Ангельские перья.

Он просыпается на исходе ночи от несмелого прикосновения к плечу. Мерси смотрит устало, но тепло, как смотрит всегда после долгой ночи. — Уже пора? — Лусио сам знает ответ. У них нет никогда лишней минуты даже. — Пора, — все же отвечает Ангела, садясь на край кровати. Им не нужно спать, но лучше уж так, чем терпеть практически вечное одиночество. Бежит золотая колесница по небу, оставляя огненный след. Сияющие кони несут ее все дальше и дальше, перезвоном колокольчиков звучит мерный топот копыт. И на этот радостный звук робко отзываются рассветные птицы, приветствуя бога, приветствуя новый день. Лусио улыбается им, этим ранним пташкам, зверям, людям и всему миру. Он видит утренний туман, он видит каждую росинку, каждую сонную улыбку и хмурое ворчание невыспавшихся. Он слышит каждое шебуршание уходящих ночных зверьков, каждую радостную мысль и каждую приветственную молитву. Он чувствует, как живет мир. Люди всегда рады видеть его — Лусио дарит им свет, крепко ассоциируется с началом чего-то нового и прекрасного. Люди говорят, что обязательно начнут меняться в лучшую сторону с нового же дня, ложатся спать в предвкушении рассвета, и Ангела видит, заглядывая иногда в не зашторенные окна своим бледным светом, — им снится новая, лучшая жизнь, которую они берут в свои руки. Призванные присматривать за людьми и давать им свет в разное время, чтобы человечество никогда не знало полной темноты, они встречаются лишь на короткие мгновения, неустанно сменяя друг друга день за днем. Изредка Мерси робко выглядывает в дневное время, следя за светом солнца — люди видят тонкую кромку месяца на небе и улыбаются, не зная, что богине бывает тоскливо одной. Но вскоре она скрывается: дневное время не принадлежит ей, это время, когда катится колесница солнца, и сотни, тысячи лиц обращаются к нему с надеждой на то, что его свет, приносящий новый день, принесет им и что-то радостное. Но, в конце концов, ее одиночество не бывает долгим, и теплая ладонь вскоре легко касается ее плеча, пробуждая от недолгого забытья. — Твой выход, — Лусио мягко улыбается, передавая бразды правления, и Мерси легко кивает, на секунду сжимая его в ладонь своей. — Увидимся позже, — она исчезает, мерно ступая по мягким облакам, выходя на темное небо, усыпанное звездами. Ночь совершенно не похожа на день. Ангела привычно расправляет крылья — полупрозрачные фиолетовые перышки едва видно подрагивают — стоя в своей серебряной колеснице, запряженной изящной ланью. Она выглядит как игрушка, маленькая, вычурная, а сама Ангела — красивой куколкой из набора, тонким фарфоровым ангелом. Ее свет ненавязчивый, тихий, успокаивающий. Мир для нее и близко не похож на тот, что видит Лусио: это мягкие очертания и мирно спящая земля. Все вокруг погружено в яркие сны, пока она несет дозор, убирая липкую паутину кошмаров, прогоняя людские страхи. В тени ее крыльев нет места горю, только лишь хрупким мечтам. Мерное дыхание спящих наполняет радостью ее сердце, заставляя чувствовать, что она делает нужное дело. Она — хранитель покоя, и пока катится по небу серебряная колесница, Ангела посылает людям добрые сны. Не все спят ночью, но даже для тех ей нужно сделать парочку дел: рассыпать звезды по небу — для мечтателей, заглянуть в окошко, мягко напоминая о времени — для заработавшихся трудяг, осветить путь, прогоняя коварную тень — для спешащих по своим делам. Пока солнце ушло на покой это ее задача, ее время, ее дело. И Ангела прекрасно справляется со своим нелегким бременем, не давая ничему сбить себя с пути. Люди не видят встречи небесных созданий, обращая больше внимания на то, что они дают — на неяркий свет или тепло, небо в красивых, изящных звездных узорах или его пронзительную синеву. Для них остаются тайной тихие диалоги, легкие прикосновения и усталые понимающие улыбки. Однако на земле обожают любоваться рассветом и закатом, теми короткими мгновениями, когда луна и солнце сменяют друг друга, на мгновение касаясь друг друга и почти сразу же отпуская. Лусио доверяет охрану ночного покоя Мерси, а она вверяет ему вести людей и задавать ритм бурной жизни. Они встречаются лишь утром и вечером и обмениваются короткими фразами, приветствуя друг друга и почти сразу же прощаясь. Лишь при смене сезонов они иногда видятся чаще: когда наступает зима и солнечный день становится короче. Лусио получает заслуженный отдых после долгой летней поры, вихрем проносясь по небу, уходя раньше, чем того бы хотели люди. Им не поболтать за чашкой чая, не обсудить погоду, даже просто не посидеть в уютной тишине — их работа слишком важна. Но иногда… — Хэй, Ангела, посмотри на это облако! Прямо как корги! Совсем изредка. — А вон то облако похоже на Пизанскую башню! Случается, что они взахлеб разговаривают ни о чем и обо всем одновременно. — Не-а, это сосиска! Чего ты смеешься, ну вылитая же! Иногда случается солнечное затмение.