Ангельские перья.

Ангелу выпроваживают в отпуск всем отделением. Мягко, ненавязчиво ведут под руку, выводят в коридор, похлопывая по плечам и дружески улыбаясь. Мол, хорошего отдыха, док, возвращайтесь через две недели свежей и бодрой, полной сил. У Ангелы Циглер от одного слова «отпуск» начинает дёргаться глаз. С первым вечером хотя бы всё понятно — вкусный ужин, может, бокал вина (вполне возможно, что и не один), кусок торта на десерт или пара кубиков шоколада из золотых запасов. Так формально можно встретить отпуск и лечь спать пораньше, чтобы выспаться и придумать планы на завтра уже утром — или в обед, если повезёт проснуться так поздно. Но отточенным биологическим часам наплевать на то, что ей никуда не надо: Ангела подскакивает в три часа ночи, когда ей снится, что она из своего кабинета слышит писк на сестринском посту, и спросонья даже пытается до него добраться. Затем запоздало вспоминает: отпуск. Она дома. И падает назад в кровать, зарываясь головой в подушку. Попытка придумать за завтраком развлечение для себя не увенчается успехом: Циглер слоняется без дела по дому, стараясь подавить ощущение, что она что-то не сделала, что есть какое-то задание, которое срочно нужно завершить, а оно так нагло вылетело у неё из головы. Она хмурится и пробует ещё один бокал вина — бесполезно. Задача ускользает из памяти и головы без следа, и вечером Ангеле только и остаётся, что лежать на диване, прощёлкивая каналы в поисках чего-то, подо что можно уснуть. Так проходит первая неделя. Ко второй ей удаётся наладить своё расписание сна и наконец-то выбраться вечером в город: люди вокруг оказываются достаточно приветливыми, чтобы быть ненавязчивым фоном для её походов в бар и театр, когда Циглер всё же решается показать нос в обществе. Как только мысли о работе уходят, растворяясь в плавном течении беззаботной жизни, и Ангела принимает её мерное течение, на следующий же день будильник выдёргивает её из сна в пять часов утра. — С возвращением, док, — Монифа, молодая сестра, старавшаяся по возможности держаться со всеми на короткой ноге, приветствует Циглер такой улыбкой, что дело становится ясным: без двух порций кофе с утра уже не обошлось. — Как отдохнули? И Ангеле очень хочется сказать: плохо. Мало. С постоянными мыслями о работе половину отпуска. С чувством нежелания возвращаться, потому что она вынужден нырять в рабочие будни, как только почувствует вкус к жизни. Но Циглер только натягивает дежурную улыбку и касается своей карточкой кардридера на стенке, открывая дверная отделение. — Неплохо. Пожалуй, надо будет отдохнуть ещё. А мысленно добавляет: как только будет готова разочароваться в отпуске ещё раз.