы.       — Я видел, как ты охуительно сам разбираешься! — вспыхивает негодованием Ури. Он буквально подхватывает Райана и вталкивает на кухню. — Литр воды, потом в туалет, потом чай с лимоном. И только, сука, возрази!       — А что ты сделаешь?       Брендон думает некоторое время, а затем пожимает плечами:       — Выебу.       Райан пытается имитировать деятельность, чтобы его не погнали поздравлять какого-то коллегу с днем рождения. Его дикое позавчерашнее похмелье до сих пор дает в голову периодически, и Господи, Райан в жизни так не нажирался. Он приподнимает голову и смотрит на дверь. Там стоит Брендон Ури и смотрит на него с загадочной улыбкой, будто светясь изнутри.       — Что? — пытается грубить Росс. Не выходит.       — Ты жив после того утра? Ну, ты понял, какого.       — Относительно, — вздыхает Райан, чувствуя подступающий приступ тошноты. — Спасибо, что отмазал тогда от работы.       — Да не за что. Мои расстроились из-за невозможности обсудить… что вы там читаете?       — «Повелителя мух».       — Вот.       Райан очень ждет, когда Брендон наконец-то отведет взгляд, потому что каждый раз, когда он пытается на него посмотреть, он встречается с ним глазами. А он не хочет смотреть Брендону Ури в глаза. Зрительный контакт требует определенных обязательств, а Райан не готов их исполнять.       — Слушай, — начинает Ури, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. — Я тут подумал… не хочешь пообедать или поужинать? Я знаю неплохое заведеньице тут неподалеку, где кормят недорого и очень вкусно.       Брендон говорит еще и еще, а Райан очень хочет, чтобы он замолчал, потому что он не знает, что ответить. Нет, не так. Он знает, что ответить, но отвечать не хочет. Росса вполне устраивают их нынешние отношения, хоть они и не ахти какие, и портить их он не имеет никакого желания. Просто Брендон — это Брендон. Человек, как Райану всегда казалось, не самый благонадежный, поверхностный и отчасти раздражающий своей вездесущностью. И Райан бы рад безэмоционально его отшить, но ему отчего-то очень и очень совестно. Странное ощущение потерянности накрывает его с каждой секундой все больше.       — Я не голоден, Ури. Совсем.       Выделяя голосом последнее слово, Райан надеется, что его непрозрачный намек понят. И он действительно чувствует, что да, его поняли, когда Брендон поджимает губы, дергано кивает и выходит из учительской. Почему-то становится паршиво. Райан не хочет думать, что он действительно завяз в этом. Ему кажется, что если он не признается в этом самому себе, то этого как бы и нет.       Райан делает глубокий вдох. Поздно. Он снова засиживается в школе, чтобы не тащить работы домой и ненароком не забыть принести их обратно. Он сегодня весьма продуктивен: проверено уже больше половины. Анализ эпизода — сложное задание, и, как ни странно, класс Брендона пока справился лучше всех. Кажется, Ури передал своим ребятам слова Райана про их светлые мысли. Они выражены часто несуразно, довольно бедным языком, но все они оригинальны. Райан специально накануне прошерстил все возможные сайты и с готовыми работами, и с наработками, и с фрагментами анализа — и ни один ребенок не влез туда. Или как минимум интегрировал эту информацию в свою работу так, чтобы сохранить самобытность собственных суждений. Это определенно победа. Жаль, что не Райана Росса.       Брендон буквально влетает в учительскую, почти снося бедром цветок, стоящий на непозволительно малом расстоянии от двери. Райан думает, что только идиот мог поставить туда растение, а потом вспоминает, что это он вчера цветы поливал. Надо переставить в следующий раз.       Райан поднимает голову и выжидающе смотрит на Брендона. За окном снова темно, а с улицы доносятся приятные аккорды «Time in a bottle» от Джима Кроче, и Райан ловит себя на мысли, что хочет, чтобы Брендон сделал хоть что-то. Он не думал об этом очень долго с того самого момента, как Ури позвал его на свидание (?). С тех пор Брендон не делал ничего. Совсем. Он просто ходил по коридорам, работал, смеялся с учениками, шутил про романы со школьницами и вообще оставался собой. Это нервировало. Брендон же должен что-то сделать! Совершенно неважно, что именно, но он обязан. А Райан… а Райан слишком устал для этого дерьма, так что не ему с ним разбираться. Так что он просто сверлит Брендона грустными, злобными глазами и теряется между желаниями поцеловать его и задушить. Но Ури просто садится напротив, ярко улыбается и закидывает ногу на ногу. Нет, Райан, конечно, знал, что Брендон нормально переживает отказы, но он мог бы выглядеть расстроенным хоть для приличия. Это же было всего лишь три дня назад!       — Сегодня отличный день, — смеется он. — Я уверен, что Сара скоро согласится. Вижу это в ее глазах.       «Уйми свое либидо», — думает Райан. А еще Райан думает, что взгляд Сары способен выразить разве что всепоглощающий вежливый похуизм. И он все же хочет его убить.       — Да, день прекрасный. Я почти закончил с работами твоих обалдуев, — не совсем своим голосом отвечает Росс, погружая дрожащие пальцы в бумагу.       — Они стали работать лучше? Я им там такую речь прочитал, что Уинстон Черчилль курит в сторонке. — Брендон непроизвольно качает одной ногой, как маятник; раздражает.       — Я более чем уверен, что до нобелевского лауреата в области литературы тебе так же далеко, как пешком до альфы Большого Пса, — шипит Райан, потому что не может сдержать свой иррациональный гнев. Брендон умудрился за минуту сделать все, чтобы взбесить его, а теперь сидит напротив и хмыкает довольно. Ублюдок.       — Так они пишут лучше?       — Лучше. Отъебись.       Брендон так счастлив и так заливисто смеется, что Райан выдыхает. Надо же, а он даже не заметил, что не дышал какое-то время. Да еще и сидел так ровно, будто арматуру проглотил. Непорядок.       — Тебя подвезти?       Райан резко поднимает голову и удивленно хлопает глазами. Брендон выглядит спокойно, умиротворенно, как если бы он просто сидел у зажженного камина в кресле-качалке.       — Куда?       — Прямо до постели с подъемом по лестнице. Не задавай тупых вопросов.       Райан криво улыбается. Слишком, черт возьми. Еще минуту назад Ури пел о том, как у них с Сарой все прекрасно, а сейчас шутит похабные шуточки. Вот же ж мудень.       — Хорошо, иди пешком, — жмет он плечами. — Если изнасилуют такого красивого тебя в подворотне, я буду таскать тебе куриный бульончик. Домашний.       — Я еще не дал ответ.       — Ты молчал минуты две. Прости, Райан, но молчание не знак согласия.       — Но я согласен.       — Тогда бросай свои листики, — снова смеется Брендон. — Время приключений!       У Райана нервно дергается уголок рта. Он еще пожалеет о своем этом спонтанном решении, навеянном по-детски жгучим желанием не соглашаться с любым утверждением Брендона Ури.       Брендон ведет машину аккуратно. В салоне тепло и пахнет корицей и немного гвоздикой, отчего клонит в сон, а Брендон Ури такой непередаваемо красивый, когда ведет себя не как долбоеб. Райан прижимается виском к стеклу и молится, чтобы они не доехали. Пусть их собьет фура, пусть в них ударит молния, пусть Брендон не справится с управлением и вылетит на встречную полосу. Это не должно заканчиваться. Райан думает, что Брендону даже не нужно ничего делать — достаточно лишь находиться рядом и так сосредоточенно смотреть хоть куда-то. А еще он думает, что попал настолько серьезно, что впору конкурировать с генералом Паулюсом из далекого 1943 года. О, и о том, что думает он как-то чересчур много.       Но они добираются. В свете горящих фонарей дом Райана кажется чужеродным, совершенно незнакомым, будто он никогда здесь не был и не хотел бы оказаться. Он зажмуривает глаза, крепко-крепко, надеясь их уже не открыть.       Брендон вздыхает.       — Чего ты от меня хочешь? — чуть слышно спрашивает он.       — Не знаю, — отвечает Райан, не открывая глаз. — Можешь умереть, пожалуйста?       — Нет, — серьезно отвечает Брендон. — Но я был бы не против зайти на чай.       — Дома чаевничай.       Брендон нервно хихикает.       — Ты не знаешь, чего ты хочешь. Я знаю. Давай будем плясать от этого.       Райан открывает глаза и сначала не видит ничего. Он смотрит на Брендона — тот растрепанный, чуть покрасневший, со слегка шальным взглядом. Устал.       — Ну заходи, выпьем чаю.       Поднимаются они в гробовой тишине. Им встречается бабуська с собачкой, которая выползает из лифта битый час. Брендон рычит утробно, жмет на кнопку со всей дури, так что она немного западает.       Райан чертовски долго подбирает ключи ко всем трем замкам, не попадает ими в скважину, руки трясутся. Брендон снова утробно рычит, опираясь кончиками пальцев о стену. И Райан понимает, что они оба уже осознают, чем это чаепитие закончится.       Наконец Росс раскрывает дверь, и Брендон буквально впихивает его внутрь, прижимая к стене рядом с ней, пока сама она захлопывается без их участия.       Ури целуется отчаянно, кусается, ведет по линии подбородка с нажимом. Райан только и может, что запускать пальцы в его достаточно длинные волосы и путаться в них, массируя кожу головы. Брендон агрессивен. Никто никогда не прижимал Райана к какой бы то ни было поверхности с такой силой. Он отбирает руку от подбородка, притягивает Райана за талию, давя бедрами сильнее, и Росс выгибается навстречу, комкает рубашку, тянет на себя. Безумие.       — Как хорошо, что хоть кто-то из нас знает, чего он хочет, верно? — шепчет Брендон куда-то в скулу, следом целуя. Он спускается влажной дорожкой вниз, к шее, и кожа покрывается мурашками.       — Господи, — шепчет в ответ Райан, притягивая ближе. Удовольствие покалывает кожу, и он бы застонал, но не сделает этого, потому что блять.       Райан дышит чаще, но ощущение такое, будто воздух просто не может проникнуть в легкие. Пространство сужается в одну точку и рассыпается на миллионы искр, интерьер плывет, глаза непроизвольно закрываются.       Брендон кусает его в шею, слегка оттягивая кожу, и вдруг успокаивается, проводя носом до уха.       — У стены еще успеется, — говорит он. — Для начала постель бы освоить.       И он улыбается. Райан чувствует эту улыбку кожей, и он просто не может не улыбнуться в ответ, медленно открывая глаза. Свет они не включали, так что Брендон выглядит поначалу темным сгустком материи, но позже немного прорисовываются его характерные черты: сначала шея, позже лоб и скулы, крылья носа, верхняя губа.       Брендон буквально отдирает его от стены за талию, потому что Райан виснет, как компьютер, который перегрузили разными командами. Он убирает руки с тела Ури, проезжаясь кончиками пальцев по рубашке, отмечая ее теплоту.       — Сюда, — шепчет он и направляется в спальню. — Я что-то не подумал… чай, кофе?       — Успеется, — смеется Брендон. — Не думаю, что я попаду сегодня домой.       — Это да, — задумчиво отвечает Райан. Он садится на край кровати, пару раз похлопывает по ней ладонями и поднимает глаза.       — Твой первый раз с парнем? — спрашивает Ури.       — С парнем — нет, снизу — да, — задумчиво тянет Райан, рассматривая обои, узор на которых внезапно заиграл новыми красками. — И предваряя твой вопрос: я почему-то уверен, что буду снизу. Интуиция.       Брендон снова заливисто смеется.       — Я скоро вернусь, — кидает он, выходя из комнаты.       Райан снова барабанит какую-то мелодию по покрывалу, а потом до него доходит, что это самое покрывало было бы неплохо снять. Заниматься сексом на хлопковых простынях всяко приятнее, чем на шерсти, какой бы хорошей она ни была. Он снимает его, аккуратно складывает и помещает на стул, а потом отходит, оценивает и перемещает чуть правее. Руки подрагивают.       — Я вернулся, — шепчет ему на ухо Брендон, прижимаясь сзади. — Не волнуйся ты так сильно, я не собираюсь делать что-то, что не доставит тебе удовольствия.       — Уж постарайся, — отвечает Росс, откидывая голову и проходясь по рукам, которые уже начали его раздевать, своими.       На ощупь Брендон теплый. Не горячий, а именно теплый. Уютный такой. И нежный — никаких агрессивных движений. Но Райан все равно теряет связь с реальностью, когда Брендон втягивает в рот мочку его уха, безвольно открывая рот.       Рубашка с плеч Райана долго отказывается сползать, потому что его кожа слишком влажная от пота, Брендон перехватывает его рукой поперек живота, прижимаясь ближе и снова задевая его бедра своими. Райан вздрагивает и расслабляется, откидывает голову Ури на плечо. Он чувствует шершавость пальцев Брендона — подушечки твердые, с отпечатками от струн, но такое только на левой руке. Правая мягкая. Играет, скорее всего, медиатором.       Эти мысли проносятся в голове Росса за считанные секунды, а потом, когда они уже откладываются далеко в его сознании, ничего не остается. И Райан начинает паниковать, потому что он должен о чем-то думать, на что-то отвлекаться.       