because of alcohol (?)

Алкоголь ударил в голову не сразу. Пришлось изрядно потрудиться прежде, чем понять, что уже достаточно. Сознание, однако, на месте, а вот тело уже пошатывается. Но кто знает, что разум в порядке? Поэтому он и любит алкоголь. Всё можно списать на опьянение, на пьяный кутёж.       Почему ты делал это? Я был пьян. А почему то? Это всё алкоголь, ребят.       И всех всё устраивает. Потому что все такие же. Вот и сейчас, протискиваясь к центру танцпола и пристраиваясь сбоку от какого-то парня думает, зачем же он это делает. Ах, точно, это всё алкоголь. Музыка отдаётся в ушах всё громче, жар тел вокруг распаляет ещё сильнее. Люди снуют в толпе, периодически мешая двигаться в такт. Или же не мешают, раз он оказывается позади того парня, ради которого и пришёл сюда. Из-за алкоголя, конечно же. Тело полностью отдано звуку, как и тела всей толпы, только вот кажется, что вокруг никого, кроме них двоих нет. Всё замедлилось, а два тела продолжают танцевать, практически вплотную к друг другу. В нос ударяет аромат парфюма и такого же разгорячённого тела, отлично вычленяемый из сотни других запахов. Действует так алкоголь или же запах этого парня, он не понимает, но отчего-то руки сами ложатся на чужую талию, а движения подстраиваются под чужое тело. То плавные, то резкие движения бедрами словно новая доза алкоголя, а запах тела, уже более отличимый от парфюма, как доза чего-то запрещенного, пущенного по вене, втянутого через нос и втёртого в десны одновременно. Свои же бедра он прижимает ближе и руками крепче сжимает талию. Парень откидывает голову ему на плечо и тоже прижимается плотнее к горячему телу. Губы сами находят шею, язык сам слизывает выступивший пот, а руки сами спускаются на бёдра.       «Чёрт, Чонгук, что же ты творишь?»       Плевать. Это всё алкоголь. Мигающий свет долбит по глазам, музыка эхом отдаётся где-то на задворках сознания, танцующая толпа прижимает их сильнее друг к другу, а парень елозит в такт битам своей задницей по паху Чонгука, сладко вздыхает и прикусывает губу, когда вновь чувствует язык, скользящий по шее. У него срывает тормоза. Алкоголь сделал своё дело? Он резко разворачивает парня к себе и жадно впивается в его губы, не церемонясь. Язык тут же проскальзывает в чужой рот, сопровождаемый глубоким стоном. Тормоза срывает дважды. Оба парня чувствуют напряжение не только в воздухе, но и в штанах. Вжимаются сильнее друг в друга, сплетают языки и кусают губы. Одна пара рук вцепляется в сильную шею, другая в упругий зад.       Плевать, если кто-то из друзей увидит то, что сейчас творится на танцполе. Он ведь пьян, верно? Когда кислорода уже совсем недостаточно, Чонгук отрывается от парня, хватает за руку и ведёт прочь. А тот и не сопротивляется. Глаза выцепляют дверь с надписью «подсобное помещение» и ноги уже сами идут туда. Только захлопнув дверь маленькой каморки два тела вновь сталкиваются и сливаются в поцелуе. Руки парня лезут Чонгуку под футболку, блуждают по телу, но, с неожиданным укусом за губу, вцепляются ногтями в ребра.       В глазах напротив плещется дикий огонь. Смешавшись с алкоголем, он образует адскую смесь, коктейль Молотова, который кинули в Чонгука. Всё вокруг воспламеняется вместе с ними. Ловкие пальцы подцепляют пряжку чонгукова ремня и стаскивают штаны с бельём вниз. Горячий член обдаёт холодным воздухом помещения, но жаркий и бессовестно влажный рот, выбивая гортанный стон, мгновенно возвращает былое тепло. Парень до умопомрачительного быстро насаживается губами, втянув щеки, успевая язычком провести по чувствительной головке. Всё, что Чонгуку остаётся – это вцепиться руками до побелевших костяшек в какой-то грязный стол и ловить воздух открытым ртом. В подсобке темно, но и без света чувствуется бесстыдный взгляд, смотрящий снизу вверх, прямо в упор. Парень поднимается, продолжая руками водить по члену, мажет губами по губам, проходит вскользь по скуле, задевает висок и устремляется ниже. Теперь его очередь выводить пируэты языком по солёной