Когда настанет рассвет

      Он долго лежал без сна. Все мысли спутались в один колючий клубок, сознание сузилось до точки. В темноте он мог различить только ее силуэт, контур тонкого плеча, небрежно раскидавшиеся на подушке волосы. Тирион исступлённо поглаживал шелковую рыжую прядь, страшась собственных мыслей и чувств.       «Что же мы наделали…»       Война на Севере была закончена, но какой ценой. Они потеряли почти все. Они сами едва не погибли там, в крипте. Он чувствовал дыхание смерти, он видел страх в ее глазах, отражение своего собственного. Что-то тогда произошло между ними. Да, они, черт возьми, готовы были умереть. Он тесно сжимал ее руку, пытаясь сказать ей, что он рядом, что она не одна. И напомнить себе, что ему самому еще не время сдаваться. Не время умирать вот так, прячась за каменной спиной покойного Нэда Старка.       Этот момент был чем-то особенным. Чем-то настолько интимным, до боли искренним. Тогда весь мир сузился до пространства крошечного клочка земли вокруг них, одних на всем свете.       Тирион аккуратно коснулся ладонью ее плеча, на котором даже его рука казалась большой. Санса заворочалась во сне и повернулась на бок лицом к нему. Тирион неосознанно задержал дыхание, чтобы не потревожить ее сон. Он обводил взглядом каждую ее черту. Белый лоб, аккуратные линии бровей, плавные полумесяцы ресниц, едва заметные морщинки в уголках глаз. «Она слишком юна, чтобы иметь их», — со щемящим чувством в груди подумал Тирион.       Его взгляд скользнул к ее губам. В голове проносились образы. Как он целовал их почти целомудренно, затем более настойчиво, наконец ничем не сдерживая себя. Как она шептала ими его имя. Беззвучно, но он ловил каждый ее вздох.       Насколько безрассудно это было? Они, кажется, не думали над этим. Или просто не хотели останавливаться. Слишком много произошло за ту ночь. Он признавался себе, что хотел ее. Хотел не только как женщину, ему казалось таким важным, необходимым стать кем-то в ее жизни. Хотел, чтобы она делила с ним свои радости и горести, желания и страхи.       И вот они здесь.       Он все еще ощущал кожей ее прикосновения. Осторожные, неумело-страстные, на грани страха, и наконец ласковые, такие теплые и желанные. Ему никогда так не хотелось до этого окружить ее вниманием и заботой, покрыть поцелуями каждую клеточку ее белой кожи, поцеловать каждый шрам, словно принося клятву, что теперь все будет хорошо, теперь ее никто не обидит.       Но отчего-то Тирион… не знал, что испытывает.       Он чувствовал это, не мог лгать себе, что любит эту женщину, всегда любил и будет — несмотря ни на что. Никакие шрамы, колкие слова и прошлые травмы не перечеркнут этого. Но — всю жизнь его преследует это проклятое «но» — она была права. Его верность короне все усложняет. Мог бы он послать все в пекло, отречься от поста десницы, забыть о Серсее на юге и просто остаться здесь, с ней, в этой постели? Хотя бы до восхода солнца, а затем…       Что будет, когда настанет рассвет?       Тирион теснее укрылся пуховым одеялом и попытался заснуть.

