FALLEN STAR

      Намджун с улыбкой на губах смотрит на ночной пейзаж, проезжающие где-то вдали огни машин, раскаченные ветром деревья. В этом районе довольно тихо, на небе сидят звёзды, освещая землю своим привычным блеском. Намджун живёт на окраине города, потому здесь небо чище и звёзды ярче светят. Он вспоминает прошедший день, ведь он не был тем обычным днём, который мог пройти вчера или завтра. Сегодня – день рождения Намджуна. Самое начало осени, его любимое время года. Сейчас жара августа спадает, просто прогревая воздух перед холодами.       И с самого утра у него было предчувствие, что произойдёт что-то очень хорошее. Солнце ещё греет своими тёплыми лучами, и потому сегодня Намджун проснулся в их жёлто-персиковом заливе света. Парень слишком романтичен, чтобы не отметить это. Лучи утреннего солнца красиво переливаются из тоненькой полосы незакрытых штор. На самом деле, Намджун делает это специально – шторы не закрывает, так просыпаться лучше. И правда, такие дни начинаются налегке и дают приятное настроение на следующие несколько часов. Парень потягивается и встаёт.       Честно говоря, он даже рубашку свою любимую сегодня надел: белая, с вышитой фразой «Птица выбирается из яйца. Яйцо — это мир. Кто хочет родиться, должен разрушить мир» на воротнике чёрными нитями, на груди ими же вышита летящая к небу птица. Любимая потому, что это сделала его близкая подруга. Вышивка – её хобби, а Намджун просто однажды помог ей. Этот подарок ценен ещё тем, что цитата вышитая – его любимая, девчушка оказалась проницательная. Жаль, она переехала и видеться теперь не получается от слова совсем.       Ранняя осень очень красива, листья уже пожелтели, но не все опали. Шуршащий звук под ногами лишь усиливает симпатию к этому дню. Поистине радуешься солнцу утром, пока идёшь по дремлющим улочкам. И многие уже проснулись, собираясь куда-то, заводят машины, заскакивают в автобусы, просто идут вдоль дорог, как Намджун, и дышат этой рыжей теплотой. Да, наверное, так бы он и описал это утро. Оно мягкое и тёплое, как кот, у Намджуна сердце радуется таким дням.       По дороге на свороте стоит маленькая кафешка, в которой продают обалденный кофе. Он не покупает его каждый день, но сегодня ему захотелось чего-то особенного, не жадничая. Он допивает свой латте уже в классе, минут за 10 до урока. Дети почти уже в сборе, и так приятно смотреть на эти юные лица, находить в их поступках свои, пусть ты даже не самый старый. Боже, это так похоже на старческую ностальгию, но что поделаешь, Намджун такой, какой он есть, и он лишь улыбается своим мыслям. Большинство учеников уже поздравили его, от чего на душе каждое приятное слово откладывается, будто звёздочка в банку. Каждый раз, приводя такие сравнения, друзья называют Намджуна нестерпимым романтиком.       И день прошёл его более чем хорошо. Его напускная радость немного приутихла, отдавая место рабочему настроению. После уроков Намджун встретился с Хосоком и Юнджи – сладкой парочкой, которые уже планируют свадьбу. Хосок и Намджун познакомились ещё в университете, потому было, что вспомнить (и даже припомнить), от чего по телу расходилось чувство комфорта. Юнджи сидела в белой прозрачной блузке, на что Хосок весь вечер жаловался Намджуну, а девушка лишь сверлила своего парня взглядом и повторяла, что он ничего не понимает, а когда поймёт – ничего не получит. Намджун на это лишь смеётся и говорит, чтобы он не ревновал почём зря. Он смотрит на своих счастливых друзей и просто хочет так же: дразнить друг друга, держаться под столом за руки, иногда ревновать и может даже ссориться, но быть счастливыми. Они просидели вечер в кафе, поздравляя Намджуна и наслаждаясь временем вместе. Приятная компания освежала душу, и вот вроде уже день прошёл.       