Под снежной луной

Тэйлор. К моему счастью, синяков оказалось не так уж много, а те, что были, особого беспокойства не причиняли. Я поймал внимательный, в чем-то оценивающий взгляд Олби и улыбнулся. Нет, он все-таки очень милый, особенно сейчас, когда пытается спрятать за длинными волосами золотистые глаза, но при этом все же продолжает смотреть. Да еще и эти попытки не краснеть… - Олби, - позвал я его. – На меня можно смотреть, не рискуя заработать косоглазие. Я не против. Вот теперь он отчаянно покраснел и окончательно уткнулся взглядом в пол, отчего я едва не рассмеялся. Вместо этого придвинулся ближе и приподнял пальцами подбородок, сразу же попав в плен золотистых глаз. Не хищных, какие были там, у школы, напротив, они словно отражали отблески камина, не давая оторваться, словно от самого пламени. Теплые. Олби нервно облизнул нижнюю губу и застыл на месте, явно не зная, что делать. Что там между нами? Дружба? Прости, Браун, кажется, я не могу быть твоим другом, потому что… Потому что сейчас медленно наклонился, желая коснуться его губ, по которым только что пробежался кончик языка. Осторожно запустил руку в волосы, как будто так смог бы удержать его, если он вдруг захочет отстраниться. А дальше… Невесомый поцелуй, без оправдания, без долга за карточную игру. Потому что оправдания нет, потому что нет долга за карточную игру. Просто так хочется и дальше тонуть в этом золоте… Он вздрогнул и напрягся еще сильнее, во взгляде метнулась паника. Его ладони уперлись в мою грудь, пытаясь оттолкнуть, но как-то неуверенно, неубедительно. Особенно после того, что я увидел сегодня в школе. - Олби… - тихо выдохнул в его губы. Отчего-то не могу связать двух слов, не могу решить, что дальше? Хочется лишь обнимать его, пропуская сквозь пальцы светлый шелк волос. - Тэй, я… может, хочешь чаю? – он явно сказал первое, что пришло на ум, отъезжая от меня подальше и стараясь избежать объятий. Ага, чаю. Вот именно его сейчас и хочу, особенно с небольшим неудобством в виде тесных джинсов. - Нет, - только и произнес я, схватив парня за руку и мягким движением опрокинув на меховую шкуру. Устроив руки по обе стороны от его головы, навис сверху и снова внимательно посмотрел в глаза, чтобы убедиться в ответном желании. Ведь не могу же я перепутать этот блеск с неприятием, или, чего хуже, отвращением к происходящему? Зрачки расширены, а дыхание такое отрывистое. Нельзя так дышать, Ол, нельзя. Уже не сомневаясь, наклонился снова и на этот раз настойчиво поцеловал чуть приоткрытые губы, языком обвел их контур. Он снова попытался меня оттолкнуть, но совсем вяло, при этом ответив на поцелуй. Неумело, но очень пылко. Обхватив его запястья одной рукой, завел их над головой, чтобы не мешали, свободной погладил распростертое подо мной тело и ладонью проник под темную водолазку, чтобы коснуться, наконец, гладкой и, черт, такой горячей кожи. Олби вздрогнул всем телом и, закусив губу, сжал ноги, не пытаясь, однако, вырваться. Ох, что же он со мной делает, определенно, нельзя так реагировать. Скользнув рукой вниз, я погладил бедро, затянутое в джинсу, и одним движением закинул его ногу на свою талию, губами спустился к шее, покрывая поцелуями. Браун тихо, едва слышно застонал и сам меня обнял, приподняв бедра. Боже, как он стонет. А мне, кажется, срывает крышу от него, потому что, отпустив запястья, я принялся стаскивать эту уже ненавистную водолазку. Кое-как вытряхнув его из одежды, вплел пальцы в волосы и в перерывах между поцелуями почти прорычал: - Даже не думай, что отпущу тебя… Не дожидаясь реакции, лихорадочно принялся расстегивать молнию на джинсах, чтобы ощутить возбуждение, его ладонь потянул к своему паху. Он не возражал. Неловко, немного лихорадочно расстегнул мои джинсы и неуверенно погладил член. Олби смотрел прямо на меня, краснея еще больше, хотя, куда уж? Чтобы не смотреть на это убийственно-невинное выражение лица и не