Жёлтый зонтик

      Холодная майская ночь. Ветер завывает над крышей дома, нагоняя тоску на жителей двухэтажного здания. Пак Чанёль, сидя за пустым столом, смотрит в окно на синее небо. Безжизненное полотно редко разрезают полосами самолёты, переполненные пассажирами. Эти счастливые люди наверняка тепло сжимают свои паспорта, находясь в предвкушении прекрасного отдыха.       Двадцать первый год жизни Чанёля. Второй год жизни с собакой в съёмной квартире. Год, как муза посетила молодого музыканта и исчезла, не назвав своего имени.       Шестое мая. Час ночи.       Ровно год назад в это же время в квартире Чанёля зазвонил дверной звонок. На пороге стоял молодой человек с мокрым жёлтым зонтиком и коробкой торта в правой руке и чёрным чемоданчиком в левой. На его шее был завязан яркий пурпурный шарф, а чёрное кашемировое пальто промокло насквозь. Удивлённые глаза бегали от одной неизвестной детали к другой, пытаясь разглядеть квартиру за большой спиной хозяина, а губы сложились в причудливое «о».       Чанёль устало подпёр дверь своим телом, не открывая её до конца. Неделя выдалась тяжёлой и бессонной, поэтому парень был невероятно раздражён ночным вторжением.       — Доброй ночи! Здесь живёт Бён Хёсон? — продрогшим голосом интересуется молодой человек. Он сочувствующе смотрит на сонного, потирающего глаза Чанёля, и неловко улыбается.       — Не знаю такой, — чешет затылок Пак, поправляя сползающие шорты.       — Ох, простите, ради Бога! У меня разрядился телефон и я не смог узнать точный адрес. — Парень кланяется и делает шаг назад. — Простите ещё раз!       — Всё хорошо, — пытается дружелюбно ответить Чанёль сквозь зубы. Его сон нарушили из-за какого-то пустяка. Ошибки.       — Простите, что потревожил ваш сон! — слышится извиняющийся голос, но Чанёль уже спешит закрыть дверь.       — И вам спокойной ночи, — выдыхает Пак и захлопывает железную дверь. В его голове крутится только настырная мысль о прерванном сне.       Утром того же дня, собираясь выгуливать собаку, Чанёль натыкается в подъезде на спящего человека. Это всё тот же чудик с жёлтым зонтиком и пурпурным шарфом, больше напоминающим огромный плед. Ночью это создание не вызвало ничего кроме раздражения, но на свежую голову проснулись жалость и совесть.       Светлые волосы, вьющиеся из-за влаги, нелепо вылезали из-под милой шапки с огромным помпоном. Красный нос с несколькими веснушками аккуратно примостился на сгибе локтя.       — Что же ты спишь в подъезде? — неразборчиво бормочет Чанёль, проходя мимо спящей тушки.       Он выгуливает собаку около часа, мысленно надеясь, что этого странного молодого человека выгонят злые соседи. Из головы никак не вылезает ночной диалог. Парень потерялся? Приехал к подружке? К родственникам? По ходу размышлений всплывают детали, из-за которых становится стыдно. Вместо того, чтобы предложить помощь, Чанёль эгоистично думал о своей тёплой кровати и его не заботили проблемы незнакомца.       Тучи, вновь собирающиеся на небе, намекают на дождь, поэтому Чанёль вместе с собакой спешит вернуться в дом. Но успевает промокнуть. В подъезде, всё также сгорбившись у стенки, сидит ночной гость. Пак проходит мимо, по пути доставая ключи из кармана. В спешке он не замечает, что пёс отстал от него и уже вовсю обнюхивает приятно пахнущего незнакомца.       — Ури! — зовёт собаку Пак и поворачивается. Картина не самая приятная для злого Пака.       — Какое чудесное имя, — устало улыбается незнакомец, протягивая тонкую руку к любопытному животному. Мокрый нос счастливо тычется в мягкую ладонь под аккомпанемент тяжёлого вздоха Чанёля и звук упавших на плитку ключей. — Извините, что потревожил, но не могли бы вы…       — Не мог. — Резко отвечает Чанёль, поднимая с плитки ключи. — Прошу вас покинуть подъезд или же поскорее найти нужную квартиру. Тут не место для ночлега.       — Мне бы всего лишь зарядить телефон… — не успевает договорить незнакомец, как слышится хлопок закрывшейся двери.       Самое ужасное, что мог сделать Чанёль, он сделал. Испортил день не только себе, но и другим. Показал своё «фи» и проявил крайнюю недоброжелательность. На самом деле он очень понимающий и добрый, всегда всем помогает и не остаётся равнодушным, но эта чёртова неделя сделала из него чёрствый ненавистный комок. И погода на улице омерзительная.       