Он чуть прогибается в спине, дальше откидывая голову и фактически вжимаясь затылком в плечо Брендона, а тот ведет раскрытыми губами вниз по коже вдоль руки. Невесомо, не втягивая, но оставляя влажную полосу, которую холодит воздух. Брендон Бойд Ури. Это так тяжело осознать, так тяжело принять этот факт. Райан никогда даже не считал что-то подобное возможным, потому что, блин, они совершенно из разных миров, которые не стыкуются между собой никак. Но вот Брендон отрывается от него и говорит, тихо и вкрадчиво:       — Если готов продолжить, то ложись, потому что делать это стоя я не намерен.       И Райан почему-то подчиняется этому голосу, немного низкому и совсем чуть-чуть хрипловатому. Низ живота сводит так сильно, что это почти больно.       Райан садится на постель и протягивает одну руку, приглашая. Брендон приземляется рядом и тихонько толкает его, прося принять необходимое положение. И вот — Райан на простынях, с широко разведенными ногами, а между этими самыми ногами Брендон, старающийся устроиться как можно удобнее. Ури проводит ладонями от коленей до бедер Райана и начинает расстегивать его брюки, и Райану неуютно, потому что на Брендоне до сих пор непозволительно много одежды — он даже рубашку не снял, говнюк. Росс тянется к пуговицам, но Брендон перехватывает его запястья, заводя их за голову.       — Я сам, — шепчет он. — А ты расслабься.       — Больно надо, — пытается Райан острить в ответ. Выходит довольно убого.       Брендон все же расстегивает ширинку и одними глазами просит Райана снять брюки, а сам принимается за злосчастные пуговицы. Он делает все медленно, задумчиво глядя в окно, в котором виднеются отблески уличных фонарей. Райан стаскивает брюки и, руководствуясь принципом «сгорел сарай — гори и хата», следом избавляется еще и от трусов. Надо думать и делать все быстрее, пока он даже не предполагает, что можно остановиться.       Ури переводит взгляд на Райана и тепло ему улыбается.       — Может, мне в душ? А то, знаешь, биологические процессы и все дела. Это может быть немного неприятно, — говорит Райан, внимательно следя за реакцией Брендона.       — Забей, — отвечает он. — Не до биологических процессов сейчас. Меня все более чем устраивает.       Райан кивает, смутно представляя, как это может устраивать, но раз уж так хочет Брендон — хер с ним.       Ури скидывает рубашку на пол и расстегивает свою ширинку, но не раздевается полностью. Нет, он наклоняется к Райану, перенося весь свой вес на левую руку, большим пальцем правой массирует внутреннюю сторону бедра и оставляет небольшой засос в том месте, где шея переходит в плечо.       — Главное — доверься мне. И не задавай тупых вопросов.       Прикосновения настолько интимные, что Райан начинает чаще дышать приоткрытым ртом. Когда Брендон спускается ниже, лаская кончиком языка грудь, он инстинктивно хочет свести ноги, но, благо, у него не выходит.       — Ты вообще умеешь стонать? — с насмешкой спрашивает Брендон.       — Попробуй сделать что-нибудь, что заставит меня застонать, — наконец-то нормально парирует Райан.       — Да без проблем, — со смешком Брендон спускается еще ниже.       Райан до последнего был уверен, что подобные действия могут означать лишь одно — минет. В принципе, к такому развитию событий он морально был готов. Но Брендон Ури, как известно, все планы рушит, так что, обделив вниманием член Росса, но закидывает его ноги на свои плечи и проводит языком между ягодиц, задевая сфинктер. Кажется, жизнь Райана в этот момент разделяется на до и после. У него перехватывает дыхание, когда Брендон делает так снова, и он, мать твою, стонет. Стон выходит тихим и неуверенным, но преисполненным искренности, и Райан, не рассчитав силы, шлепает себя ладонью по рту, вжимая ее в губы, потому что это слишком. Он отрешенно думает, что Брендон Ури — это теперь не только «крах планов», но еще и «слишком». Эти два имени подошли бы ему даже больше.       Брендон давит языком на сфинктер, и этого достаточно, чтобы Райан прошептал слабым голосом в собственную руку всего одно слово: «Хватит». Ури отстраняется от него, напоследок целуя чуть выступающую бедренную кость.       — Что, это чересчур? — обеспокоенно спрашивает он, поднимаясь выше и проводя носом по изгибу шеи.       — Я пока к подобному не готов, — сипит Райан все еще в свою ладонь. — Давай пока что ограничимся стандартными сексуальными практиками.       Его голос слегка ломается в некоторых местах, он на одном дыхании выпаливает такую длинную фразу, а потом с хрипом втягивает воздух ртом, наконец-то убирая руку и хватаясь ею за простынь.       — Если ты не уверен, что готов продолжить, мы можем потянуть время еще немного, — шепчет Брендон в его кожу, и тело Райана буквально впитывает эти слова, как губка, проникаясь ими, в то время как до мозга долетают лишь бессмысленные обрывки фраз.       — Звучит безвыходно, — отвечает Райан, силясь собрать себя по кусочкам.       — В смысле?       — Ну, нет варианта прекратить все.       Брендон хмыкает как-то печально.       — Есть, конечно. Тебе надо только попросить об этом, и я сразу же исчезну. Я же, блять, не насильник.       И снова Брендон не звучит обиженно, даже посмеивается немного в конце, но есть в этой его веселости какая-то едва уловимая фальшь.       Райан молчит какое-то время, а потом говорит, что он не собирается отказываться от секса. Как ни крути, он тоже этого хочет, об этом говорит его каменный стояк, и было бы глупо отказываться. Да, это все еще Брендон Ури, странный и ненадежный парень, но раз уж так вышло, то что ж поделаешь?       Брендон хихикает в его плечо. Так по-домашнему, будто они состоят в отношениях и ему не надо выдавать себя за секс-монстра. Райан еще помнит это потрясающее ощущение со времен своих недоотношений с Келти, и это заставляет его на секунду расстаться с реальным миром, но почему-то бежать сломя голову не хочется. Райан даже хихикает в ответ и отвечает согласием на предложение Брендона наконец-то продолжить.       Брендон шепчет в его шею какие-то милые глупости, а сам роется в карманах. Райан и не обратил бы на это внимание, если бы не шелест дорогой ткани его брюк.       — Ничего не бойся, — говорит он.       — Я не девственная фиалочка, Брендон, — отвечает ему Райан. — Я был сверху. Я знаю, что дальше будет.       — Ты себе даже представить не можешь, насколько разнятся эти вещи.       