Don't know what to do

— Почему же ты не замечаешь меня?! Почему?! Чем же я хуже других?! Столько лет мои чувства были безответны… Ты знаешь меня много лет, а её лишь год! Стройная девичья фигура вдруг надломилась, чуть наклоняясь куда-то в бок. Мертвенную тишину развеял её громкий пронзительный всхлип. Длинные рыжие волосы спадали красивым водопадом на её лицо, скрывая милые и такие родные черты. Напротив неё стоял такой же рыжий, но гораздо выше неё генерал, недоумевающе глядя на подругу детства. Что же на неё нашло? Ещё пять минут назад она готова была парить на небесах от счастья, а сейчас она словно падший ангел склонилась и почти падала на колени, жестоко скинутая с райских вершин, стоило ей остаться с ним наедине. Сехун по прежнему оставался несколько холодным даже при виде женских слёз. Даже не просто женских слёз, а слёз человека, из-за которых он когда-то сам их ронял во всепоглощающем одиночестве. Сехун помнил каждый миг того страшного дня. Группа вооружённых миротворцев. Свист холодного ветра в ушах. Каменный утёс, обрывающийся в стремительную реку. Как загнанные звери, они сплотились, прижавшись друг к другу и сжимая в руках оружие. Молодые и отчаянные, они не знали, что ставят собственную жизнь под угрозу, будто речь шла не о смерти, а об азартной игре. Вся неукротимая смелость и решимость резко улетучилась, когда, давая отпор ненавистным киборгам, Сехун услышал женский крик. Обернувшись, он увидел, как хрупкие запястья девушки сжали киборги, насильно ведя к краю пропасти. Сама же рыжеволосая упёрлась ногами в землю и не давала им сдвинуть себя с места, с мольбой в глазах выглядывая друга. — Лиса! — вскрикнул тот, сорвавшись с места. — Сехун! Помоги мне! — истошно прокричала ему та. Всё произошло до такой степени фатально и — самое главное — нелепо, что невольно становится обидно за произошедшее. Лисе удалось вырваться из хватки, пока товарищ подсобил ей, пристрелив одного из противников, но проклятый кусок неустойчивой породы резко откололся под её ногой и, лишившись в ту минуту поддержки, несчастная не смогла сохранить равновесие… — Лиса!!! — глаза Сехуна расширились, когда фигура девчушки с криком полетела вниз и скрылась за утёсом. Рыжий бросился к обрыву и выглянул вниз. Но ничего, кроме всё той же полноводной реки, он не увидел. Он мог чувствовать, как комок бессильной ярости подступил к горлу, тисками сдавливая дыхание. На глазах стоявших в стороне миротворцев Сехун постепенно превращался в самого настоящего монстра. Бесчувственного, с проскользнувшей искрой безумия во взгляде и…раненного монстра. Медленно, не торопясь, рыжеволосый поднялся на ватных ногах и развернулся передом к тем. Его аж передёргивало от злости, вплоть до нервного тика на молочных щеках, усыпанных веснушками и родинками. Почти задыхаясь, он оскалился и сжал кулаки до белых костяшек. На улице стал подниматься подозрительно сильный ветер. Лишь когда их стало почти сносить от воздушного потока, до миротворцев дошло, что они пробудили в нём очень страшные и разрушительные силы. Ветер перерастал в смерч, но Сехун стоял неподвижно, даже не шелохнувшись, лишь чёрная куртка почти надувалась, подобно парашюту. За секунды торнадо подняло в воздух всю группу, не оставляя никаких шансов выжить в его эпицентре, где гравитационные силы разрывали на мелкие кусочки. Лишь спустя пять минут, когда первичный аффект отпустил тело парня, стихия утихомирилась, оставив где-то в сотни метрах от него останки врагов. Но желание мести не утолило боль невосполнимой утраты и вскоре повстанец, найдя в себе силы развернуться назад, упал на колени, всхлипывая и впиваясь в пальцами песок, роняя