Сейчас он придёт домой, допроверит домашнюю работу, помоется, и, может, ляжет спать. Только весь день его преследует чувство, что что-то спать ему не даст, ведь его ожидает необъятное и неизвестное, но такое вроде родное. Он не может объяснить этого чувства, только если назвать его предчувствием и ожиданием, некогда данное кому-то. Эти неопределённости слишком часто проскакивали в голове Намджуна, и ему очень хотелось понять, откуда взялись эти кто-то и почему должно произойти это что-то.       Как только Намджун выходит к своему кварталу, ему заходить не хочется. Может, потому что воздух освежающий, может, настроение все ещё не отпустило и требует развеяться. Он садится на лавочку возле своего подъезда и смотрит на звёзды – причина, почему ему так жить нравится именно в этом районе. Нигде более в городе нет такого места, откуда можно было бы увидеть такое чистое осеннее небо. Он сидит ещё какое-то время на улице, просто наслаждаясь видом, замерзает и нехотя идёт домой.       После того, как дверь квартиры закрывается, Намджун идёт на балкон, прихватив за собой тетради ради приличия. Он одет в простую серую футболку и спортивные штаны, на лице всё те же очки. Небо сегодня невероятно завораживает, и он на самом деле готов потратить не лишние часы, чтобы просто посмотреть на звёзды. Ведь такие мелочи имеют способность ускальзывать из виду в каждодневной рутине. Он выходит на балкон и садится в старое, но довольно удобное кресло (иначе бы оно тут не стояло). Кажется, самое время пофилософствовать, подвести итоги дня и подумать, как жить дальше. С каждым годом он всё больше и больше ловит себя на том, что одной страсти к работе ему становится мало, иногда она и вовсе угасает из-за переутомления, но только сейчас он понимает, чего же ему хочется на самом деле.       Тепла. Простого человеческого тепла не хватает сердцу Намджуна. Кого-то, кто встретит поздним вечером дома с улыбкой и «ты, наконец, вернулся»; кого-то, кто будет делиться своими проблемами, потому что трудно бывает всем без исключения. Он каждый раз смотрит на Юнджи и Хосока и немного им завидует: пусть они ссорятся, ругаются, но в конечном итоге оказываются именно теми друг для друга, кто подставит плечо, когда идти невыносимо, теми, кто улыбнётся с нежностью и гордостью при каждой удаче. Намджун хотел бы также.       Пусть достичь полного понимания и невозможно, но он будет стараться стать самым лучшим для своего человека. Он готов подарить весь мир, всего себя, лишь бы рядом кто-то трогательно в тиски собирал ткань его рубашек, когда больно и радостно.       Он чувствует, как эти мысли эйфорией разливаются по венам, смешиваясь с прохладным ветром. И пусть любовь будет какой-нибудь химией, физикой или другой естественной наукой, пусть, ведь он чувствует, как из соединения ощущений по нему проходятся мурашки и возвращается то самое чувство чего-то близкого.       Намджун прикладывается головой к руке, стоящей на подлокотнике, он на секунду прикрывает глаза, но в следующую уже видит падающую звезду. В его голове мысли пролетают слишком быстро, невнятно, потому что объёмное и многострочное «подаримнечеловекакоторыйготовлюбитьменякоторогобудулюбитьяскоторыммыбудемсчастливывсюжизнь» произносится самой душой, как молитва рвётся вверх.       Намджун ухмыляется этой быстроте, но ничего уже поделать не может: слов не вернёшь, тем более несказанных. Он сравнивает это с тем блеском на небе, что сверкнул ярче всех.       Но он не мог не отметить, что яркая вспышка в небе не то, чтобы была самая заметная, но она ещё и после угасания появилась вновь, как будто приближалась к земле. Мысли Намджуна в хаотичном порядке разбегаются, кричат что-то о конце света, смерти, галлюцинациях.       И только тихое, забитое в уголочке «дождался» неожиданно укололо в сердце. Намджун на секунду остановил свой взгляд на надвигающемся светиле, в следующую моргнул, чтобы увидеть лишь дым с земли.       То тихое предчувствие ликует, но Намджун по глупости и незнанию принимает это за страх. Он цепляется за перила и смотрит вниз, туда, откуда клубами идёт белый пар.