***

      Утренние сумерки поглощали пространство комнаты. Санса видела, как в окне начинал заниматься рассвет. В этом сером, призрачном свете она могла видеть его. Это было… так странно. И в то же время так правильно. Видеть именно его рядом с собой. Тирион мирно спал. Сейчас он был так… спокоен. Он совсем не был похож на себя днем, когда он хмурился, поджимал губы, а между бровей залегала глубокая складка.       И уж точно не был похож на себя, которого Санса увидела этой ночью.       От этой мысли по телу разливался приятный, но еще такой незнакомый трепет.       «Что же мы наделали…»       Санса вздохнула, подложив руку под голову.       Война со смертью была окончена. Теперь пришло время позаботиться о последствиях. Она, как леди этого замка, должна была в первостепенную очередь нести ответственность, отмести все страхи и, стиснув зубы, взять все в свои руки. Но… Если бы не это единственное «но».       Тогда, в крипте, она готова была умереть. Эта мысль тенью скользила в ее воспалённом страхом сознании. Так просто — одним сильным и точным движением. Когда-то она думала поступить так в Королевской Гавани. Просто покончить со всем, не знать больше ни страха, ни страданий. Даже если Богов нет, как и Семи небес, а есть лишь забвение и вечный сон, она готова была на это. Так трусливо и глупо, но в тот момент это казалось единственным выходом.       А затем она почувствовала, как чужая теплая рука сжала ее. И она поняла, что не одна.       Тирион не явился к ней в сияющих доспехах, на коне, с большим мечом наперевес. Нет, он так же, как и она, был напуган и беспомощен. Но в этом жесте внимания, в его взгляде было нечто большее, чем Санса могла себе вообразить даже в самой счастливой истории из далекого детства. В этот миг он понимал ее, как никто другой.       Санса кончиками пальцев дотронулась до его щеки, боясь потревожить его сон.       Он страдал не меньше ее, и все же был готов сражаться за свою жизнь до конца. И в тот миг она тоже поняла, что способна на большее, чем трусливую смерть в темном углу.       Тогда, глядя в его глаза, до боли сжимая в трясущейся руке кинжал, она смела надеяться на что-то. Возможно… Да, это было глупо, но те минуты могли стать последними в их жизни и некому было бы жалеть о содеянном. Тирион, словно читая ее мысли, поднес ее руку к губам и поцеловал. Даже через перчатку его прикосновение было так волнительно и неожиданно… желанно?       Санса задержала взгляд на его губах. От мысли о том, как мягко они касались ее на ключице, на шее, между грудей, а его борода царапала и щекотала кожу, ее щеки зарделись румянцем. Ему очень шла борода, но не мешало бы ее подстричь. Может, она скажет ему это, когда он проснется.       После его поцелуя в руку все ее мысли были направлены в одну точку, а вернее на ее когда-то-мужа. Это мешало ей сконцентрироваться на простейших задачах, она не могла толком есть и спать, все думая об этом. И чем больше она думала, тем неотвратимее казалась их встреча.       После Рамси Санса думала, что больше никогда не ляжет с мужчиной. Это было слишком болезненно. Тот поцелуй Тириона, это было… чем-то другим. Чем-то даже отдаленно не связанным с супружеским долгом. И это будоражило кровь. Возможно, она просто не знала, каково это, но теперь, после ночи с ним кое-что изменилось.       Она нежнее провела ладонью по его щеке, оглаживая кончиками пальцев линию бровей, зарываясь в его вьющиеся волосы. Ей нравились его волосы. И сейчас, глядя на него, ей казалось, что он вовсе не плох. Сейчас он казался ей красивым.       Санса осторожно, насколько это позволял мягкий матрас, придвинулась ближе. Ее мысли омрачились.       Тот поцелуй и эта ночь могли стать началом чего-то. Почему-то ей казалось, что из этого может вырасти нечто большее. Они могли бы попытаться быть вместе. Она знала, что он согласится, она видела это в его взгляде, в его прикосновениях, в его таком возбуждающем шепоте на ухо. Его руки, такие неожиданно сильные, так заботливо держали ее, прижимали к себе. Их прикосновения были настойчивыми, но мягкими, страстными, но терпеливыми.       Им могло быть хорошо вместе.       Но когда он проснется… все станет по-другому.       Эта мысль заставила что-то болезненно сжаться в ее груди. Словно что-то такое дорогое, едва обретенное, но уже такое необходимое, исчезало у нее на глазах.       