Письма о любви

Я свяжу нам небо из сигаретного дыма. Оно будет густое и серое, но тёплое и мягкое. Я буду брать нитки из своих лёгких и вязать. Я свяжу нам новое небо и новую Луну. У нас будет свой космос. Космос с табачным запахом. Звезда будет только одна, ты. Ты прекраснее всех звёзд во Вселенной. Ты станешь моей звездой, а я стану твоей кометой. Я свяжу нам красивое сигаретное небо, я буду трудиться дольше шести дней. Мой проект будет идеален. Я построю то, что никто не строил. Кофейные планеты, шоколадные реки, табачное небо. Я свяжу тебе сотни подушек и мне не жаль своего сна, мне не жаль своих лёгких. И пусть я скурю все сигареты мира, потратив их на табачные нитки, я свяжу тебе кровать ( и одеяло в пододеяльник вставлю). А когда я свяжу нам сигаретное небо, я не буду тебя, звезду, будить. Комета ( то есть я ) погаснет и ляжет обнимать тебя. Я буду играть на своих же рёбрах. Маяковский играл на своём позвоночнике. Играл, как на флейте. Я буду играть на своих рёбрах, как на барабанах. Вырву пару лишних костей и буду ритм отбивать. Все двенадцать пар пересчитаю. Без музыки не останется никто. Прекрасная мелодия " кость о кость " прозвучит над всеми вами. Я буду мочлать. Ни крика, ни стона. А кости мои будут играть. И может быть, когда рёбра мои обретут большого почтения, то и я тогда выйду на сцену. На бис. С самой слабой мышцей в руках, со своим сердцем. Ты качаешь столько крови в день, но ты так слаб. Любовь ты так и не смогла осилить. Любовь сильней и тяжелей. Большим грузом ложится на нас. И лишь один раз сердце застынет на мгновение, и рёбра тогда заиграют. Мои рёбра во всю уж бьют чечётку, а сердце всё ещё стоит. Я вынес сам себе смертный приговор. Любовь страшнее смерти. Помешался так на ней, что кости ломит, мысли путаются, я не могу. Лежу, смотрю в потолок. Всё тихо вроде бы снаружи. Но слышу голос её. Такой он нежный, милый для меня. Встаю, хожу кругами. Кричу на зеркала! Потом рыдаю. Молюсь. Целую ноги ей! Пожалуйста, прошу, но нет. От одного косого взгляда я чувствую всё то, чего бы не хотел. Кричу! И ненавижу, а ведь она хорошая, добра со всеми. Всего лишь только не любит меня. Я сам во всём виновник. И буду дальше я страдать. Рыдать, кричать, бить стены. Все руки в кровь могу расцарапать. Потом ложусь, опять всё вспоминаю. Смеюсь и улыбаюсь. Встаю, включаю свет. Пишу письмо, потом сжигаю. Хожу кругами, проклинаю сам себя! О боже! Почему? Почему я так помешался?! Любовь, она ли это. Пройдёт ли это всё? Не знаю, и даже знать я не хочу. О, как бы не страдал, но мне приятно. А ей давно без разницы на меня. Я снова лягу, увижу тень её, последний раз проверю, как она, потом уйду. И обещаю это каждый вечер, на утро снова же бегу я к ней. Ну как ты? Как погода? Ты не болеешь ? Всё ли хорошо? А может я помочь могу? Да знаю, жалок я. Унижаю сам себя. Простите все. Уже иначе не могу. Пора б уже забыть, найти увлечение другое. Но жить я только с мыслью про неё могу, иначе погибаю. Увидите, пройдёт. Я обещаю. А пока что буду спать у её колен. - Это так странно. Когда я глажу свою кошку, то думаю о тебе. - Эм, что? - То есть, - его голос вздраивает, но он мечтательно улыбается, - я хочу сказать, что представляю тебя, когда глажу свою кошку. Мне кажется, что это ты. Что я глажу твою голову, и что ты такая мягкая и тёплая. Что я чешу у тебя за ушком, а ты мурчишь в ответ. А потом я нагинаюсь и целую тебя в носик. Ох, это именно то, чего бы я хотел. Она с удивлением смотрит на Майка и спрашивает: - Ты любишь меня? - О нет. Нет-нет. Любовь - это глупое слово. Если тебе нравится человек, ты должен сказать. Если ты чувствуешь что-то большее, то молчи и показывай это. Майк взял её за руку и улыбнулся.