горькие слёзы. Сколько раз он себя проклинал за свою скрытность? За свою отстранённость, неумение выражать свои чувства и поддельное равнодушие к ней. Она, как верный пес, готова была пойти за ним хоть на край света, отдать всё, чтобы быть с ним рядом и, сидя вплотную, вдыхать аромат его кожи, пока они грелись у костра. А он просто игнорировал её. Намекнул, что она ему как сестра, а не нечто большее, чем просто друг. А она не плакала, даже не возражала. Лишь потом, когда оставалась наедине с собой, готова была лезть на потолок от отчаяния, а слёзы не приносили долгожданного облегчения. И она засыпала, вся разбитая, а слёзы сохли уже на спящем личике. И на следующий день она снова была моторчиком Сехуна, заводилой, тащила его, инертного, чтобы тот не стоял на месте. Но не сегодня. — Чего же ты молчишь?! — подняла свои заплаканные глаза Лиса, но голос будто отняло. Снова скривившись от боли и обиды, девушка закрыла лицо тыльной стороной ладони и снова опустила голову. — Думаешь, я не вижу, как ты относишься к ней? Как ты смотришь на неё… Улыбаешься при виде неё… А я… Ты избегаешь меня! Как будто я чума! А ведь я могла действительно умереть, Сехун! Ты снова наступишь на эти грабли?! Снова будешь отнекиваться? Молчать? Да что за ты такой бездушный?!!? Лиса опустилась на корточки и окончательно разрыдалась, как малое дитё. У неё больше не осталось сил это скрывать. — Наверно… У рыжих действительно нет души. Но кто тогда я?... Ещё с минуту Сехун стоял на одном месте и в его пристальном взгляде смешалось всё: искреннее непонимание, возмущение за услышанные слова в свой адрес и что-то нежное, всепрощающее. Так, наверно, смотрят матери на своих несмышлённых деток, когда те делают что-то не так. — Хм. А с чего ты решила, что между мной и ею что-то есть? Лиса медленно подняла голову и оторопело посмотрела на старшего заплаканными опухшими глазами. Она не могла поверить в услышанное. Он…всё отрицает? — Ч-Что?.. — Если ты не знала, то Минсок до этого крупно поссорилась с Бэкхёном и долгое время не разговаривала с ним. Я был её одним из немногих близких собеседников. Если бы я хотел её увести, я давно бы это сделал. Минута тишины. Лиса в неподдельном удивлении бесцельно бегала глазами по полу, время от времени растягивая рот в попытке произнести нечто членораздельное. Наверно, так стыдно ей в её жизни ещё ни разу не было, ведь не каждый день устраиваешь истерику на глазах лучшего друга, обвиняешь его в бесчувственности и всех смертных грехах, и всё из-за каких-то глупых необоснованных домыслов! Да, она видела это странное дружеское взаимодействие Сюмин и Сехуна, но кажись, она окончательно сошла с ума от безответной любви, видя во всём повод для ревности. Она добиралась до них лишь с целью отыскать её верного товарища, ещё не зная, из какого болота Кай вытягивал младшего, когда заставал его плачущим на холодном полу в ванной три года назад. Сехун в неподдельном горе рассказывал смуглому, как потерял близкого друга, которого он любил больше своей никчемной жизни, как он боится замкнутых пространств, как он любил её… Любил. Но отгораживал от себя, ибо просто не умел выражать чувства и боялся этим сделать больно Лисе, подпустив её к себе поближе. И если бы не товарищи и общее дело, он бы окончательно загнулся и не стал таким, каким он есть. Младшим генералом. — Прости, мне, кажется, пора уже уходить…- рыжая вдруг поднялась с затекших на полу колен, поспешно вытирая мокрые щеки. — Что-то нашло на меня… Прости. Я больше не потревожу на сегодня тебя, ха-ха… Лиса вдруг посерьёзнела и развернулась назад, собираясь поскорее покинуть это место и того, перед кем она жутко