Тирион мягко накрыл ее руку, лежащую на его щеке, своей и приоткрыл глаза. Санса тихо улыбнулась, на миг найдя его, еще сонного и растрепанного, совершенно очаровательным. Солнечные лучи робко коснулись их постели.       — Привет, — прошептала она, глядя неотрывно на него.       — Привет, — пробормотал Тирион, потирая тыльную сторону ее ладони большим пальцем. Он повернулся на спину, протирая глаза кулаком. Санса молчала. Тирион неотрывно смотрел в потолок, думая о чем-то своем.       — Как ты? — наконец спросил он, хриплым ото сна голосом, все еще не поворачиваясь к ней.       — Хорошо.       Тирион кивнул и однобоко улыбнулся.       — Твой брат убьет меня.       — Ты нравишься Джону, — усмехнулась Санса, заправляя волосы за ухо. Уголок его губ дернулся.       Он повернулся к Сансе лицом, глядя обеспокоенно.       — Это… то, чего ты хотела? — робко спросил он.       — А ты? — сглотнула Санса.       Тирион молчал.       — Что будет теперь? — спросила она.       — А чего ты хочешь? — парировал Тирион. Санса прыснула, отведя взгляд. — Я могу достать лунный чай, если попросишь.       — О, по-твоему, мне сейчас нужно это? — вскинула бровь Старк.       — Не знаю, нет? — растерянно произнес он.       Санса придвинулась к нему ближе и поцеловала. Она все еще не очень хорошо это умела (учиться было не у кого), но Тириона все вполне устраивало. Он обнял ее одной рукой и прижал к себе, снова повернувшись на спину. Санса отстранилась, глядя на него сверху. Она убрала волосы с его лба, расчесывая их пальцами.       — Лучше бы это был ты, — тихо произнесла она. — Первым мужчиной.       — Тогда все было иначе, — покачал головой Тирион.       — Знаю, я вряд ли бы оценила это по достоинству, но сейчас… После всего…       Тирион притянул ее ближе и снова поцеловал. Санса устроила голову на его груди. Она не решалась заговорить. Ей не хотелось портить момент.       — Что тебя тревожит? — участливо поинтересовался он, словно чувствуя ее волнение.       — Ты мог бы остаться, — надрывисто прошептала она, гладя его грудь. — Здесь. Со мной.       — Почему?       — Я бы этого хотела.       Тирион не ответил, лишь уткнулся носом в ее макушку, тяжело вздыхая. Это не та реакция, на которую рассчитывала Санса.       — Я ничего не желаю больше этого, но я не могу, — все же ответил он.       — Эта ночь для тебя ничего не значит? — что-то укололо ее в сердце.       — Санса, — он повернулся к ней, их лица были в считанных сантиметрах друг от друга. — Эта ночь была самой лучшей в моей жизни, и я хочу повторять ее снова и снова, сколько ты сама этого захочешь.       — Северу и Югу нужен союз. Мы можем создать его. Это необходимо короне, — «и мне». — Если ты думаешь, что Северяне не примут тебя, то ты ошибаешься. Они могут быть грубоватыми, но судят по поступкам, а не по имени. Нам… могло бы быть хорошо здесь. Винтерфелл может стать нашим домом.       — Дом, — надрывисто повторил Тирион. — Я десница королевы Дейенерис, брат Серсеи и… и твой муж, — последнее слово далось ему нелегко. — Так скажи теперь — где мое место?       — А что говорит тебе сердце? — сглотнула Санса, глядя на него с надеждой.       — Я… не знаю. Колотится, ничего не разобрать.       Санса обняла его, устроив подбородок на его макушке. Тирион трепетно обнял ее спину.       — Я понимаю, что на тебе слишком многое лежит, — успокаивающе произнесла Санса. — Ты всегда был в центре всех этих интриг, и я не думала, что что-то изменится за эти годы. Только знай — что бы не произошло, я не отвернусь от тебя.       Тирион молча прижал ее к себе еще сильнее. Санса прикрыла глаза, пытаясь совладать с тем, что чувствовала. Он был нужен ей, да. Но если им не суждено провести жизнь вместе — пусть будет так. Он останется на одном конце света, а она на другом. Время притупит чувства, залечит раны. Но она всегда будет о нем помнить. И, быть может, он о ней тоже.       Санса сморгнула слезы, целуя кудрявую макушку.       Они лежали так, пока совсем не рассвело.       — Солнце уже встало, — тихо сказала Санса, выпуская его из своих объятий. Она села на постели, прижимая одеяло к груди. — Нас ждут дела.       — Знаешь, — выдохнул Тирион, садясь рядом с ней. — Они могут и подождать.