Брендон выдыхает в кожу Райана, наполняя его своей жизнью, и влажными пальцами массирует сфинктер. Райан невольно задерживает дыхание. Проникновение ощущается совершенно не так, как он того ожидал — вместо боли есть своего рода дискомфорт и навязчивое желание избавиться от не совсем уместного в этом месте предмета. Росс изгибает брови и пытается проанализировать ситуацию, используя все доступные сведения. Попытка проваливается, потому что палец внутри него двигается, и он бездумно открывает рот, даже не отдавая себе отчета о собственных действиях. А еще он цепляется за шею Брендона, пока тот зацеловывает его ключицы и плечи.       — Нормально? — спрашивает он через минуту, когда палец двигается совершенно свободно, а у Райана, кажется, крыша едет.       — Да, — сипит Росс в ответ, слегка выгибая спину, когда становится на один палец больше.       Ощущения достаточно двоякие. С одной стороны, его организму все еще безумно не нравится сама идея анального секса, и он отзывается лютым дискомфортом, а с другой стороны, пресловутое ощущение заполненности дарит какой-то новый вид кайфа. Райан, как ему кажется, чувствует кости музыкальных пальцев Брендона, то, как они стыкуются друг с другом в районе фаланг. Он сжимается на пробу, стремясь задержать эти пальцы в себе, но Ури продолжает двигать ими, и это трение — штука определенно неземная, потому что Райану этого достаточно. Он уверен, что, стоит Брендону пару раз провести ладонью по его члену, он кончит. Кончит позорно, не дождавшись основного действа, будто ему тринадцать полных лет.       А Брендон входит в него уже тремя пальцами, и Райан буквально хватает ртом воздух от переизбытка всего этого.       — Ты такой чувствительный, — Брендон шепчет ему на ухо, прикусывая хрящик. — Готов поспорить, тебе этого достаточно. Если я дам тебе чуть больше стимуляции сейчас, ты кончишь, а если прекращу стимуляцию вообще, заскулишь, как будто жить не можешь без моих пальцев. Скажи, ты ведь расстроишься, если сейчас лишишься их?       — Нет, — стонет Райан. — Нет, если ты соизволишь наконец меня нормально выебать.       — О, — Ури усмехается, доставая пальцы, оставляя внутри лишь кончик среднего, будто поддразнивая. — Я мог бы довести тебя до сногсшибательного оргазма одними этими пальцами, причем трижды. Но я последние полтора года так сильно хочу тебя, что у меня аж кожа зудит. Так что разведи ножки пошире.       И Райан разводит, даже ни разу не возразив для вида. Ему слишком хорошо, чтобы думать, как он должен или не должен выглядеть перед Брендоном. Это, кажется, новшество, которое привнес в его жизнь этот человек. Райан никогда раньше не испытывал подобного, всегда стремясь к определенной общественной реакции. Даже в подростковом возрасте его своеобразный сексуальный бунт был направлен на формирование негативной реакции, на то он, собственно, и бунт. А теперь что? А теперь ему настолько наплевать на все эти путаные законы общественных отношений, что он бесстыдно стонет, когда Брендон входит в него одним плавным толчком наполовину, и сдавливает его бока своими бедрами, скрещивая голени за его спиной.       — Привыкни к этому, — говорит ему на ухо Ури. Рука, которой он опирается в подушку рядом с головой Райана, подрагивает от напряжения. Райан видит это, когда поворачивает голову от переизбытка чувств. — Как только свыкнешься с ощущением, скажи.       Член внутри чувствуется совершенно иначе: если Райан сжимается, он не чувствует костей, как это было с пальцами. Жжет в том месте, где фактически часть тела Брендона Ури находится внутри его тела, и от этой мысли Росса ведет куда-то в сторону. Он закатывает глаза, начинает чаще дышать, но через пару секунд успокаивается. На пробу проводит ладонями от плеч до запястий Брендона. Его кожа настолько горячая, что на ней можно было бы пожарить картофель, а внутри Райан чувствует, кажется, самую горячую часть. И Брендон твердый, такой чертовски твердый, что Росс не понимает, как он держится, ведь он настолько его жаждет.       Райан прикладывается сухими от частого дыхания губами к шее Брендона, ведет по ней, пробуя на вкус — она чуть солоноватая, покрытая невесомым слоем пота. Ури намек не понимает.       — Все нормально, — планирует раздраженно вздохнуть Райан, чтобы это было похожим на пренебрежение, но выходит высокий стон, и он не уверен, что хоть раз в жизни издавал подобные звуки. Голосовые связки уже отказали, какая, сука, прелесть, в рот ее ебать.       А Брендон тем временем двигается — подается назад и сразу входит глубже. Райан непроизвольно выгибает спину больше и расслабляет мышцы, чтобы принимать его лучше. И Господи, это трение внутри кого угодно доведет до инфаркта. В хорошем смысле. Если у инфаркта может быть хороший смысл.       — Господи, — озвучивает свои мысли Райан. Его ноги падают со спины Брендона и немного едут в стороны по простыням.       — Мне это, конечно, льстит, — вставляет между толчками Брендон, постепенно ускоряясь и входя глубже, — но тебя трахает не Иисус Христос, а всего лишь я. И всего лишь я был бы рад, если бы ты называл его по имени.       Ури входит до конца и замирает там, давая Райану почувствовать его полностью.       — Брендон! — стонет он в ответ, подчиняясь. Ноги съезжают еще дальше, и Росс неловко подтягивает их, в ответ на что Брендон левой рукой подхватывает его под правое колено, держа его на месте. Правой же он хватает оба запястья Райана и фиксирует их на подушке над его головой.       Ури выдерживает еще пару секунд и снова начинает двигаться, сначала срываясь на быстрый темп, а потом начиная трахать Райана медленно, с оттяжкой, явно смакуя момент. И у Росса каждый подобный толчок отдается в висках. Он выгибается еще сильнее, сжимает Брендона каждый раз, как тот подается назад, желая задержать внутри еще ненадолго, вертит запястьями и изредка головой.       — Не выгибайся так сильно, — шепчет Брендон, оставляя в процессе смачный засос на шее. — Расслабься.       Райан не имеет понятия, как он может не выгибаться, когда ему настолько хорошо. С каждым толчком его поясница все больше и больше отрывается от простыни, а сам он издает жуткие развратные звуки, вторя хлюпаньям смазки где-то глубоко внутри него. Брендон держит точный ритм, будто метроном, и это четкость вкупе с трением и приятным растяжением мышц доводят до какого-то немыслимого экстаза. Райан неразборчиво шепчет и стонет имя Ури, стараясь привлечь его внимание к своему члену, потому что его руки все еще держат у него над головой, а сказать человеческими словами он не в состоянии. В голове нет ни единой мысли, Брендон буквально вытрахивает их из него, и спасибо ему за это огромное.       