чувствовать себя каким-то маньяком, покушающимся на невинность, впился жестким поцелуем в его губы, прикусывая нижнюю. Ладонью же настойчиво поглаживал его член, спустив джинсы на бедра. Он так же тихо, но протяжно застонал, подаваясь вперед и в свою очередь сильнее сжимая мой член. Толкнулся ему навстречу, и, оторвавшись от губ, просто смотрел на него, теряясь в ощущениях. Хочется гладить, целовать, не отпускать его из своих рук, думать, что будет завтра, когда с утра пройдет этот адреналин после драки, возбуждения и отблеска пламени в глазах… Олби. Как же хорошо! Все мысли о том, что нельзя было допускать подобного, поддаваться странным чувствам вылетели из головы давным-давно. Сейчас я просто наслаждался. Наслаждение накатывало волнами, становясь все сильнее, казалось, что это оживший сон. Тэй, который прижимается ко мне, ласкает. Но нет, и я сам могу протянуть руку, неуверенно провести пальцами по его груди, не забывая ласкать его член. Надеюсь, все делаю правильно, опыта в подобных делах у меня нет совершенно. Судя по шумным вздохам и жаркими поцелуям, ему тоже нравится находиться со мной рядом, да и движения навстречу моей руке стали интенсивнее. Я потерялся окончательно в ласках, горячих поцелуях. Еще немного и все тело выгнулось, в глазах потемнело. Застонав, непроизвольно вцепился в плечи Тэя. В ответ моим действиям, он сильно прижал меня к себе, прошептав что-то совсем неразборчивое куда-то в шею, и в следующий миг я ощутил на своих пальцах теплые тягучие капли. Несколько минут мы просто лежали вот так, обнявшись и пытаясь прийти в себя. До меня медленно доходило, что все происходящее действительно правда. Сразу стало немного неудобно. Какие отношения теперь у нас сложатся? - Тэй? – неуверенно позвал я. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и вполне серьезно проговорил: - Олби, вот даже не вздумай сейчас говорить о морали, совести, грехе и прочем – не поверю. Я прекрасно знаю, что тебе понравилось, также как и мне. Да и ты сам мне нравишься, - Тэйлор быстро поцеловал меня в уголок губ и, солнечно улыбнувшись, лег рядом, крепко прижав к себе. Сразу стало так спокойно. Глаза закрылись сами собой. Последнее, что помню – Тэйлор вытирает нас своей футболкой и, устроившись удобнее, накрывает одеялом. Тэйлор. Засыпать рядом с этим парнем оказалось неожиданно приятно, особенно когда он, повозившись, устроил голову на моем плече. Поцеловав его в висок, я очень быстро уснул, стоило только закрыть глаза. Проснулся же оттого, что начал замерзать, лишившись тепла тела Олби. С трудом разлепив глаза и мысленно обложив особо ласковыми ту шавку, из-за которой сейчас ныли пострадавшие части тела, я огляделся, ища взглядом Брауна. Он, взъерошенный после сна, сидел рядом. Мне кажется или его действительно трясет? Не понял, вроде когда засыпали, все было нормально. Ответ пришел почти сразу – дверь открылась, и на пороге застыл его отец. Он посмотрел на нас так, что сразу стало не по себе. Казалось, что он готов прибить Олби прямо здесь. Но Браун-старший развернулся, и вышел, хлопнув напоследок дверью. - Олби, - взволнованно позвал его, аккуратно положив руку на плечо. Но, не дождавшись ответа, просто притянул к себе и зарылся носом в макушку. - Тэй, мне надо идти, - едва слышно отозвался он. Ну что за жизнь? Стоит только расслабиться и порадоваться, что все, наконец, хорошо, когда наступают вот такие моменты. И ведь я знаю, что ничего хорошего Брауна дома не ждет, родители вообще редко радуются, если застают своих детей в неоднозначных ситуациях, а уж в случае с его садистом-отцом. - Пообещай, что обратишься ко мне, если он попробует что-то сделать с тобой, - тихо проговорил я, не спеша отпускать. - Тэй, пожалуйста, это не та ситуация, в которую ты можешь вмешаться. - Просто пообещай. Я хочу быть уверен, что с близким мне человеком все хорошо, - с нажимом проговорил, расцепляя объятия. - Ты же знаешь, что