Под снежной луной

Олби. Я уже несколько дней жил в доме Тэйлора и понимал, что долго так продолжаться не может. Мне нравилось здесь, можно было расслабиться и не думать ни о чем плохом, но… Нельзя быть здесь постоянно. Для начала следовало вернуться в лесной дом, а там будет видно. Вечером, выбрав момент, я подошел к Тэйлору: - Тэй, думаю, мне не стоит больше у тебя оставаться. - Только не говори, что тебе нужно вернуться к этому уроду, - сразу же нахмурился он. – Мне проще связать тебя и запереть в моей комнате, чем смотреть, как ты будешь открывать ту дверь, - он кивнул в сторону моего дома, виднеющегося в окне. – Один раз уже стоял и смотрел, я твой взгляд до конца жизни не забуду. И твоих ран на теле, поверь, тоже. Я невольно вздрогнул. Расслабившись, мне даже удалось на какое-то время отодвинуть воспоминания о случившемся недавно. - Нет, я хочу вернуться в лес. Пока не знаю, что делать дальше, но и оставаться у тебя я не могу, Тэй. В конце концов, у меня есть мама и брат. Отец… он в последний раз ударил Арни. Уверен, с ним все в порядке, но он не привык к такому и ему тоже нужна поддержка. Тэйлор тяжело вздохнул, притянул к себе и крепко обнял, поцеловав в висок. - Я понимаю, Ол… Понимаю, что не имею права тебя задерживать, кто я такой, чтобы пытаться. Но… Я пойду с тобой, хорошо? - Буду только рад, - с облегчением вздохнул я. Быть одному совсем не хотелось. - Вот и хорошо, - улыбнулся он в ответ. – Пошли собираться? - Угу. Сборы не потребовали много времени. Точнее, у меня не было вещей вообще, и я собирал то, что считал нужным Тэй. Несколько раз он спускался вниз, притащив целый запас продуктов. Мы были готовы ближе к вечеру. Он предлагал подождать до завтра, но я отказался. Не хотел мучиться еще больше, возвращаясь из тепла и уюта в промозглый холод. Тэйлор. Родители довольно быстро согласились с тем, что я поживу в лесном домике Олби, хотя и пытались уговорить нас остаться. Но я понимал, что Браун вряд ли согласится, все же некомфортно чувствовать себя постоянным гостем в чужом доме. Мама приготовила кучу еды, которой хватило бы на неделю, а вот отец… Перед нашим выходом из дома он, тихо подозвав меня к себе, молча дал мне обрез и кучу патронов к нему. По большей части – серебряных, объяснив, что лучше быть подготовленным к встрече с оборотнями, раз уж информация об их присутствии здесь подтвердилась. Я был этому только рад и скорее всего, не предложи он, сам бы попросил оружие. Как говорится – на всякий случай. Олби об оружии я говорить не стал, аккуратно спрятав его под теплым черным пальто. Куртку пришлось практически насильно надевать на Брауна, пригрозив, что если он не оденется, останется дома без вариантов, даже если придется выполнить угрозу связывания. За окном, к моему счастью, еще не начинало темнеть, но выходить пришлось довольно быстро, чтобы потом не блуждать в темноте по заснеженному лесу. Уже когда мы подошли к дому, Олби неожиданно застыл на месте, к чему-то настороженно прислушиваясь. - Ол…Что-то не так? – тихо спросил я, замерев рядом с ним. Но ответить он не успел, так как из-за деревьев показалась фигура Брауна-старшего, от чего меня заметно передернуло, а внутри закипела злость. - Что вам нужно? – бросил я, автоматически засунув руку за пазуху и нащупав холодный металл обреза. Но он проигнорировал меня. С невероятной скоростью он подошел к нам и резко дернул Олби за руку к себе. Этого я терпеть уже не мог, злость застилала глаза. Как он смеет его трогать, после того, что сделал? После того, как чуть не убил собственного сына и вышвырнул его на произвол судьбы? Впрочем, злился недолго, пришло другое – тот самый инстинкт охотника, который во мне взращивали всю мою жизнь. А значит, ему действительно лучше не делать лишних движений. - Отпусти. Его. Сейчас же, – холодно проговорил я, мгновенно доставая обрез и снимая его с предохранителя характерным щелчком. - Лучше убери, охотник. Я успею уклониться, а вот Олби еще слишком молод и вполне может попасть под серебряную пулю, - холодно усмехнулся этот… - Вы так уверены, что сможете уйти от выстрела? – хмыкнул я в ответ. – Я научился стрелять в 6 лет, и уж поверьте, одно неверное движение и я прострелю вам голову. Быстрая регенерация лугару в вашем случае станет мучением, когда серебро будет медленно разъедать нервные окончания мозга. Самое страшное было в том, что я это знал. Знал, что могу убить его, если с головы Олби упадет лишь волос, вот только внутри никакой жалости, а лишь желание, чтобы он сделал этот неправильный шаг. Он лишь улыбнулся: - Уверен. Все же, мальчик, тебя учили охотиться на жалких оборотней. Не забывай об этом. Конечно, ранить ты меня сможешь, но убить – нет. - Возможно, зато смогу я, - послышался голос отца, на который я не спешил поворачиваться, продолжая держать на прицеле Брауна-старшего. – Оставь мальчиков в покое, и поговорим спокойно. - Поговорим, - прищурился Браун и отпустил Олби. - Тэйлор, идите в дом, - проговорил отец и я, с трудом заставив себя отвести взгляд от этого урода, притянул Олби к себе, обняв за талию. И только почувствовав его рядом с собой, опустил ружье. Олби. Первой моей мыслью было: «откуда у Тэя оружие?». Уже потом пришло осознание, что он действительно может без жалости убить. Да, это кажется ненормальным для живущих среди людей, чуждым. Но, все же, его действительно