Каким-то волшебным образом на члене Райана оказывается чужая рука, и ему достаточно нескольких движений, чтобы в последний раз выгнуться и упасть на спину, хватаясь руками за лопатки Брендона, прижимаясь к нему всем телом. Его бедра сводит судорога, и он сдавливает ими чужие бока так сильно, как только может, так что Ури, наверное, даже немного больно. Но, кажется, ему класть на боль, потому что в этот момент он смыкает зубы на коже Райана и кончает следом, сильно зажмурившись.       Райан приходит в себя через какое-то время и обнаруживает себя раскинувшимся по постели в позе звездочки, судорожно дышащим через еще более ссохшиеся губы. Он глубоко вдыхает, задерживает воздух, пока перед глазами не начинают плясать черные пятна, и выдыхает. Брендон возится где-то неподалеку, но Райан настолько устал, что не может даже открыть глаза. Его ноги безвольно падают на простынь, привлекая внимание Ури.       — Ты жив? — спрашивает он.       — К сожалению, — хрипит в ответ Райан. — Я был бы не против умереть, чтобы это стало моим последним воспоминанием.       Губы еле-еле поддаются. Брендон смеется где-то совсем рядом.       — Это было настолько хорошо? — игриво шепчет он, падая на спину рядом с Россом, предварительно убрав его руку. Он слегка ворочается, укладываясь удобнее.       — Это был самый сногсшибательный оргазм в моей ебанной жизни, Брендон, — слабо улыбается Райан. Он опустошен и невообразимо счастлив.       — Ты ужасно чувствительный, — по-доброму хмыкает Брендон. — Мне в какой-то момент даже страшно стало. Это было очень больно?       — Веришь или нет, — приглушенно хихикает Росс, — я вообще боли не почувствовал.       Где-то через два часа Брендон берет его снова, поставив на колени и заставив упереться грудью в стену над изголовьем кровати. Он переплетает их пальцы, откидывает голову Райана себе на плечо и двигается так сногсшибательно, что Райан почти садится на поперечный шпагат.       — Деббс приготовила, — говорит Джош и протягивает Брендону онигири с сочувствующей миной поперек лица. — Она, конечно, не Гордон Рамзи, но и ты не Владимир Путин.       — Что? — насмешливо поднимает одну бровь Ури. — Это как-то связано?       — Сам погугли. Заодно займешься чем-то помимо страданий по заднице Райана Росса.       — Как будто дело в его заднице, ей-богу, мужик! — вздыхает Брендон. — Суть-то не в этом.       — А в чем?       Они сидят на школьном крыльце, Брендон задумчиво подпирает подбородок ладонью. Не то чтобы задница Райана Росса была не очень, но дело реально не в ней. Брендон не привык спать с людьми просто так, от нехуй делать. Если он с кем-то переспал, то он рассчитывает на как минимум теплые отношения с этим человеком, как максимум — на попытку построить нормальные романтические отношения. Райан же его просто выкинул с утра, не объяснив причину подобного поведения.       — Ну, — протягивает он, жмурясь, — я попытался вытащить его на обед через день после, знаешь, этого. Он на меня так посмотрел, будто я ему двойное самоубийство предложил. Ответил, что я его в принципе не интересую как компания во время обеда, ужина или любого другого приема пищи.       И вот снова. Брендон начал ликовать раньше времени и проебался по всем фронтам. Причем, блять, если бы Райан действительно так думал, у него не было бы вообще никаких претензий. Он просто сделал бы неутешительные выводы об этом человеке и забыл. Но Райан выглядел так, будто он боится Брендона больше атомной войны, и Брендону это категорически не нравится. Он вообще не совсем понимает, как он может хоть кого-то напугать со своей репутацией музыкального клоуна и такой прической, будто он солдатиком с десятого этажа накануне спрыгнул.       Брендон Ури хочет разобраться.       Брендон Ури хочет перестать видеть это выражение на лице Райана каждый раз, как они пересекаются.       Брендон Ури хочет обнять эту дылду и сказать ему, что бояться нечего, что это нормально — влюбляться, — что мир не рухнет, если Райан Росс перестанет бегать от непривычного и просто попробует его изучить.       Но Брендон Ури ничего не делает. И Брендон Ури уж точно не хочет знать, почему он ничего не делает. И тем не менее он знает.       — Это херово, чувак, — хлопает его по плечу Джош. — У нас с Деббс вот никаких проблем не было, живем душа в душу. Ну, проблемы, конечно, есть, но они все на уровне «выброси мусор, помой посуду».       Джош задумчиво чешет затылок, потом взъерошивает волосы. Брендон вздыхает:       — Да я тоже раньше с такой херней не сталкивался.       — Не было людей, которые могли противостоять твоей охуенности и не хотеть тебя во всех позах? — посмеивается Дан.       — Да не… — Брендон теряется, осознавая всю фразу целиком и возмущаясь. — Да не в этом, блять, дело! Мы, на секундочку, переспали неделю назад!       — Значит, он попробовал, ему не зашло, так что он тебя отшил, — невозмутимо пожимает плечами Джош.       — Не все завязано на сексе!       — Но у вас только он и был!       — Да блять, дослушай меня! — повышает голос Брендон. — Дело не в сексе. Дело в том, что Райан боится. И меня, и, скорее всего, себя. Я не слепой, а он не мастер скрывать эмоции. Это видно в первую же секунду.       Теперь Джош задумчиво чешет подбородок.       — И почему же он тебя боится?       — Кто умудрился испугаться тебя, Брендон? — приземляется с другой стороны Тайлер, муж директрисы и местный химик.       — Вот да, я тоже в это не верю, — сразу же подпевает ему Джош. Эх, дружба.       — Давай я подарю тебе свои очки, и ты посмотришь со стороны, потому что сейчас ты явно не в состоянии даже слона в метре от себя разглядеть! — гаркает Брендон и переводит взгляд на Тайлера. — Райан Росс.       Тайлер закатывает глаза, совершенно не пытаясь скрыть свое глубочайшее раздражение.       — Что, опять? — делано недовольным голосом спрашивает он.       — Не опять, а остановись Брендон это уже несмешно пожалуйста хватит, — снова вторит ему Джош. — Не заставляй нас волноваться о тебе и твоем нездоровом помешательстве.       Брендон максимально мягко шлет их нахуй, встает и уходит. Бесполезный разговор. Джош орет ему в спину что-то про онигири.       