мне в любом случае достанется, - вздохнул он, - но это не в первый раз, переживу. Обещаю, если ситуация выйдет за рамки обычной, я с тобой свяжусь. Доволен? Кивнул, впрочем, верить его словам и не собирался, уж слишком явно трясло Брауна, да и убийственного взгляда его папашки мне еще долго не забыть. Олби. Идти домой было страшно. Мысли путались, а в горле прочно обосновался противный ком. Даже дышать было тяжело. Больше всего хотелось трусливо забиться в какую-нибудь дыру и не вылезать оттуда как можно дольше, пережидая неизбежную бурю. Но в этом случае отец мог перенести свой гнев на маму или Арни. Нет, я должен ответить за собственную глупость. А ведь мог бы вести себя по крайней мере осторожнее. Дом появился в поле зрения слишком быстро, точнее, мне так показалось. Хотелось замедлить шаг, свернуть в сторону, но вместо этого нужно было идти вперед, к двери. Я не останавливался до тех пор, пока не оказался прямо перед ней. Открыть ее получилось не с первого раза – руки немилосердно дрожали. Но, в конце концов, замок щелкнул, и я, задержав зачем-то дыхание, зашел внутрь. Что произошло дальше, даже не успел заметить. Лишь услышал свист рассекаемого воздуха и в следующий миг плечо словно пронзили насквозь, боль была адской. На автомате тут же сжал его ладонью и слишком поздно понял, что это было. Отец, не жалея силы, хлестнул меня серебряной цепочкой. Однажды он мне ее показывал, когда рассказывал про охотников. С такими они охотились на оборотней. Хитрое и ужасное приспособление. Одежда порвалась, и цепь ощутимо задела кожу, обмотавшись вокруг руки. По инерции я зажал рану, вместе с цепью, ладонью. Отец с той же силой дернул ее обратно, и руку я убрать не успел. Специально сделанные, непрочные звенья тут же разомкнулись, застревая в коже плеча и ладони. Перед глазами потемнело от боли, поверить не могу что отец намеренно ранил меня серебром. Одно дело, когда оно соприкасается с кожей, и совсем другое когда попадает в рану. Скоро рука начнет неметь. От второго удара увернуться тоже не получилось. Я даже не видел цепь, только слышал ее зловещий свист. На этот раз основной удар пришелся по спине и другому плечу, но обожгло и кожу у основания шеи. А если бы он попал с такой силой чуть выше? От ужаса и боли комната начала плыть перед глазами. Обратный рывок чуть не опрокинул меня на пол, цепь напоследок снова обожгла оставшимся в коже серебром. Я с трудом выпрямился и пошатываясь попятился назад. Похоже, отец совсем невменяем. Далеко уйти не успел: тихий рык, всего одно неуловимое движение, и его пальцы с силой сжали мою шею. Не обращая внимания на нанесенные серебром раны я пытался разжать его пальцы, но ничего не получалось. Ведь с возрастом лугару набирают силу, а не теряют ее, как люди. Воздуха не хватало. Что же делать?! - Отец, перестань! – Арни повис на его руке, но отец одним движением отбросил его к стене. Он точно не контролирует себя! Никогда раньше отец не поднимал руку на брата! - Виджей! – мама. Нет, нельзя, чтобы она подходила, только не сейчас. Арни успел перехватить ее на полдороге. - Прекрати! Он же твой сын! – впервые слышал, чтобы мама кричала так отчаянно. Она продолжала кричать что-то еще, но уже не мог понять, что. В какой-то момент я понял, что могу снова свободно дышать, закашлялся, жадно хватая ртом воздух. Кто-то подхватил меня и повел в сторону двери. Арни, да, судя по запаху, точно он. Мы уже успели отойти от дома на приличное расстояние, когда у меня снова получилось нормально воспринимать и видеть окружающий мир. Первой мыслью было: «там осталась мама…» - Арни, иди домой, помоги маме. Я сам доберусь до леса, - горло словно наждачкой натирало, голос был противный и хриплый. - Но… - Пожалуйста, Арни, я правда смогу дойти. Брат тяжело вздохнул и аккуратно отпустил меня: - Хорошо, только будь осторожен. Глядя вслед уходящему брату, я думал лишь о том, чтобы с мамой было все в порядке.