Ошибки

      Воскресное утро. Адриан и Нино сидели в гостиной на диване и о чём-то разговаривали, стараясь сильно не шуметь. Оба были уверены, что Хьюго ещё крепко спит, так как на часах было только пол восьмого утра. Когда по особняку разнеслась трель дверного звонка, и со второго на первый этаж пронесся тайфун с криком: "Это ко мне!", мужчины удивились. Когда этот тайфун привёл в дом курьера, они молча недоумевали. Но когда под его руководством в дом зашли трое мужчин и каждый держал в руках по большому ящику, друзья потеряли связь с реальностью.

***

      Хьюго сидел в столовой вместе с крёстным и отцом и его лицо буквально светилось. Мужчины переглядывались между собой, но ничего не говорили. У Нино терпение лопнуло раньше. - Хорошо, я спрошу, - он поправил свои очки и посмотрел на крестника, - Кто это был? - Кто? - брюнет удивился так, словно всё это время его не было в этой комнате, а сейчас его спрашивают о том, что произошло в момент его отсутствия. Он перевёл взгляд на Адриана, как бы прося у него помощи, но отец смотрел на него таким же заискивающим взглядом, и надежда на спасение покинула его. - Те люди с огромными ящиками, несколько минут назад покинувшие твою комнату, - Ляиф был явно обеспокоен таким поведением Агреста младшего. Не вляпался ли мальчик в какие-нибудь неприятности? - Ааа... Нууу, я. То есть...ну, да! Нам задали в школе задание по ботанике. Угу, разбить сад из любых цветов. Именно так. Я выбрал розы. - Парень старался не смотреть им в глаза, поэтому его взгляд метался по всему помещению. Он улыбался настолько широко и кивал настолько интенсивно, что ему конечно никто не поверил. Встав из-за стола, он извинился и практически бегом отправился в свою комнату. Адриан и Нино смотрели ему вслед. - И как же зовут его "задание"? - Ляиф показал в воздухе кавычки. - Понятия не имею. - Произнёс блондин, понимая, что упустил что-то важное в жизни своего сына.

***

      Что объединяет всю молодёжь Парижа? Кто-то скажет, что это музыка, кто-то назовёт фильмы, книги. Но на самом деле, это видеоигры. Вот уже несколько лет подряд в столице проводятся соревнования среди школьников. Это, на первый взгляд бесполезное, мероприятие не является тратой времени, как о нем отзываются учителя. Оно позволяет ребятам выработать навык коммуникации и общения, там они знакомятся с новыми людьми и находят друзей, что очень важно в современном обществе. Сейчас Эва и Эмма шли домой к первой, чтобы потренироваться перед отборочным туром. Соревнование состоится через неделю, а через три дня будет решено, кто будет представлять коллеж Франсуа Дюпон. Ни у кого не было сомнений, что брюнетка попадет в число этих людей. А вот Эмма не так сильно любила видеоигры как её подруга, поэтому была больше мишенью, чем достойным соперником. Блондинка отпиралась как могла, но если Куффен что-то пришло в голову, то её уже так просто не остановить. - Хорошо, - вымученно проговорила Дюпэн-Чэн, - но через полчаса я должна быть дома и практиковаться в игре на фортепиано. - У меня дома есть фортепиано, позанимаешься там, - Эмма хотела было сдаться, но затем в её голову пришла мысль. - А мы никому не будем мешать? - Нет, дома только папа. Но он не будет против, он у меня классный. А Эрик ушёл с Агрестом бла-бла-бла. - Эмма с непониманием посмотрела на подругу. - Он что-то говорил, но я его не слушала, - она улыбнулась блондинке и, схватив её за руку, ускорила шаг.

***

- Пааааап, я дома, - из соседней комнаты вышел высокий мужчина (он был, наверное, на две головы выше Эммы), с растрёпанными черными волосами и голубыми глазами. Эва была очень похожа на него. - Разреши познакомить тебя с моей одноклассницей. Эмма Дюпэн-Чэн. Блондинка приветливо улыбнулась и немного неловко почесала затылок. Она всегда так делала, когда смущалась или нервничала. - Рад снова тебя видеть, Эмма. - Она засмущалась ещё больше и немного нахмурилась. - Вы меня с кем-то путаете, мы не...- Лука хмыкнул себе в руку. - Прости, ты меня не помнишь. Мы уже встречались, когда ты была совсем маленькой. Твоя мама была моим другом. - Большие васильковые глаза стали ещё больше от полученной информации. Почему же мама ничего не рассказывала о нем? Мужчина пристально смотрел на неё. От этого взгляда ей стало не по себе, и она опустила глаза в пол. Эва, абсолютно не понимавшая, что здесь происходит, медленно переводила взгляд с подруги на отца и обратно. - Твои глаза, - Лука немного робко указал рукой на её лицо. - А что с ними не так? - непонимание брюнетки росло с каждым мгновением. Эмма в панике начала что-то лепетать. - Ну, я... Это... В детстве плохо видела, да! И у меня были очки. Такие маленькие и круглые, а потом всё прошло. Ха-ха, ага. Зарядка для глаз и морковь творят чудеса, - Дюпэн-Чэн буквально с мольбой смотрела на мужчину, и он все понял. - Ладно, мышонок, мне пора, - он обратился к дочери, и Эмма выдохнула. - Вернусь через пару часов. Не скучайте. Брюнетка кивнула, а затем проводила взглядом отца. Сцена, что произошла сейчас в их гостиной, никак не хотела укладываться в голове.