Брендон никогда не любил особо напиваться и трындеть о своих проблемах с незнакомыми людьми, но было в этом что-то такое привычное организму. Напиться в сложной ситуации — это что-то само собой разумеющееся, как температура кипения воды или необходимость брать зонт, если за окном ливень, а ты не планировал подобный душ. Поэтому в пятницу Брендон пошел в кальянную в гордом одиночестве и с литровой бутылкой мохито от Bacardi, которую добыл хер знает когда в дьюти фри и хранил как зеницу ока пару лет. В кальянной он уже после пары бокалов раскошелился на музыку, потому что просьба поставить какую-нибудь песню стоит денюжек. И он выбрал Rocket Man Элтона Джона. Вот хотелось ему. Это заметила одна подвыпившая симпатичная девушка и спросила, почему же он сидит один и заказывает прекрасную музыку. Брендон ответил, что это он так думает надо всем тем пиздецом, что происходит в его жизни. Девушка улыбнулась ему тепло-тепло, а потом извинилась перед подругами и подсела к нему помогать с его грустью.       И вот они сидят друг напротив друга, пьют мохито и дуют уже второй кальян на двоих, а Николь спрашивает:       — И что же ты будешь с ним делать?       А Брендон не хочет отвечать, что просто не знает и запутался, как котенок в клубочке ниток. И распутаться ему поможет только Райан, а Райан сам запутался еще хуже, и это кажется абсолютно безвыходным. Брендон не хочет говорить, что он сам боится, может даже больше Райана, хоть и по другой причине. Но он, блин, говорит. Николь понимающе кивает и наливает еще, потому что это то единственное, что сейчас является действительно понятным.       Николь — чудо. Она задает наводящие вопросы, но не ради себя, а ради самого Брендона, потому что это помогает ему самому осознать некоторые вещи, с чем он самостоятельно не справился бы.       — Я не была в похожих ситуациях, — говорит она, почесывая аккуратную бровку. — Вообще, очень мало людей, которые так палят отсутствие у себя опыта. Чаще всего все мы делаем вид, что мы уже сами со всем сталкивались и во всем охуительные специалисты. Отношения — легко, карьера — да пожалуйста, семья — заверните две, уход за собой — проще пареной репы. Сложно просто признаться самому себе, что ты раньше с этим не сталкивался и не знаешь, как действовать. Это развеивает иллюзию безопасности и контроля над ситуацией, а она нужна в той или иной степени всем.       Брендон почти засыпает с кальяном в зубах, но все равно слушает ее, потому что она говорит интересные вещи. Он тоже об этом думал, но мысль не развивал.       — Так что я бы на твоем месте постаралась помочь ему разобраться. Глядишь, в процессе разберешься и сам.       Она смотрит куда-то в стену, а потом поспешно добавляет:       — Но это не совет. Это я бы так поступила, а твоя жизнь — только твоя жизнь, так что ты волен сделать что-то другое. Не воспринимай это как какой-то ориентир или типа того.       Брендон благодарно ей улыбается и приглашает в следующую пятницу снова выпить и поговорить. Говорит, что что-то может измениться за неделю, и он был бы очень ей благодарен, если бы она с ним об этом поговорила. Она обнимает его крепко и дает номер телефона, чтобы он ей написал в каком-нибудь мессенджере.       В итоге Брендон все выходные заваливает ее мемами, и они вместе смеются.       Брендон ловит Райана в коридоре, причем довольно грубо. Он хватает его предплечье и сжимает чуть сильнее необходимого, и Райан сначала недовольно морщится, а потом пугается, и это, блин, не то, чего Брендон добивался.       — Нам надо поговорить, — безапелляционно говорит Ури. Он слишком груб. Он чувствует совершенно не это, но выходит как-то само собой. Все хуйня, как отмотать время назад, переснять дубль там или что-то в этом роде?       — О чем? — Райан старается звучать уверенно, сглатывает страх и напряжение. Старается сильно, но выходит все равно из рук вон плохо — он выглядит потерянным и побитым, как упавший из гнезда птенец.       — Ну, дай-ка подумать, — Брендон начинает кривляться аки озлобленный ребенок, и он уже ненавидит себя за это, — для начала, наверное, обо всем?       Он выдерживает паузу, смотрит, возымели ли его слова эффект. Райан только больше пугается. Блеск.       Брендон делает глубокий вдох и медленно выпускает углекислый газ из легких, стараясь почувствовать каждую выходящую наружу молекулу. Он продолжает:       — Пожалуйста, Райан, ты же не будешь бегать от этого вечно, — теперь он звучит скорее жалобно, чем устрашающе, но Райана все равно передергивает, и он смотрит на Брендона в ответ такими глазами, будто демона во плоти увидел.       — Ты не знаешь о моих скрытых талантах, — шепчет он, пытаясь придать голосу саркастические нотки, и отводит взгляд.       — Я тебя, блять, умоляю, — снова бесится Брендон. — Это нецелесообразно — ежедневно придумывать хитровыебанные планы по игнорированию меня. Я же не прошу тебя о свадьбе и пятнадцати детях, я пытаюсь месяц вымолить у тебя один вшивый разговор. Это что, так сложно?       Райан оглядывается по сторонам пустого коридора. Звонок прозвенел десять минут назад, они оба должны вести свои уроки, но Брендон просто отказывается отпускать Райана, пока тот не перестанет бегать от разговора. По лицу Райана видно, что он хочет сказать, будто это действительно слишком сложно, и уйти к своим любимым гуманитариям, но он этого не делает. Слава всем богам этого и прочих миров.       — Завтра в восемь вечера на крыльце школы. Посидим где-нибудь в парке, выпьем кофе, поговорим.       Брендон отпускает его, кивая. Наконец-то хоть что-то определенное замаячило на горизонте, и Брендон спокойно выдыхает. Напряжение, сковывавшее плечи, рассеивается.       Райан не приходит. Охранник говорит, что он ушел домой аж два с половиной часа назад, в кои-то веки сдав нормально ключи от кабинетов. Брендон благодарно ему улыбается и идет пить к Николь.       Райан никогда не придавал значения своим страхам. Напротив, они как-то всегда напоминали ему, что он тоже человек со своими слабостями, и не мешали особо жить. Боязнь большого скопления людей определила, конечно, его относительную политическую пассивность, но далее это не заходило. «Пока что не заходило», — поправляет сам себя Райан, нервно теребя воротник рубашки. Он уже минуты две бездумно пялится в открытую книгу, не видя ровным счетом ни единой буквы — только бумага и чернила, довольно низкого качества. Ученики смотрят на него в ожидании. А Райан Росс, ответственный, исполнительный учитель, профессионал своего дела, не может вести урок дальше, потому что ему откровенно насрать на «Гроздья гнева», их автора и проблемы, которые он там поднимает. Нет, они, безусловно, значимые, вот только не для Райана. Ему не до этого, его картина мира постепенно рушится, а ведь он строил ее больше десяти лет. И он бы даже с удовольствием оскорбился, если бы имел на подобное моральное право.       