⋆ ⋆ ⋆

      Каждую ночь, уже сбиваясь со счёта, Чонгук наблюдал за землёй со своих облаков. Это ещё совсем мальчишка, по людским меркам, но ему уже намного больше. Он старше самой старой черепахи на планете или наскального рисунка в пещере, может даже старше всей планеты, но это не так важно. Звёзды, они все очень похожи на подростков, добрых и невинных. Каждую ночь эти самые звёздочки указывают путь, исполняют желания и создают атмосферу, и всё это для людей. Люди для них как младшие братья, как некто маленький, за кем нужно приглядывать. Многие сначала задаются вопросом, для чего такие, как они, существуют. Но потом видят снизу восхищённые улыбки на то, как падает на землю потерянная серёжка или что-то ещё, видят их сияющие глаза и чистые мысли, все сразу понимают, что без них люди увязнут в своих проблемах, потеряют мечты и самые сокровенные желания.       И Чонгук был одним из тех, кто однажды увидел эту искреннюю улыбку, обращённую именно к нему. Это чувствуется как нежное прикосновение ветерка к волосам, как тёплое дуновение из печки. Еле заметно, но в то же время очень приятно. Чонгук тогда отвечает ему от чистого сердца, даже рукой машет, а подрастающему Намджуну видно лишь яркое свечение. Он тогда не мог отвести свой взгляд от этого юноши, такой тёплый неподдельно и нетронутый ещё взрослой рутиной.       Люди всегда такие интересные, порой они глупы и даже жестоки, но в глубине души все они светлые и добрые, Чонгук уверен. Он каждый раз смотрел на Намджуна, всё больше желая узнать его. Кажется, Чонгук так же привлёк его внимание, потому что Намджун стал выходить чаще, разглядывать небо дольше, и чем старше становился человек, тем больше звезда понимала, что душа её тянется на землю.       Но когда Чонгук действительно осознал это, ему стало страшно. Оставить родное небо, на котором прожил всю свою жизнь, казалось немыслимым. Но каждую ночь он ждал, когда Намджун выйдет на улицу и будет смотреть на звёзды. На Чонгука.       Порой Намджун машет рукой небу, не осознавая, что Чонгук от этого прячется за облаком, скрывая краснеющие щёки, прикрывает их ладошками. И пусть он не увидит, Чонгук всё ещё смущается. Он бы хотел, чтобы Намджун посмотрел ему в глаза, стоя друг напротив друга, чтобы можно было дотянуться ладонью до ладони другого. Он с грустью смотрит на землю.       Спуститься на землю – значит отказаться от места в небе, от неуязвимости и способностей, которые есть у него тут. На самом деле, ему даже представить трудно, как это - всё время ходить ногами по твёрдой земле, когда тут ты можешь просто летать. Каково это, не слышать чужие мысли и не уметь посылать хорошие сны.       Но желание узнать, мягкая ли кожа у Намджуна, насколько он высокий, да просто пройтись рядом с ним по земле, на своих двоих, его не оставляет. Соседняя звезда – Сокджин, говорит, что спуститься не тяжело, трудно возвращаться (почти невозможно). Существует небесная легенда, что звезда и человек были так влюблены друг в друга, что звезда смогла спуститься на землю, а потом вернуться на небо, вместе со своим возлюбленным. Но никто не знает, как у них это получилось, кем были эти двое и как давно это произошло. Это подпитывало Чонгука каждую ночь. Он представлял, как впервые увидит улыбку Намджуна, возможно, у него есть ямочки на щёчках, ведь с неба не так уж и просто увидеть такие людские мелочи, за которые они любят друг друга.       Всё тот же Сокджин пытается отговорить Чонгука, потому что это может стоить жизни, возможно, что Намджун никогда даже не увидит Чонгука, не то, что полюбит. И потому Чонгуку страшно. Спуститься легко, но подняться…       Чонгук узнал, что для людей восемнадцать (человеческих) лет – дата знаменательная, означает полное взросление. Но Чонгук не согласен, он уверен, что и в старости Намджун будет с любовью смотреть на звёзды. Именно тогда Чонгук решил, что будет ждать одну только мысль, желание Намджуна о том, что он хочет видеть рядом с собой кого-то, кто будет любить, с кем будет тепло и радостно. И ждать пришлось не долго, всего пять лет, для Чонгука это оказалось бесконечно мало. Как только Чонгук слышит новое желание «подаримнечеловекакоторыйбудетлюбитьменя…», он сразу понимает, что тот момент, которого он так ждал и боялся, наступил. Но он точно решил, что именно сегодня спустится на землю. Мысленно прощается с родным местом, всем шлёт своё последнее сияние, которое все это время удерживало его в небе, позволяет навалившейся тяжести тела унести его вниз.       Сокджин с грустью смотрит вниз и вспоминает, сколько во всё время было таких отчаянных, и сколько из них сгорели от неоправданных ожиданий. Боится за Чонгука сильно, но понимает, что это только его выбор. В воздушном поцелуе он шлёт ему удачу и щит для того, чтобы при падении он не повредил себя. Сокджин не в первый раз влюблённых звёзд благословляет на падение.       Чонгук летит спиной вниз, потому что его несколько раз повернуло в самом начале. Он этой самой спиной чувствует, как воздух нагревается вокруг него, как будто укрывая в подушку, чтобы не стукнулся сильно. Но это совершенно не так, потому что тот огненный шар вокруг него сделает больнее всего. Чары Сокджина подействуют, как только мальчишка влетит в атмосферу Земли.       Чем ближе к земле, тем жарче и невыносимее становится лететь. Чонгук думал, что это должно произойти быстрее, но он где-то просчитался. Не то, чтобы он рассчитывал, что все произойдёт безобидно, но с каждой секундой становилось все больнее, Чонгук уверен, что по щекам его уже слёзы бегут. Ему бы скорее упасть и не чувствовать того жара, что сжигает кожу.       Чонгук думает, что как только он врежется в твердую землю, от него ничего не останется, и жертва его будет никому ненужной – даже Намджуну, который Чонгука никогда не видел. Момент, когда Чонгук оказывается прижатыми спиной к асфальту, звезда упускает и сейчас он еле открывает глаза, размыто видит дым вокруг и тёмное небо с поблескивающими точками. Закрывает глаза.