воспитали как охотника. Это было немного жутко – видеть его таким. Пребывая в полной растерянности, я зашел за ним в дом и покорно опустился на шкуры, невольно прислушиваясь к звукам снаружи. Пока не было слышно явных звуков схватки, скорее, ее преддверие, изучение противника. Больше всего хотелось зажмуриться, не видеть, не слышать. Но я так поступить не мог. Все это началось из-за меня. Собственное бессилие сводило с ума. Я отчаянно пытался понять, что мог сделать, но ничего не приходило в голову. Запах… этот запах стал для меня настоящим спасением! Совсем близко! Бегло бросив Тэю, что скоро вернусь, я выскочил за дверь, на ходу обернулся и со всех ног помчался к нашему дому. Они вернулись! Вот и дом, а возле двери – бабушка с дедушкой. Радостно оскалившись, кинулся к ним. Они наклонились одновременно, обняли с обеих сторон. Я был безумно рад видеть их обоих, но времени не оставалось. Вывернувшись из объятий, кинулся обратно в лес, то и дело оглядываясь. Переглянувшись, они побежали за мной. Их способности позволяли не отставать даже в облике человека. Мне до такого расти еще очень долго, как и отцу. Мы успели вовремя: мой отец и отец Олби, еще ходили вокруг друг друга, обмениваясь редкими репликами. - Виджен, что здесь творится? – одного рыка дедушки хватило, чтобы остановить обоих. Теперь все будет хорошо. Я медленно побрел в дом, даже не оборачиваясь обратно. Не хотелось ничего, просто лечь и лежать, не думая, не беспокоясь… Но, прежде всего, нужно было убедиться, что с Тэем все в порядке. Тэйлор сидел у камина, глядя на полыхающие в нем поленья, только повернул голову, когда открылась дверь. Он молча рассматривал другой мой облик, но до обреза, лежащего около него, так и не дотронулся. Узнал меня даже в таком виде и через несколько минут, показавшихся вечностью, подозвал к себе. Устало подойдя, я вытянулся на шкурах и посмотрел на него, гадая, как он поведет себя сейчас. Тэйлор лег рядом и обнял меня за шею, запустив пальцы в белоснежную шерсть на загривке. Его заметно потряхивало, а серые глаза все еще смотрели холодно и отстраненно. Мы так и уснули в обнимку. Для нас обоих произошло слишком много выматывающих событий. *** Уже на следующий день бабушка с дедушкой забрали нас из дома отца. Оказывается, мама смогла, наконец, дозвониться до них и, рыдая, умоляла приехать. Конечно, они тут же сорвались, благо, и так планировали возвращаться из своего путешествия, и были не так далеко от родного города. Отец остался один в доме и на него навесили временное табу… Теперь для лугару он не существовал. У него не появится ни один сородич, до тех пор, пока он не заслужит прощение и пока дедушка не снимет запрет. Ему, в том числе, запрещено приближаться и к нам. Мама до сих пор была подавлена и старалась больше времени проводить рядом со мной. У Арни тоже был стресс, хотя он и старался этого не показывать. Я заметил, что в последнее время с контролем почти нет проблем, чему сильно удивился. При помощи дедушки мне удалось вспомнить, что в глубоком детстве, обернувшись, столкнулся с диким зверем и едва смог унести лапы. Конечно, сразу побежал к отцу, но он лишь отругал, сказал, что какой-то зверь не должен быть опасен для лугару. Именно тогда начались проблемы. Как объяснил дедушка, тем самым отец подтолкнул меня к агрессии, благодаря которой появлялась дополнительная сила, которая могла обеспечить победу. Маленьких лугару очень важно воспитать правильно. С появлением дедушки и бабушки затихли оборотни. Они чувствовали многократно превосходящую их силу и не высовывали лишний раз носа. Во время полнолуния оборотни уходили как можно дальше от города, чтобы не спровоцировать неприятности. Семья Тэйлора купила неподалеку дом побольше и я стал частым гостем там, как и он – в нашем. Хотя… иногда я скучал по его чердаку, с которым связаны такие приятные воспоминания. Тэйлор. Говорят, волки выбирают себе пару на всю жизнь и преданы ей до конца дней… Наверное, сущность охотника перенимает повадки тех, на кого приходится охотиться… Прошло чуть менее десяти лет с тех пор, как я впервые услышал вой моего личного волка, но теперь могу узнать его голос из тысячи других, которые покажутся остальным людям одинаковыми. Но мы далеко не обычные люди, потому что иногда я засыпаю, запуская пальцы в жесткую шерсть. А ему приходится наблюдать за тем, как я готовлю серебряные патроны и учу стрелять племянников, беспокойных мальчишек-близнецов моей сестры. Несмотря на мое, поначалу более чем стойкое, желание быстрее уехать из этого снежного края, я остался и теперь работаю хирургом в больнице города Барроу. А Олби постоянно ждет меня с ночных смен, неизменно встречая у дверей с чашкой горячего шоколада. Нашим любимым местом по-прежнему остается домик в лесу и небольшая поляна, которая летом кажется изумрудной под лучами солнца, смягченного вершинами секвой. Вот и сегодня, в мой день рождения, я иду туда, зная, что там мы будем настоящими. Потому что ему не нужно сдерживать свою силу в шутливом спарринге со мной, а я могу не беспокоиться, что мои неосторожные движения переломают ему кости. Будут сильные удары лапой, отчего я упаду на траву, но умудрюсь потянуть его за собой. А потом он обратится, примет человеческий облик и я буду целовать его горячие, немного обветренные губы, прижимая к себе, и знать, что так будет всегда.