Он кидает что-то небрежное про домашнее задание и неотложную встречу, а потом выходит из кабинета на поиски своего личного ночного кошмара.       Коридоры пусты и кажутся заброшенными. Брендон ведет урок — это слышно по всему третьему этажу. Играет на синтезаторе он действительно прекрасно. Райан осторожно открывает дверь, делает детям немой знак, призывая их на столь неожиданное появление не реагировать, и опирается о дверной косяк плечом. Только сейчас, когда для этого не подходит ни время, ни место, Росс начинает замечать, насколько же Брендон красив. Красив и как-то необъяснимо притягателен.       Он неопределенно и слегка виновато улыбается, когда Брендон его замечает. И одними глазами просит выйти куда-нибудь за пределы кабинета с кучей лишних глаз и ушей.       — Что такое? — спрашивает Ури сразу, как за ним аккуратно закрывается дверь. Он не выглядит удивленным или расстроенным, скорее каким-то пустым.       — Я просто захотел тебя увидеть, — пожимает плечами Райан, все еще выглядя виноватым.       — Ну, ты на меня посмотрел, убедился, что я дышу и здравствую. Я могу возвращаться к рабочему процессу?       — Я задержу тебя еще на пару минут, — быстро возражает Райан. Он начинает чесать левое запястье, и буквально через несколько секунд кожу уже жжет огнем, но он упорно продолжает, цепляясь глазами за мелочи вроде складок на одежде Брендона. — Надо поговорить. Это важно.       — Не сомневаюсь. Снова сбежишь за два часа до разговора? — Брендон насмешливо поднимает левую бровь, и Райан видит в этом очередную фальшь против своей воли.       — Не успею. Поговорим сейчас.       Брендон откровенно насмехается над ним, шепча что-то про непоследовательность, а Райан все еще улыбается, потому что не знает, что еще он может сделать в этой ситуации.       — Что, прямо здесь? — наигранно пугается Ури. Он весь — сплошная наигранность. Крах планов, слишком, наигранность. Райан продолжает свой список понятий, которые олицетворяет собой этот человек.       — Мы можем выйти на крыльцо и покурить, — пожимает он плечами. — Но надо сделать это быстро, пока я не передумал в очередной раз.       — Как в тот раз с «подожди меня в восемь»?       — О господи, — раздражается Райан, — только не говори мне, что обиделся!       — Я не обиделся, ты что, — продолжает переигрывать Ури. — Каждый первый водит меня за нос по несколько месяцев, то подпуская ближе, то отталкивая как можно дальше, при этом ничего не объясняя. Рутина.       — Есть темы важнее, чем мой побег, Брендон. — Это имя почему-то режет слух, будто Райан не имел права его произносить. — Давай сначала поговорим о действительно значимых вещах, а потом можешь корить меня, как и чем захочешь.       Брендон зло на него смотрит какое-то время, продумывая свой ответ на столь дерзкий выпад. Он приводит в полный беспорядок свою прическу, поджимает губы, вздыхает.       — Ты что-то говорил про крыльцо. Жди меня там через две минуты, я захвачу сигареты.       — У меня есть, — быстро встревает Райан. Никаких двух минут, он знает свой долбанутый мозг и то, что он не дождется Брендона, если тот его сейчас оставит.       — Значит, я захвачу пальто, — уже шипит Брендон, явно давая понять, что хочет откреститься от Райана на пару минут не из-за пальто.       — Там тепло.       — Райан.       — Пожалуйста, — настаивает Росс. — До звонка с урока осталось всего ничего, некогда спорить и бегать за одеждой.       Брендон смотрит на него. Райан выдерживает этот долгий, изучающий взгляд, пытаясь выражением лица передать всю свою серьезность, и Ури наконец обреченно дергает головой вправо и кивает.       На лестницу они выбираются быстро. Пока они идут бок о бок, Райан думает о начале разговора, немного теряет свою смелость и даже в своей голове начинает мямлить что-то невразумительное. Брендон берет предложенную сигарету и закуривает, опираясь спиной о стену позади него, а Росс смотрит вдаль, отмечая достаточно неплохую для этого времени года погоду.       — Ну? — выдыхает Брендон вместе с дымом.       — Зачем я тебе нужен? — как бы между прочим спрашивает Райан, не переводя взгляд.       — А кто сказал, что ты мне нужен?       — Давай без выебонов, и без них ситуация запутанная.       Брендон молчит долго, так что Райан смотрит на него: он занес руку для затяжки, но так ее и не сделал, и сигарета тлеет на ветру, подмигивая рыжим огоньком. Его глаза закрыты, лицо расслаблено. Райан думает, что он выглядит старше своих лет. Кто-то может посчитать людей за двадцать старыми, но это не так. Брендон же выглядит лет на тридцать пять, потрепанным, будто старый ноутбук, немного подлагивающим и сильно виснущим, как сейчас.       — Я не знаю, — наконец открывает глаза он и сразу цепляется ими за глаза Райана. — У меня нет внятной мотивации. Я, кажется, во второй раз в жизни влюбился.       — В меня? — глупо переспрашивает Райан, хмурясь.       Брендон недовольно цокает языком.       — Нет, в немку, которую мы провожали недавно с помпой. Огонь-баба, даже в свои восемьдесят… сколько там?       — Прости, я просто… — начинает Росс и не может продолжить. Он просто что? — Я просто не привык к такому. Не знаю, как на это реагировать.       — Во всяких сопливых ромкомах где-то тут должно быть ответное признание, но я, так и быть, додумаю его за тебя.       Райана так и тянет сказать ему, что он не планировал признаваться ему в подобных чувствах, и вообще он не нуждается в том, чтобы Брендон что-то там за него додумывал. Он способен сам выразить свою позицию по любому вопросу.       Способен, и поэтому он отвечает:       — Я, возможно, тоже, только в первый раз. Я не совсем уверен.       Брендон смеется, и его улыбка отдается чем-то странным в грудной клетке Райана.       — И что же мы будем с этим делать? — спрашивает он. Звенит звонок, на крыльцо вываливаются школьники.       — Я понятия не имею, — нервно смеется в ответ Райан.       