Кот, вернись домой...

Яркие неоновые огни, отражающиеся в поблёкших зеркальных панелях небоскрёбов. То и дело попадающиеся на пути хмурые силуэты под куполами зонтов, завёрнутые в длинные вельветовые полотнища. Жуткий ливень и туманная дымка, гасящая тусклые фонари на улицах – будто настоящий нуар-сити, холодный и зловещий. Отрывистые мелодии, доносящие из глубин этого железобетонного муравейника, лишь довершают сходство. Маленькая тень мелькает вдоль серых мрачных стен. Завёрнутая в дождевик хрупкая фигурка, шлёпая по обильно разлитым в тёмном переулке лужам, уже который час буквально вылизывает дорогу своим карманным фонариком. Может быть, в этот раз повезет! Ну не мог же он убежать далеко!       Пятнадцатилетняя ученица школы-интерната Ниси-Асакуса, юная Таэко Ясухиро, с утра не находит себе места от горя. Сегодня его не оказалось рядом. Единственный друг, оставшийся у одинокой девочки после её отъезда в школу. Он исчез так же внезапно, как и появился пару лет назад. Маленький, пушистый комочек, доверчиво смотрящий на мир яркими золотистыми глазками, преподнесённый в дар старшей сестре. Такой же пугливый и недоверчивый, как и его хозяйка, он нашёл в ней родственную душу и единственного человека, кто был готов о нём заботиться, в отличие от вечно занятой старшей сестры. И такая же одинокая в полном родственников доме Таэко, наконец, обрела друга, бессловесного, но, казалось, понимающий её куда лучше членов семьи. Из памяти девочки не думали уходить эти умилительные моменты, когда он резво прыгал по клавишам фортепиано, чуть только Таэко садилась за игру – и вот уже очередной Шопеновский этюд превращался в задорную неразличимую разноголосицу. Или залезал к брюнетке прямо в книжку, когда та коротала вечера перед сном – мол, полюбуйся на меня, я в твоём романе – самый главный герой! И кровать Таэко он, конечно же, признавал за исключительно свою собственность, то и дело заползая прямо на голову спящей девочке и отвлекая её от сновидений.       Годы шли, молчаливая черноволосая малышка совершенно незаметно для окружающих превращалась в настоящую юную леди, изысканную и утончённую, всё больше напоминая таинственную героиню готического романа. Да и котёнок за эти три года весьма преобразился. Игривый меховой кроха, умещавшийся в хрупкой ладошке Таэко, теперь превратился в огромного плюшевого красавца Гранд Буа Чери, которого девушка даже от пола оторвать не могла. Царственно вальяжный и неторопливый, будто огромная плюшевая игрушка. Его шею украшал кружевной воротничок с чёрным шелковым бантиком, придававший ему ещё более солидный вид. Предоставься ему шанс хотя бы на минутку обрести человеческий облик, тут же бы предстал перед удивлённой хозяйкой респектабельным джентльменом века этак из девятнадцатого, в дорогом чёрном фраке, цилиндре, с тростью и моноклем – ни дать, ни взять, Бастофер Джонс из мюзикла «Кошки»!       И где же он теперь? Какие опасности ему, практически не знавшему о мире за четырьмя стенами, могут повстречаться? И лучше бы его нашли какие-нибудь работники приюта или просто сердобольные прохожие! Он мог так же нарваться на бродячих собак, жестоких людей, с удовольствием издевающимися над животными, а то и погибнуть под колёсами, кто его заметит при такой-то непогоде!       – Чери, пожалуйста, найдись! Я клянусь, что теперь никогда тебя не оставлю! – на бегу повторяла Таэко со слезами в голосе, устремляясь к очередному переулку. Слабая, хрупкая, уже на последнем издыхании, она не переставала заглядывать за каждый угол этого каменного лабиринта. Беспорядочно снующие по залитым водой улицам прохожие то и дело уворачиваются от несущейся на них маленькой брюнетки, промокшей до ниточки даже несмотря на дождевик. Задыхающаяся, обессилившая Таэко за этот день пробежала чуть ли не двухмесячную норму, упрямо пробегая даже по глухим переулкам и захаживая в тупики, заглядывая под каждую припаркованную машину – наверняка кот, не привыкший к непогоде, ютился под днищем очередной легковушки. Между тем, территория района, ещё не изведанная Таэко, всё сокращалась, а кота всё не было видно. Лишь у Парка Фудзи попались две чёрные бродячие кошки, сразу же пустившиеся наутёк чуть только Таэко к ним потянулась. Неужели он бесследно исчез? Может быть, вернуться в общежитие и попробовать дать объявление? Нет, сдаваться рано!       Погружённая в мысли о своём пушистом друге, девочка оступается и падает прямо на дорогу. Огромный чёрный внедорожник с диким визгом тормозов останавливается перед лежащей ничком на асфальте фигуркой. Ошеломлённый водитель выпрыгивает из кабины, рывком поднимая до смерти перепуганную Таэко и оттаскивая её к тротуару. Она молча стоит, не реагируя на его крики и попытки привести в чувство. Только через несколько мгновений, когда незнакомец умчался вдаль, она опомнилась. Утирая подранной ладошкой текущую из хрупкого носика струйку крови, девочка готовится к финальному рывку. Остался лишь последний рубеж. Парк Сумида. Дальше кот уйти просто не мог.       