⋆ ⋆ ⋆

      Намджун быстро бежит по лестнице вниз. Он понятия не имеет, что он хочет увидеть на улице, но сердце зовёт, нещадно плачет и умоляет спасти, но кого? Он выбегает из подъезда и видит только белую стену дыма. Он медлит, неизвестно, что там упало и совместимо ли это с жизнью. Только когда дым начинает рассеиваться, он видит нечёткие очертания фигуры. Это был парень, он лежал на спине и, кажется, хныкал от боли. Намджун удивлён, почему он не в агонии бьётся от боли. Теперь Намджун осмеливается подойти ближе.       — Намджун… – даже позвать парня для Чонгука оказывается сродни прессу, принимающего к поверхности. Сила тяжести для некогда невесомого Чонгука оказывается слишком. И потому он тянет, словно ребёнок, руки к Намджуну. Он верит, что любое его касание излечит эту невыносимую боль.       Намджун едва находит в себе силы подойти ближе. Это уму непостижимо. Откуда этот человек, почему он все ещё не мертв, лёжа в кратере вдвое больше его самого и почему он знает его имя. Но все равно идёт. Протягивает руки, обнимает за плечи и просто смотрит. Он интересен его сердцу, но непонятен этот интерес. На этом парне надета туника с капюшоном и штаны белого цвета, отливающие серебром, в ухе виднеется серёжка с маленьким созвездием, от которого за ухом отходили цепочки, на концах которых также были звёзды. Даже в грязи, пыли и порванной ткани, вещи выглядят как драгоценность, и Намджун не думает, что видел нечто подобное у кого-то ещё. Ткань кажется невесомой, как в прочем и мальчишка, как будто оба сделаны из облаков и звёздной пыли.       — Намджун, – Чонгук кладёт руку на щеку, улыбается. Взгляд прорывается сквозь прикрытые глаза – так хочется спать. — Смотри, у нас даже родинки одинаковые, - улыбается ещё шире и хочет опереться на плечо, чтобы встать, уже даже руку положил, но Намджун как будто оживает,       — Лежи. Спина болит? – он укладывает Чонгука обратно в кратер, чтобы не сделать ещё хуже, если у парнишки сломана спина, например.       — Нет, нисколечко, я видел, как Джин посылает мне сияние для безопасного приземления, – У Чонгука сердце в пятки уходит от этого голоса, от этой заботы, хоть он и видит, что Намджуну сложно принять факт существование Чонгука.       — Х-хорошо… – Намджун понятия не имеет, кто такой Джин и о каком сиянии говорит этот мальчишка, но, наверное, ему нужно сказать спасибо за то, что этот парень остался невредим.       — Тебя хоть как зовут? – Намджун усилено думает, что же делать дальше.       — Чонгук.       — Что ж, Чонгук, ты точно уверен, что не пострадал? Просто ни один человек не смог бы выдержать такого падения, – Намджун хотел сказать что-то ещё, но Чонгук его перебил.       — А я и не человек, – и улыбается так смущённо, — я-       — Хорошо, тогда нам просто необходимо уйти отсюда.       Намджун перебивает Чонгука, потому что считает, что не для чужих ушей разговор, а кто-то за ними сейчас точно наблюдает. Сложно не заметить вспышку света посреди ночи и негромкий стук раздавленного цемента. Он достаёт ключи из кармана, даёт их ничего не понимающему Чонгуку и поднимает его на руки, идёт к подъезду.       — Я все ещё не уверен в твоей спине. Открывай. – Намджун кивает на железную дверь, но Чонгук понятия не имеет, что от него требуют. Его глаза расширяются, и Намджуну кажется, что он видит в них целую вселенную.       Он объясняет как ребёнку, как пользоваться ключами, что от подъезда, что от двери. От каждого брошенного «спасибо» Чонгук улыбается солнечно, не прикрывая детского восторга. Как только они заходят в квартиру, Намджун отмечает про себя, что Чонгук не очень то и тяжёлый, он вновь спрашивает о его спине, на что тот отвечает,       — Нет, все хорошо. Ты уже можешь отпустить меня, – он шлёпает босыми ногами по паркету в прихожей и, немного погодя, целует его в щеку, – спасибо.       Намджун не двигается. В глазах напротив мерцают звёзды, и он понять не может, откуда такой как он мог вообще появиться.       —Ладно… Тогда, если ты в относительном порядке… Может, ты проголодался? – они так и стоят в свете бра в прихожей, только Намджун мнётся от незнания, что делать в этой ситуации, а Чонгук просто задумывается. Что значит проголодался? И, как будто специально, его живот заурчал.       — Ага, значит, хочешь, – Намджун понимает одно очень чётко – Чонгук многое не знает. Он разувается и ведёт парнишку на кухню, сажает его за стол, всё ещё поглядывая на его босые ноги.       Чонгук с интересом рассматривает интерьер, ногами болтает, трогает всё, до чего дотягиваются руки и не может поверить, что коробки, в которых живут люди, настолько маленькие. После простора неба, эти ограничения кажутся ему дикими. Но он обещает себе привыкнуть, если только Намджун позволит ему остаться на земле. За окном темно, и честно сказать, на улице ему было комфортнее. Свет, что горит на кухне ужасно яркий, потому первое время Чонгук жмурит глаза.       Намджун достаёт остатки ужина и разогревает его. Он наблюдает за Чонгуком на расстоянии и ловит себя на мысли, что ему приятно было нести его на руках и тем более получить поцелуй с такой детской невинностью. Он готов каждый вечер видеть кого-то рядом с собой за кухонным столом, и, наверное, был бы не против посидеть на диване в обнимку, и засыпать вместе, и… Намджун возвращается из своих мыслей и осознает две вещи: он все это время пялился на Чонгука, а тот в свою очередь, полубоком, на него. Но взгляда не отводит. Намджун не может понять, откуда эти ассоциации со звёздами, но он нисколько не удивится, наверное, если тот скажет, что действительно упал с неба.       Чонгук молчит и легко улыбается ему в ответ. Он и ужинает в тишине, думая, что Намджун многословен только в мыслях. Но сейчас этого ему не узнать.       — Очень вкусно, спасибо.       Намджун все ещё сидит в некой прострации, молчит, и это уже настораживает. Лишь кивает головой, устремляясь в глубину своих размышлений. Чонгуку уже не по себе, он теребит край туники, смотрит в пол, и потому он решает, что стоит разговор начать самому.       — Кхм, ну, возможно, это покажется тебе чем-то странным, но прошу выслушать меня, – Намджун кивает и смотрит уже сознательно на Чонгука.       — Я звезда. Бывшая, правда, но это не отменяет того факта, что я жил на небе. А пришёл я потому, что ты загадал желание. Наверное, ты увидел падающую звезду, но то был не я, – он хмыкает тихо, опуская взгляд, ему почему-то неловко.       — Я влюблён в тебя очень давно. И всегда желал, чтобы ты был счастлив. И так было всегда, я наблюдал за тобой и твоими мыслями, – Намджун хмурит брови, и Чонгуку кажется, что он сболтнул чего-то лишнего, — ты не знаешь, но все хорошие сны, что ты видел последние лет пять, были посланы мной. С каждой ночью я всё больше и больше хотел быть с тобой, тут, на земле.       Чонгук замолчал, как будто переводя дыхание. Сейчас он не ощущает той уверенности, что на небе. Что-то сжимало его грудную клетку, и Чонгуку казалось, что он совершил глупую ошибку, что он тут никому со своей любовью не нужен, что его падение, как и все те до него, было напрасно. Он сглатывает ком и собирается духом закончить свою речь.       — Наши души тянутся друг к другу, я это знаю, и ты это чувствуешь тоже, просто ещё не осознал. Я пообещал себе, что спущусь к тебе однажды. Хотел сделать это намного раньше, но не мог явиться к тебе просто так. И я решил, как только ты загадаешь желание на падающую звезду, я приду. И вот я здесь, – Чонгук выдыхает облегчённо и смотрит на стену, позволяя Намджуну рассмотреть свой профиль.       Этот рассказ больше похож на сказку, небылицу или даже легенду, но ведь он сидит в своей квартире, в которой всего две комнаты, как и у всех стоят кровать и компьютер, всё, как и у всех. В ней раньше никогда ничего чудесного случиться не могло, да он и сейчас едва ли верит. Но под его окнами вероятнее всего виднеется глубокий кратер, а у Чонгука не то, чтобы спина цела, даже царапин нет на теле. Он лишь смотрит неверяще на Чонгука, не знает, что сказать.       — А ещё смотри, у нас родинки одинаковые, мы с тобой соулмейты, – Чонгуку пытается разбавить сложившуюся ситуацию, напоминая о своём пятнышке под губой. Намджун может и не поймет, но для него родинки – это бывшие звёзды на его теле.       — Чонгук, какое желание я загадал? – что ж, какой бы всё это романтикой не было, в реальности всё оказалось немного по-другому, неожиданней. Намджун от волнения даже рот приоткрыл, весь в ожидании ответа. Он не хочет быть обманутым из-за всей доверчивости.       А Чонгук лишь улыбается, смотрит в глаза и излучает добро в тёплом свете кухни. На часах далеко уже за полночь, но это не так важно, как важен ответ Чонгука.       — Подари мне человека, который будет любить меня и которого буду любить я.       Намджун от чего-то не верит, но так хочется, так тянет обнять этого мальчишку крепко, внимать его словам. Его потряхивает, но все равно встаёт из-за стола, этому следует и Чонгук. Намджун подходит ближе, почти вплотную, и берет его руки в свои. У него парочка тонких полосочек серебра на обеих кистях рассыпана, как звезды по небу. Чонгука отпускает, теперь он уверен, что все сделал правильно, что для всего остального нужно только время, первые шаги сделаны. Чонгук переплетает пальцы и широко улыбается, в глаза смотрит.       — Хорошо, тогда позволь мне любить тебя всем сердцем, защищать тебя и быть всегда рядом.       Намджун притягивает его к себе, обнимает и закрывает глаза. От Чонгука веет свежестью и ночью, и это так успокаивает Намджуна. Чонгук счастлив, он обнимает в ответ и раскачивается из стороны в сторону. Он, честно, успел уже надумать себе, что зря проделал этот путь, что ему бы пришлось скитаться на земле несколько десятков лет (и пусть для него это время небольшое), совсем один, ничего не понимая в этом мире. Но сейчас, когда рядом с ним Намджун, Чонгук думает, что он не против променять вечность на эти несколько мгновений рядом с любимым человеком.       — С днём рождения, Ким Намджун, – Чонгук привстаёт на носочки и легко чмокает Намджуна в щеку, придерживаясь за его плечи.       А Намджун цвести готов, лишь бы видеть эту мальчишечью улыбку и чувствовать тепло. Он уже ощущает, как это самое тепло переливается в сердце, заставляет краснеть щёки и уши.       — Спасибо, – он целует лоб в ответ.       Улыбка не покидает лица, и Чонгук думает, что с такой нежностью он даже на небо не смотрел, как сейчас. Он спокойно выдыхает, опускает взгляд и спрашивает что-то совсем обыденное и глупое, что все люди знаю на подсознательном уровне. Что-то вроде:       — Почему эта штука занимает так много места, что это вообще такое?       Но Чонгук ведь не человек, а Намджуну не жалко провести ночь без сна, объясняя мальчишке, что плиту лучше без него не крутить, а вот телевизор может включить (но Чонгук любезно отказывается, не желая показывать свой страх… перед людьми в коробке). Он объясняет каждую мелочь в доме, про которую спросит Чонгук, и, кажется, тот вовсе не устаёт. Чонгук всё смотрит, всё трогает, спрашивает обо всём, как маленький ребёнок.       — Эм, я не ребёнок. Я намного старше тебя, но оставим это в прошлом, – Чонгук загадочно улыбается, что заставляет Намджуна удивлённо всматриваться и допрашивать (как оказалось) старшего, сколько тому лет.       — Давай решим, что мне, ну… – он задумался, – на сколько по вашему я выгляжу? Он тычет пальцем себе в щёку, как будто это действительно так важно для него.       — Лет девятнадцать, не больше, – отвечает Намджун, усаживая неугомонного мальчишку на диван.       — Вот, с этого момента мне девятнадцать! – он складывает руки на груди, гордо поднимая нос.       