За те две недели, что они пытаются привыкнуть друг к другу, Райан кучу раз пожалел о своем решении попробовать что-то подобное. Он улыбается Брендону как-то вымученно и устало, и он не знает, как это исправить. Вот вроде нет ничего страшного: Брендон ненавязчив, обходителен, события не торопит и относится к Райану с каким-то благоговейным трепетом. Его прикосновения насквозь пропитаны заботой и искренним желанием помочь. Иногда Райан даже забывается, как, например, в тот день, когда он снова задержался на работе, а Брендон приехал его забирать. Они просто целовались посреди учительской добрых десять минут, ни о чем не думая и ни к чему не ведя. Такие моменты для Райана были подобно благословению свыше, потому что он был просто до одури счастлив.       Проблема не в том, что ему плохо с Брендоном, проблема в том, что ему неуютно раскрываться перед ним. Райан, кажется, даже с родителями и школьными друзьями не был до конца откровенным никогда, а Брендон требовал доверия всем своим видом. Что-то такое невесомо скользило по чертам его лица, добиралось до губ, но так ни разу и не было озвучено. Он терпеливо ждал, когда Райан сам дойдет до этого, когда сможет осознать проблему и решится на ее устранение.       Что ж, проблему Райан осознает, а вот с устранением все пока тяжко.       Он даже поговорил со Спенсером, учителем истории и своим школьным другом. Они давно не общались, непозволительно давно, но Райан просто не знал, к кому еще из всех живущих ныне людей он мог обратиться. Спенсер долго мучил его расспросами о том, как выглядит и чувствуется секс между двумя мужчинами, и Райан хотел было уже встать и уйти, отчаявшись услышать хоть что-то дельное, когда Смит сказал это. «Не понимаю, что тебе мешает попробовать. Ты же не умрешь, если расскажешь Брендону о своей жизни чуть больше, чем он уже знает. Попробуй, ну, описать свои эмоции, вызванные чтением последней книги, купи ему мороженое, которое сам любишь, пригласи его на пьесу, которую хотел бы посмотреть. Это же не обязательно должно быть откровение уровня признания в убийстве, достаточно позволить ему соприкоснуться с твоей жизнью». Райан вздохнул. Действительно, пьеса и мороженое казалось чем-то безобидным, осталось не проебаться в чем-то столь простом.       Лавандовый капучино на вкус как трава в сахаре и молоке, и Райан думает, что больше в жизни не возьмет что-то подобное. Но вот круассан с миндалем прекрасен, так что он тупо улыбается самому себе. На улице солнечно и прохладно, дует сильный сухой ветер, так что кожа краснеет и покрывается мурашками. Тем не менее, даже такая откровенно неприглядная погода не может заставить Росса чувствовать себя плохо. Накануне он говорил с Сарой Оржеховски. Она спрашивала его про Брендона и поздравляла с отличным выбором. И если сначала Райан хотел спросить, почему же она сама не сделала такой выбор, коли он столь прекрасен, то уже через минут пять был сражен наповал спокойной доброй улыбкой. Сара оказалась не такой уж и плохой дамой, на самом деле, она тепло его обняла, а Райан даже не подумал о нарушенном личном пространстве. Что-то в этой девушке действительно было, ничего не скажешь.       К тому же, с Брендоном все как-то выровнялось. Райана немного мутит от мысли, что ему придется благодарить Спенсера за столь тупой и очевидный совет, и он выкидывает остатки капучино в мусор. Хватит с него вкуса Франции на сегодня.       Брендон обещал познакомить его с какой-то своей подругой, и Райан очень хотел сказать нет, потому что после близкого знакомства с Джозефом и Даном он окончательно перестал их уважать. Как минимум из-за идиотских шуток и попытки сделать сальто назад в помещении десять на пятнадцать их надо было показать психологу. Мозг у них объективно или отсутствовал, или не работал нормально.       Тем не менее, он идет на эту встречу. Место — кальянная, и Господи Боже, ну кто в здравом уме устраивает что-то подобное в кальянной? Плотный дым, громкая музыка и кучи подростков, пытающихся соответствовать идеалам крутости. Хотя чего он, собственно, ждал? Исторической библиотеки? Выставки Куинджи? Классического балета? Ладно, на балет он бы точно не пришел, поспать он и дома может.       Райан спускается в подвальное помещение, зябко кутаясь и чувствуя приторный запах клубничного кальяна уже отсюда. Он спотыкается по дороге и чудом удерживает равновесие, но, кажется, растягивает себе мышцу. Становится немного неуютно и появляется желание развернуться и уйти, но Росс упорно продирается сквозь клубы дыма и видит знакомую темную макушку.       — Привет, — улыбается он, садясь напротив, и снова кутается в пальто.       — Там холодно? — спрашивает в ответ Брендон.       — А ты там типа не был?       — Я на машине, так что не особо обратил внимание.       Разговор неторопливый и умиротворяющий, так что Райан слегка расслабляется и позволяет себе обмякнуть на удобном диванчике. Им приносит кальян приятная официантка, желая хорошего вечера. Брендона разглядеть достаточно трудно, но он красивый. Он сильно похорошел за последние несколько недель, что ли: синяки под глазами стали не такими заметными, одежда перестала выглядеть неряшливо, он стал чаще искренне радоваться чему-то. Фальши стало меньше. Наигранность осталась, но она приобрела какой-то подчеркнуто комедийный характер, хоть комедиант из Брендона и был никудышный. Сегодня Брендон Ури выглядит как счастливый молодой мужчина, и Райан отчего-то чувствует гордость.       К ним с извинениями за опоздания подсаживается девушка, жмет Райану руку и представляется как Николь Роу. Она также говорит, что рада наконец-то с Райаном познакомиться, что Брендон много о нем говорил, причем старался упоминать только хорошее. Ури что-то недовольно бурчит про слово «старался». Райан настолько расслаблен, что позволяет себе жизнерадостно представиться в ответ, хотя смысла в этом нет.       Николь долго рассказывает им двоим про своих клиентов и их смешные ситуации. Она работает в конторе, которая занимается ремонтом ноутбуков, телефонов, телевизоров и прочего. Ее главное увлечение — мемы. Райан никогда бы не подумал, что у мемов есть своя история, что это уже целая культура, что их буквально можно разделить на жанры и поджанры. Николь шутит чуть лучше Брендона, конечно, но это все еще достаточно примитивно. Райану внезапно уютно в их маленькой компании.       Он снимает пальто и берется за кальян. Цитрус с шоколадом. Он немного смеется от подобного сочетания и сам не понимает, что конкретно его рассмешило. Кажется, Брендон Бойд Ури с компанией умудрился испортить его безупречное чувство юмора. И Райан даже думать не хочет, что этот придурок испортит дальше.