Таэко, не теряя времени, перелезает через ограду, игнорируя вход в парк. Стараясь всё отогнать ужасные мысли, она прочёсывает фонариком берег Сумиды, оглядываясь на ограду. Вряд ли бы Чери пролез между прутьев! Конечно же нет! Наверняка где-то сидит под кустиком и мокнет! Ведь не зря же она прочесала в его поисках весь район! С этой искрой надежды Таэко побежала дальше, не переставая светить перед собой фонариком. Вот уже через минут двадцать она найдёт кота и повезёт домой, накормит досыта и уж точно, никогда больше никуда не выпустит. И попросит кого-нибудь из соседок следить за Чери, пока её не будет дома – наверняка согласятся за помощь в подготовке к экзаменам. Да даже если придётся доплачивать, почему бы и нет? Придётся забежать в подпольный покер-клуб и попотеть – но это же мелочи! Таэко всё бы отдала, чтобы её друг был жив и здоров!       Внезапно, уже перед северными воротами Парка, единственной неизведанной полоской земли, Таэко останавливается, словно из неё выкачали все жизненные силы. Фонарь с глухим хлопком падает из рук. Перед девочкой предстаёт гранитный берег со снятой оградой. Лишь только две одинокие чёрно-жёлтые ленточки закрывают обрыв. Таэко медленно, будто заводная игрушка, подходит к голому берегу. Внизу – река, ещё куда более холодная и угрюмая, чем окружающий мир. Словно Стикс из греческих мифов. Чёрные, зловещие гипнотические воды. Неужели… Нет!       Знакомое чувство, тот же проклятый комок в горле. В голове девочки во всей красе предстаёт самая ужасная, весь день гонимая из воображения картина. Опустившись на оказавшуюся неподалёку скамейку, она угрюмо сворачивается комочком и зажимается в дождевик с головой, с грустью смотря на залитую водой землю. Вокруг так холодно, что льющиеся ручьём слёзы обжигают промёрзшее личико. Снова настал тот редкий час, когда одиночество, ставшее в жизни Таэко уже простой обыденностью, снова, словно вставая в позу зловещего триумфатора, спешит заявить о себе. Одна, в этом сером холодном парке, никому не нужная, потерявшая единственное любившее её создание.       – Мяу! Онемевшая от холода и сырости девчушка судорожно оборачивается. Вокруг – ни души, даже свет из далёких окон и разноцветные вывески словно обесцвечены, а далёкие фигуры случайных прохожих словно впечатаны в свинцово-серые декорации мрачного города. И ничего, что может быть похоже на её потерянного питомца. Наверняка просто показалось! Но Таэко снова включает фонарик и дрожащей рукой беспорядочно машет им, стараясь разглядеть хотя бы что-нибудь похожее на кота в вечерней мгле. Парк чуть ли не судорожно жмурится под ярким лучом света. Девочка лихорадочно ходит вокруг лавочки, то и дело подзывая кота. Она заглядывает под кусты, даже высвечивает кроны деревьев – мало ли, может быть, Чери решил спрятаться от дождя в густой листве! Однако страшное видение вскоре вновь берёт верх над поддавшейся хилому лучику надежды душой. Вконец уставшая и отчаявшаяся, Таэко садится на ту же скамейку, внезапно ставшую слишком мягкой.       Жуткое шипение заставляет девочку резко подскочить. Упавшая на землю Таэко снова включает фонарь и теперь водит им по лавке. Точно на том же месте, где она только что сидела, весь мокрый, то и дело отряхиваясь, сидит огромный серый кот. И смотрит так, прямо в глаза, пристально – словно желает посочувствовать девочке. И брюнетка машинально кладёт руку ему на макушку. Всхлипывая, она почёсывает зверьку затылок, словно выжимая воду из его шёрстки. Бедному котику наверняка неприятно сидеть на сырой и холодной улице. Тем более, что он уж точно домашний – думает девочка, дотрагиваясь до ошейника. Необычное украшение… Мокрое кружево, потрёпанная, вот уже распущенная чёрная ленточка... Таэко вновь подпрыгивает, включая фонарик и пристально осматривает кота. Мокрая мордочка недовольно отворачивается, обнажая всё тот же ошейник. Сердце брюнетки отчаянно заколотилось, лишь только она узнала этот необычный ошейник, сделанный несколько месяцев назад по её заказу. Чери!       Не помня себя от счастья, маленькая и хрупкая Таэко, еле держа на плечах своего огромного кота, крепко обнимает его. Чери молчит, не издавая ни звука, тихонько дрожа. Он лишь осторожно гладит мокрой лапкой грустную хозяйку, всю ещё трясущуюся от нескончаемого плача. Только теперь это были слёзы счастья и радости. Наконец-то потерянный друг, за жизнь которого она так переживала, нашёлся. Целый и невредимый. Разве что под дождём промок.        – Пойдём домой, мой милый. Я согрею тебя, высушу. Прошу тебя, не теряйся больше! – тихонечко шепчет на ухо коту девочка, продолжая всхлипывать и гладить своего чудом найденного друга.