Собственность Ю. Кацуки

      — Эй! Мил человек! Пару рублей не одолжите?       Кацуки оборачивается, встречаясь с аквамариновым взглядом. А именно высоким красивым блондином с пепельными волосами и невероятно милой лучезарной улыбкой. Мужчина выглядит словно модель с разворота глянцевых журналов. Тем более странно его видеть в вино-водочном отделе круглосуточного магазина.       Парень смущается и понимает, что не сможет отказать такому красавчику. Лезет в бумажник, достаёт несколько купюр:       — Столько хватит?       Мужчина напротив улыбается ещё более ослепительно и, пьяно покачиваясь, забирает деньги.       — Ты ж мой спаситель! Буду должен!       Юри вежливо кивает и удаляется. Неспеша идёт в сторону остановки по тёмным полупустынным улицам ночного города. Мысли помимо воли возвращаются к блондину. Везёт же кому-то, встречаться с таким парнем, только и успевает подумать японец, как его вновь окликают.       — Уф! Насилу догнал, — сзади стоит всё тот же запыхавшийся незнакомец. — Ты куда так быстро делся? Только отвернулся — а тебя нет. Меня Виктор зовут.       Мужчина протягивает ему свободную руку, звеня сумкой с бутылками в другой. Юри задумывается о разумности подобного знакомства, но, всё же, руку пожимает.       — Юри Кацуки.       — Вот и славно! — мужчина неожиданно наклоняется и сгребает его в объятия, обдавая запахом дорогого одеколона и вина. — Пойдём со мной, Юри! У нас весело, присоединяйся. Тут недалеко. Идём?       Голубые глаза смотрят умоляюще-проникновенно. Юри не к месту вспоминает своего погибшего песика. Такой же жалостливый взгляд, которому Юри совершенно не мог противостоять.       — Ну если только недалеко, — соглашается он.       Они стоят возле обшарпанной стены какого-то здания. Его новый знакомый привязывает сумку с алкоголем к верёвке и показывает непонятные жесты кому-то вверху. Сумка исчезает в окне третьего этажа.       — Ну, теперь ты! — всё так же жизнерадостно сообщает голубоглазый и протягивает Юри верёвку. — Я за тобой.       Юри недоуменно смотрит на верёвку. Он на такое не подписывался, увольте.       — А через дверь нельзя? — уточняет он со слабой надеждой.       — В это общежитие? В час ночи? Гиблое дело. — Виктор задумывается, прижимая палец к нижней губе. И тут же вспыхивает новой идеей. Да сколько же энергии в этом красавце, думает Кацуки, хватит на небольшую электростанцию. — Тебе нужен стимул!       Мужчина опять привлекает его к себе, нежно скользит пальцами вдоль скул, запрокидывая голову парня, целует.       — Да сколько можно, Никифоров! Давайте уже! Мы тут вечность стоять не будем, — доносится злое откуда-то сверху. — Ну же!       — Давай! — подбадривает его блондин. И Юри ползёт по стене, цепляясь за веревку. Не так уж и страшно, отмечает он. Всего лишь третий этаж. Да ради Виктора он бы и на девятый залез. Наверное.       Его втаскивают в открытое окно, а веревка вновь исчезает в проёме. Виктор поднимается быстро, но не очень удачно. Срывается где-то на полпути и падает в клумбу под вскрики ребят. Наконец, и он появляется в окне.       — Капец, Никифоров! Это любимая клумба коменды, она ж завтра просечет, — зло шипит невысокий подросток, прожигая Виктора недовольным взглядом зелёных глаз.       — И я тебя люблю, Юрочка! — отмахивается Виктор. — Пусть докажет сначала.       — Ну ты же тут не живёшь. Тебе-то что… — вздыхает высокая девушка с красными волосами.       — Ой, да вырастут новые цветочки! Вы гляньте лучше, кого я на улице выловил, — Виктор встаёт и в излишне театральном жесте указывает на японца. — Прошу любить и жаловать. Кацуки Юри. Мой новый друг.       — Да видели мы, какие вы друзья, — парень изображает рвотные движения и отворачивается.       — Это наша феечка и по совместительству местный гопник — Юрий Плисецкий. Чудный нрав, — вздыхает Никифоров. — Эта очаровательная девушка — Мила Бабичева. Ну и этот мрачный брюнет — Георгий Попович.       Они проходят в комнату. Там тоже Юри знакомят с несколькими молодыми людьми. Юри кивает, пытаясь запомнить имена. Его усаживают за раздвижной стол, заставленный тарелками с едой.       — Ты как? Что будешь? У нас и вино и водка есть, — Мила стоит рядом с пластиковыми стаканчиками и тарелкой обветренных бутербродов в руках.       — Я как бы не пью, — начинает Кацуки, но встретившись с взглядом голубых глаз, поправляется: — Водку, пожалуйста.       — Вот, наш человек! — заливисто смеётся пепельноволосый. — Уважаю. Мы кого хочешь научим. Джакометти тоже сначала упирался, всё ему водка не в нос была. А сейчас ничего, пьёт, как все. И солёными огурчиками закусывает. Лепота!       — А что празднуем? — тихо интересуется японец у сидящей рядом девушки.       — А, это… Ну как празднуем… Мы поддерживаем моральный дух товарища. Гошу девушка бросила. Вот мы и собрались, ему сейчас одному нельзя.       — Плясками и водкой? — уточняет Юри.       — Ну да, — соглашается Мила. — С нами же легче. Каждый как может, так и поддерживает. Вон, Никифоров даже с девушкой сегодня расстался. Из солидарности. Теперь сидит, грустит о своей сладкой Н.       — Грустит? — Юри перевёл взгляд на блондина. Тот сидел в окружении двух девиц развратного вида и пьяно смеялся, сжимая гитару. Странные, странные русские. Юри почувствовал, как в груди разрастается неприятное чувство ревности. Что это девушки забыли рядом с ЕГО Виктором? Он ради этого парня сегодня по стене полз и водку пьет. Юри осушил очередной стаканчик. Непорядок. Он это исправит!       Какие же они все милые! Как же ему этого не хватало! А ведь мог сидеть один в пустой квартире, бррр!       Да он бог танца! Зря что ли на стрип дэнс ходит! Эй, музыку громче, Кацуки идёт!       Какие же сладкие, умопомрачительные губы у этого блондина! У ЕГО Виктора!.. Вити…       — Да уже скоро, Юри! Смотри! — они стоят на крыше какого-то здания, и Виктор указывает на полоску розовеющего неба. — Рассвет! НАШ!       Юри с трудом раскрывает слипающиеся глаза, пытаясь собраться с мыслями. Или, точнее, осознать себя во времени и пространстве. Он в кровати. Не дома. И не один. Парень слегка поворачивается и рассматривает своего соседа по кровати. Взгляд цепляется за спутанную платиновую чёлку. Юри четко знает, что не серебро и не пепел, а именно платина. И откуда только у него такая уверенность?       — В-виктор?..       Платиноволосый недовольно морщится, но всё же открывает один глаз.       — А, Юри… Доброе утро, солнышко… Принесёшь водички, золотце?       Юри ужасно не хочется вставать, но он поднимается и идёт на кухню за водичкой. Заодно и таблетки нужно поискать. Юри замирает проходя мимо зеркала.       «Собственность В. Никифорова» гласит размашистая неровная надпись на его теле.       — Вить?! Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Кацуки влетает обратно в комнату и подозрительно смотрит на этого самого Никифорова.       — А? — Виктор непонимающе смотрит на него, а затем читает надпись, улыбается. — Я не помню. Но мне нравится. Очень.       Блондин потягивается, и одеяло ползет вниз, оголяя мускулистый торс.       — Юри? Что-то не так? Почему ты…       «Собственность Ю. Кацуки»       — А мне тоже нравится. Очень! — Юри счастливо улыбается, и бросает на Виктора многозначительный взгляд. — Ну и собственники мы с тобой, МОЙ сладкий!