Намджун щёлкает пальцами по нему,       — Знаешь, я совсем забыл, что ты упал с неба и, – Намджун говорит это, почти не замечая ничего необычного, всего-то упал, ну и подумаешь что с высоты звёзд, – Тебе стоит помыться. Пойдём, я покажу, а ты там сам… наверное.       А Чонгук там сам ничего не может. Он и воду-то впервые видит, с небес она выглядела такой однородной и непоколебимой. Сейчас в сознании Чонгука происходит диссонанс, что он взвизгивает, когда дотрагивается до холодной (благо) воды из-под крана.       — Знаешь, а вот сейчас бы я тебе дал от силы два года.       Намджун улыбается и смотрит на то, как Чонгук подставляет свои ручки под струю воды, и, боже, его глаза блестят самой яркой галактикой, или это вода отражается, или всё вместе, но этот неподдельный восторг заставляет улыбаться сильнее.       — Почему?!       — Потому что так себя ведут детки, когда идут купаться. Они едва разговаривают, но всему рады, выражая свою радость в смехе.       Чонгук хмурится, вытаскивая руки из воды, прижимая к своей грязной тунике, она намокает немного, но с улыбкой отвечает,       — Тогда, будь мне два года, я бы все время смеялся. Потому что меня переполняет счастье, и, знай я наверняка, как вы делитесь им, я бы делал это бесконечно.       Намджун смеётся и обнимает Чонгука,       — Вот так, мы можем делиться радостью и счастьем через объятия, слова, – Намджун поправляет чёлку Чонгука, – в прикосновениях, – проводит тыльной стороной ладони по его щеке, – в поцелуях, – целует его в лоб, – в обычном присутствии рядом.       Намджун с такой любовью смотрит на Чонгука, положив руки на плечи, и тому кажется, что сердце его сейчас вырвется из груди. Или это счастье, Чонгук не знает, но это неспокойное копошение разливает приятное тепло по всему телу. Чонгук оставляет целомудренный поцелуй на его губах, выбрав этот способ как ещё неиспользованный. В ванную льётся тёплая вода, пытаясь заглушить громкие удары сердец.       Он помогает Чонгуку раздеться, снимает украшения и усаживает его в нагретую ванную, от чего тот весь сжимается. Его плечи поднимаются вверх, цыкает сквозь зубы и расслабляется. Ему нравится. А Намджун пододвигает корзину под белье и садится на неё подле ванны. Чонгук всё рассматривает свои руки сквозь толщу воды, заставляя рябить, и очень пугается, когда Намджун с ладошек льёт её на голову. Намджун только смеётся, не ожидая, что и ему прилетит порция в лицо. Видит бог, не хотел Намджун заливать ни собственную квартиру, ни соседей, но Чонгук вот решил по-другому, и потому они брызгаются водой друг в друга, громко хохоча.       Спустя пару минут игр, Намджун помогает ему помыться, заливает ванную пеной, от чего чувствует себя самым настоящим отцом, потому что Чонгук принимается строить из пузырьков какие-то башни, от чего выглядит очень сосредоточенным. Он часто занимался таким на небесах, когда было скучно. Только там его замки были прочными, несмотря на то, что сделаны из облаков. В ванной пузырьки лопаются и башни обрушиваются.       Намджун смотрит на одежду Чонгука, боясь её в руки брать. Она как будто из лунного света соткана, звёздами украшена и, как он уже отмечал, совсем невесомая. Он спрашивает, из чего сделана такая красота, на что Чонгук отвечает:       — Из лунного света и звёздной пыли.       И Намджун всё равно удивляется.       — А её хоть стирать можно? А то ничего не останется.       Чонгук облокачивается на бортик ванны, задумывается, смотрят на свои вещи, то на Намджуна. С его локтей капает вода.       — А зачем её... стирать? – Чонгук не совсем понимает смысл слова, и Намджун это замечает.       — Ты же упал, она вся в грязи и пыли. Посмотри, она ведь уже не белая, – Намджун показывает штаны во всю длину, на которых виднеются большие серые пятна.       Чонгук закусывает нижнюю губу и лишь пожимает плечами. Он никогда их даже не снимал, не было в том необходимости. Намджун аккуратно опускает одну штанину под струю воды и, радуясь, что она не растаяла как сахарная вата, принимается стирать грязные вещи прямо на руках.       — Намджун, мне холодно, наверное, – говорит спустя несколько минут Чонгук, неуверенно, потому что не понимает, то ли он чувствует.       Намджун проводит рукой по воде, в которой сидит Чонгук и быстро вытаскивает его.       — И давно тебе холодно?       — Нет, только сейчас стало так… – Намджун даёт ему большое полотенце, говоря, чтобы он стёр им с себя все воду и пену.       Чонгук делает это аккуратно, неуверенно, Намджун через зеркало видит и улыбается, прополаскивая одежду. Он оставляет её в раковине и поворачивается к Чонгуку, помогает ему, совсем (не)много смущаясь, вытирает его голову и оборачивает в это полотенце более сухой стороной.       — Вот так, а теперь пойдём в кровать.       Чонгук держит полотенце обеими руками, из поведения Намджуна он понимает, что просто так тут не ходят без одежды и это довольно смущающая вещь. Он усаживает Чонгука на свою кровать, идёт к шкафу, чтобы достать вещи.       — Сегодня без белья походишь, мы тебе потом ещё купим одежду, – Намджун приносит белую футболку и обычные спортивные штаны, – а пока будешь в моей.       Честно, Намджун даже перестать смущаться хочет, чтобы только Чонгука самому одеть. Он спрашивает, нужна ли тому помощь. Но парень лишь отрицательно машет головой, Намджун усмехается. Ему ничего не остаётся, как вспомнить об оставленной одежде в ванной и уйти, чтобы развешать её.       Чонгук принимает одежду Намджуна, рассматривает и отмечает лишь её совсем неестественный, но приятный запах. На вид она совершенно ничем не привлекает внимания. Не такая красивая, как его прежняя одежда. Он натягивается футболку и штаны и смотрится в зеркало на дверце шкафа, отмечает, что ему нравится то, как сидят на нём вещи Намджуна. Он улыбается своему отражению, вертится перед ним и совсем не замечает Намджуна, который стоит в дверном проёме. Его руки сложены на груди, он опирается плечом об косяк и наблюдает за Чонгуком. В следующую секунду его замечает Чонгук, улыбается ему солнечно.       Из незашторенного окна начинают проникать первые лучи поднимающегося солнца. Намджуну нравится, как Чонгука красиво обрамляет этот свет. Тот трёт глаза, зевая, и Намджун, обнимая его за плечи, ведёт к кровати.       — Ложись, солнце, ты устал и хочешь спать.       — Я не Солнце, я Чонгук, – Чонгук обижается на то, что Намджун успел забыть его имя.       — Это ласковое обращение к милым людям.       — Ты считаешь меня милым?       — Конечно.       Намджун расправляет кровать и укладывает в неё Чонгука, пристраиваясь рядом. Чонгук сразу льнёт к парню, заключая того в объятия. Сейчас не страшно, не горячо до боли и, действительно, хочется спать. Он поглубже укутывается в объятия одеяла и Намджуна, закрывая глаза.       Тишина обволакивает двоих, часы на тумбочке едва слышимо тикают, дыхание мерное и шуршание постели лишь прерывают безмолвие. Намджуну вставать через пару-тройку часов, но он всё равно прижимает Чонгука к себе, как будто знает его миллионы лет, как будто всегда так делал.       Он из прикрытых глаз поглядывает на подрагивающие ресницы Чонгука, на то, как волнами укладывается одеяло на его тело. Когда Намджун касается губами его поочерёдно падающих на глаза волос, он понимает, что значит «душа тянулась» у Чонгука, потому что его собственная тянется в ответ, крепко сплетаясь в замке из пальцев.       — Я обещаю дарить тебе любовь до конца наших дней. Ведь у людей их так мало.       — Обещаю быть рядом с твоей душой в этой жизни и искать её в следующих.       Намджун с улыбкой на губах смотрит на Чонгука, думает о том, что сейчас самое начало осени, его любимое время года. Сейчас жара августа уже не царствует, уступая прохладе ночи и приближающимся холодам, позволяя людям греться в объятиях и одеялах. Когда Намджун думал о том, что с ним должно было что-то случиться, он никогда бы не подумал, что это будет Чонгук.