Три истории

-Привет, братишка, как ты? Странный парень сидящий на корточках в обшарпанном коридоре, нежно обняв гитару, обратил на меня мутный, полный тоски и непонимания, почти мертвый взгляд. Светлые волосы торчали во все стороны, словно предупреждая собеседника о том, что музыкант не в духе и ищет случайного человека, дабы сорвать на нем злость. -А? Да. Привет. Да.. все.. все отлично. Как всегда. Что-что, а врать он никогда толком не умел. Дрожащий голос, бледное лицо, нервная складка на лбу и полная растерянность- типичные признаки неумелой лжи. -Что-то случилось? -А?- бросив на меня испуганный взор и вновь отведя глаза в сторону, переспросил он. – Нет. Все в порядке. Просто… Наконец-то он посмотрел на меня. Напрямую. В упор. Но в этом выражении было что-то жуткое. Сквозь зелень глаз сквозила страшная боль и легкая, но четко различимая тень обвинения. Как-будто этот человек винил меня за то, что я счастлива и беззаботна, пока он морально убит и зол. -Просто… Я готовлюсь стать полноценным солистом. Дуэт меня расхолаживал. Вот, теперь буду совсем независимым! Репетировать, когда сам этого захочу, начинать игру, когда я хочу, делать перерыв, когда заблагорассудится! Каждое слово, было отчеканено с озлоблением, хоть он и старался прикрыть его юмором и улыбкой, на деле получилась издевательская насмешка над собой и гримаса. Гримаса горя и невыразимого отчаянья. -А где Аня? Погоди… Что за ерунду ты городишь??? Я видела, как лицо его передернуло, едва он заслышал опрометчиво произнесенное мною имя. -А… А, как видишь, ее нет! – и он засмеялся таким жутким смехом, от которого по спине побежали обильные мурашки. Вероятно, для него это была одна из защитных реакций: пытаться перевести тему в шутку. Какая провальная и совершенно неуместная попытка! Бедный-бедный братишка… -То-есть как нет? А где она? -А? -Где она? -Кто? А! ОНА! Она.. уехала… Да. Уехала. Уехала далеко… Уехала… И оставила меня солистом… Уехала. Словно помешанный, он все повторял и повторял это слово, пока, наконец, не улыбнулся блуждающей улыбкой, чем-то напоминающей лицевой спазм, и молча заиграл. Я не сразу поняла, ЧТО не так было в этой музыке. Я услышала нечто обрывочное, мелодичное, но неполное. Будто кто-то оторвал клочок от нотного листа, и отдал ему. Осиротелые голоса мелодии, возникающие то сверху, то снизу, местами переходя в бессмысленную аккордовую цепочку, были только частью чего-то большого, красочного, монументального и… живого. А теперь все не так. Нестерпимо длинные паузы между мелодичным соло, вызывают только щемящее чувство в груди: осознание тяжкой потери. Как-будто Инь лишился Янь, Черное - Белого, Земля - Неба, произведение лишилось половины звуков. А он, в отчаянной попытке ухватиться за прошлое, удержать хотя бы маленький образ в своей памяти, музыке, все продолжал играть этот дуэт… один…