Собравшись с мыслями, Пак заваливается на диван, прихватив гитару, и до самой темноты лениво перебирает струны. Он забывает обо всём, погрузившись в музыку собственного сочинения, но поскуливания рыжего корги намекают на то, что пора бы поднять свою пятую точку с мягкого дивана.       Парень натянул спортивки, прихватил толстовку и взял со стола ключи. Пёс в нетерпении стоял перед дверью с открытой пастью и радостно вилял хвостом.       — Да, кроха, сейчас я выведу твою волосатую задницу на улицу, — улыбаясь, произносит Пак и открывает дверь. Он ненароком  смотрит на лестничную клетку, но она пуста. Будто никакой чудик с жёлтым зонтиком и не сидел вот тут в пяти метрах.        Осознание того, что незнакомому человеку пришлось испытать на себе жестокие колючки, неприятно скребло на душе Чанёля.  За целый день он отдохнул и немного переосмыслил своё поведение. Даже был готов предоставить помощь.       — А это что такое? — тихо спрашивает парень сам у себя, смотря на коробку перед дверью.       Картонная подарочная коробка с прозрачной крышкой, перевязанная красивой алой лентой. Прямо под краешек ленты вставлена записка с номером квартиры «61».       Чанёль впал в ступор, понимая, что это его квартира. То есть, кто-то оставил ему записку. И торт. Да, в эту коробку упакован торт.       Наклонившись к предмету, совершенно позабыв обо всех правилах безопасности, парень берёт коробку в руки и достаёт записку. Человечек с рожками, сидящий на правом плече, кричит о том, что следует выбросить и торт, и записку. А вот ангелочек на левом настаивает на прочтении, напоминая о том, что Чанёль ни крошки в рот не брал со вчерашнего вечера. Победил, как ни странно, урчащий желудок.       Не задумываясь, Чанёль раскрывает аккуратный квадратик.       «Мне сегодня исполнилось двадцать два года. Но за всю свою короткую жизнь я не встречал более прекрасного человека, чем вы!»       В этот самый момент Чанёль улыбнулся. Сегодня ровно год с той самой встречи. Записка прикреплена магнитиком к холодильнику, а алая лента, аккуратно сложенная, хранится в верхнем ящике личного стола. Чанёль с восторгом вспоминает вкус того восхитительного торта, который так запомнился в холодную дождливую майскую ночь.       Надежда на то, что тот незнакомец, не назвавший своего имени, придёт вновь, не оставляла целый год. Чанёль успел обжить свою квартиру, раньше походившую на медвежью берлогу. Собака теперь ела не только остатки со стола, но и специально купленный корм. Да и вообще, Чанёль теперь смотрит на всех людей с любовью. Вчера помог бабушке перейти дорогу, а на прошлой неделе девочке поднять велосипед в гору. Местный супергерой.       Чанёль встаёт из-за стола, когда стрелка часов медленно приближается к двум ночи. Корги посапывает на мягкой подушке, сложив голову на лапки. Чайник давно остыл. На улице сухо — дождя не было дней пять. Меланхоличное настроение наталкивает Чанёля на мысль о том, чтобы записать новую песню.       Взяв в руки гитару, парень садится на подоконник и смотрит в окно на тихую улицу. В конце дома, на повороте, под фонарём идёт невысокий человек с раскрытым жёлтым зонтиком. Чанёль открывает окно первого этажа и ждёт. Он готов ждать сколько потребуется.       — Здравствуйте, здесь живёт Пак Чанёль? — звучит звонкий голос незнакомца с жёлтым зонтиком. На улице и намёка на дождь нет, а он ходит с этим дурацким зонтом. В руках коробка с тортиком.       — Здесь, — с улыбкой отвечает Чанёль.       — Мне сегодня двадцать три, — закрывая зонт, незнакомец встряхивает головой. — А вы всё также прекрасны.       Несмотря на возраст, Пак Чанёль каждый год сидит на подоконнике и смотрит в окно. Незнакомец с жёлтым зонтиком уже давно не незнакомец. Бён Бэкхён прекрасно вписался в небольшую семью Чанёля.       — Мне сегодня двадцать восемь, — подходя вплотную к Чанёлю, Бэкхён обнимает со спины, утыкаясь носом в шею. Тепло и уютно.       — И я тебя всё также люблю. Сегодня, завтра и всегда, — заканчивает Чанёль поцелуем в любимую макушку.