коже и чувствовать, как крепкая рука сжимается кольцом вокруг члена. Теперь его очередь неприкрыто стонать и крепче цепляться за чужие плечи. Чонгук практически одним движением сдергивает брюки с парня, запоздало понимая, что тот без белья, и разворачивает его, упирая лицом в дверь. Смачно шлёпает по ягодице и, услышав сорвавшийся с губ стон, рычит. Суёт парню свои пальцы в рот и тот обсасывает их с таким видом, будто лучшего в его жизни и не было, всё так же бесстыдно смотря Чонгуку прямо в глаза. Его практически выворачивает наизнанку о того, что парень вытворяет своим языком, он снова рычит и снова шлёпает, выбивая очередной стон.       Как хорошо, что музыка перебивает звуки в этом помещении. Как хорошо, что алкоголь позволяет этим звукам появляться на свет. Не хочет тратить много времени на растяжку, но почему-то тратит. То, как парень выгибается, стонет и шипит от наслаждения заставляет задержать пальцы в нем ещё на несколько мгновений, пока губы сталкиваются с чужими. И то, как он ловит ртом воздух, почувствовав отсутствие пальцев внутри себя, непроизвольно растягивает губы Чонгука в жадной ухмылке. Чон облизывает одну ладонь и плюёт на другую и одновременно проводит по двум членам. Ненасытно сцеловывает чужие стоны, пока входит и даёт парню привыкнуть. Нежно проводит руками по спине, цепляясь за каждый позвонок губами. Тонкие руки ищут чонгуковы, а бедра двигаются практически в такт музыке. Чонгуку кричать хочется от нетерпеливости этого парня и от того, что тот почти хнычет, требуя продолжения. Тормоза сорваны в третий раз, и он начинает буквально вдалбливаться в чужое тело, которое каждый раз извивается, когда головка проскальзывает по чувствительному комку нервов. Парень стонет так сладко и так неприкрыто, что Чонгук понимает, что надолго может не хватить и закрывает ему рот ладонью. Но когда пальцы оказываются в чужом рту, то Чонгук сам стонет так, как, пожалуй, не стонал никогда в жизни.       Звуки шлепков тела о тело, стоны, срывающиеся в крик, и поцелуи. Укусы на спине, засосы по всей шее и пальцы, крепко держащие за волосы. Расцарапанные бедра, прикушенные до крови губы и снова поцелуи. Жадный на томные вздохи, сиплые крики и похабные стоны, исполняемые для него и из-за него, внутренний Чонгук, наверное, счастлив. А внешний только сильнее цепляется пальцами за чужие бёдра и сильнее насаживает податливое тело на свой член, выбивая из него новые вздохи, крики и стоны.       Грязно, дерзко и дико. Самое то. Чонгук обхватывает горячей ладонью чужой член и надрачивает в такт своим движениям. Рычит и вцепляется зубами в загривок, потому что парень безбожно стонет севшим низким голосом и сильнее прогибается в спине от двойного наслаждения. Его колени подгибаются, крик удовольствия вырывается наружу, и он кончает, заляпав дверь каморки. Чонгук продолжает двигаться внутри парня, специально задевая простату как можно чаще, смотрит, как того трясет от удовольствия и кончает следом. Мокрые и обессиленные они тяжело дышат, смотря друг другу в глаза, и снова целуются, сплетая языки. Алкоголь своё дело сделал. Именно так Чонгук и будет объяснять себе произошедшее. Но действительно ли всё это произошло только из-за выпитого? На этот вопрос он вряд ли даст себе ответ. Но если и даст, то никогда не признается в этом даже в своей голове. Он быстро натягивает штаны, и уже готов выходить, как слышит хриплое и низкое: - Меня Тэхён зовут, если что. - Не интересно, - открывает дверь и выходит. Уходит прочь из клуба, даже не прощаясь с друзьями, потому что алкоголь своё дело сделал.

***

Не интересно и тогда, когда он вновь приходит в тот же клуб с друзьями, выискивая знакомый силуэт. И когда приходит один, Чонгуку тоже не интересно. Когда высматривает в торговых центрах, на улицах и в транспорте ему тоже не интересно. Даже когда пытается вычислить по запаху в толпах людей, то всё ещё не интересно.

***

- Тэхён? – практически отчаявшийся вопрос с надеждой в глазах. – Меня Чонгук зовут, если что. - Уже не интересно.