***

      Отработав на Дюпэн-Чэн все свои коронные приемы и выиграв у той со счётом 25:0, Эва всё-таки разрешила подруге вернуться домой. Зайдя в дом, Эмма первым делом отправилась на поиски мамы. Уж очень ей хотелось спросить у той, почему Маринетт ей никогда не говорила о своё друге по имени Лука. Когда блондинка зашла в гостиную, то обнаружила свою маму, сидящую на диване и смотрящую новости. Вечеров, когда Маринетт просто так сидела и отдыхала, было крайне мало. Женщина вкладывала всю себя в свою любимую работу, именно поэтому в свои 33 Дюпэн-Чэн известна на всю страну своими работами и талантом. Эмма очень гордилась своей мамой, хотя ей бесспорно не хватало внимания женщины. Маринетт старалась всё своё свободное время посвящать исключительно дочери. Но этих нескольких часов катастрофически не хватало. Наверное, поэтому Эмма попросилась стать моделью, чтобы хотя бы на работе проводить время с брюнеткой. Заметив дочь, Маринетт широко улыбнулась. - Привет, - она развела руки, приглашая Эмму в объятия. Они любили так лежать перед телевизором. Девушка не могла и не хотела противиться, уж очень ей не хватало общества мамы. Устроившись в объятиях Маринетт, блондинка почувствовала тепло и уют, которые исходили от неё. Они пролежали в тишине несколько минут. - Мама, - Эмма приподнялась на локтях и легла на живот, - а тебе что-нибудь говорит имя Лука Куффен? Маринетт посмотрела на дочь странным взглядом. Раньше Эмма никогда не задавала ей таких вопросов. - Да, а что? - Просто это отец моей одноклассницы. Я сегодня встретилась с ним, и он сказал, что вы были знакомы. - она посмотрела на маму выжидающим взглядом, но Маринетт продолжала молчать. - Почему ты мне о нём не рассказывала? - Я рассказывала тебе о нём. Помнишь, я говорила о твоём первом походе в зоопарк? - девушка нахмурила светлые брови. Маринетт рассказывала, что в тот раз её знакомство с жирафом прошло не очень хорошо. - Я помню, что мне тогда было три? - Два с половиной. - Да, точно. И я ходила в зоопарк с...дядей Лукой, кажется. - Тут к девушке пришло осознание. - Так это был он? - Да, - Маринетт улыбнулась. - Вы тогда подружились с его дочерью Эвой. Она немного старше тебя. - Она моя одноклассница, - блондинка начала вспоминать эту историю, которую мама рассказывала ей пару лет назад. - Правда? Здорово. Лука рассказывал, что тогда вы весь день ходили по парку, держась за руки, - брюнетка улыбнулась, погрузившись в воспоминания, - он был моим лучшим другом. Он и его жена. Луиза часто забирала тебя к себе, когда мне нужно было готовиться к экзаменам в школе дизайна. Её сын, Эрик, признавался тебе в любви и обещал жениться, - Эмма улыбнулась, - правда это происходило в песочнице и говорил он очень плохо, поэтому его слова нам переводила Луиза. Но это было действительно мило. Блондинка представила, как маленький Эрик в перерывах между постройкой куличиков из песка немного шепеляво (что, кстати, не ушло и сейчас) признается в своих чувствах вечно улыбающейся и беззубой Эмме. Эта картина вызвала волну тихого смеха, а затем на смену этим чувствам пришел вопрос. - Но почему вы перестали общаться? - Маринетт опустила голову. Её взгляд потускнел. - Потом я уехала в Марсель, никому не сказав, - она пожала плечами. - Это было грубо. Они помогли мне в самый трудный период моей жизни, а я сбежала, даже не поблагодарив их. Надеюсь, что у них всё хорошо. Эмме стало жалко маму. Они никогда не умели показывать свои чувства. Обе были слишком стеснительными, чтобы показывать эмоции на людях. Блондинка точно знала, что Маринетт тяжело далось расставание с родным городом, расставание с родителями, расставание с ней. Эмма легла на колени к женщине и прижалась к ней. Брюнетка тепло улыбнулась и погладила волосы дочери, заплетённые во французскую косу.