опозорилась. Стоило ей сделать пару шагов, как почувствовала, как её схватили под руку чьи-то теплые шероховатые пальцы. — Постой. Глаза девчонки тут же расширились. — Т-Ты ч-что-то хотел? На свой страх и риск Лиса медленно развернулась передом к собеседнику и замерла на месте. Сехун весьма странно смотрел на неё. Видно было по глазам, как он внимательно разглядывал каждую деталь в её внешности: густые ресницы, лёгкую ровную челку, закрывающую лоб и делавшая её чуть смуглое лицо ещё более округлым, чем оно есть на самом деле, карие глаза и аккуратненький носик. Лиса же настырно рассматривала белое лицо с чуть острыми скулами, просто идеальными бровями и глазами-хамелеонами, переливающиеся салатно-зеленым и мудрым серым. Веки Манобан вздрогнули, когда тот резко взял её за плечи и чуть приоткрыл свои тонкие губы, словно хотел что-то произнести. Сехун чуть робко, но приближался лицом к лицу девушки; она же в свою очередь понимала, к чему близится дело, но она всё ещё испытывала неуверенность и ощущение, будто тот делает это из жалости к ней. Но после того, как она почувствовала на своих губах родное тепло, все её сомнения в то же мгновение растаяли, как воск. Целовал он медленно, протяжно, словно дразнил её, но она, больше не в силах ждать, вцепилась ему руками в воротник серого комбинезона и властно притянула к себе, отвечая пылко, страстно, и сама себе удивлялась, как у неё это вообще получалось с первого раза. Видимо, так подсказывало ей сердце, которое бьётся в унисон с ним. Что-то горячее разлилось по жилам каждого из них, бросая в непривычный жар до дрожи по коже; кровь ударила по щекам, заставив обоих покраснеть, а Лису ещё сильнее. Сехун сдавленно выдохнул, словно боялся дышать рядом с ней и прошептал ей в губы: — Я так соскучился по тебе… — И мне тебя очень не хватало…- ответила вполголоса Лиса, медленно отстранившись. … Дверь в его комнату громко распахнулась и тишину заполнили шорохи двух заплетающихся между собой пар ног, звуки, будто кого-то припечатали спиной к стене и сладкие причмокивания. Приглушенный свет по щелчку заполнил каждый её уголок, создавая многообещающую атмосферу. Можно было увидеть его по-холостяцки полузаправленную кровать, небрежно валяющиеся вещи на прохладном полу и бронированное окно, выглядывающее в открытый космос на ЭКЗОпланету. Рыжие не могли оторваться друг от друга ни на миг. Лиса чуть ли не впивалась ему ногтями в одежду, а тот даже не думал отстраняться от неё. Пыл страсти затуманил обоим разум, отключив все былые предрассудки о платонических чувствах. Чуть пухлые губы девушки прекрасно гармонировали с его тонкими и аккуратными устами. Сехун краем глаза оглядывался назад, пятясь поближе к кровати, чуть слышно постанывая от нахлынувшего возбуждения. Наконец, когда цель была достигнута, Лиса бесцеремонно толкнула парня на матрас, в ту же секунду оказавшись над ним сверху и заползая на уровень глаз. Рука Сехуна, а если быть точнее, идеал законченного фетишиста, осторожно пальцами притянула к себе её подбородок, вновь подавшись вперёд за поцелуем и ответ не заставил себя ждать. — Сделаем это? — чуть слышно прошептала Манобан, приоткрыв глаза. Сехун кивнул. И в ту же секунду вдруг прижал её за талию и перевернул на спину, нависнув сверху над девушкой. Параллельно отвечая на ласки, она принялась быстро расстёгивать пуговицы на его комбинезоне, постепенно обнажая его крепкие и достаточно широкие плечи. И лишь когда она спустила его рукава, она могла увидеть небольшой, но достаточно заметный шрам у середины его живота. — Что это? — тихо спросила Лиса, осторожно пройдясь тонкими пальцами по его рельефу. Сехун покосился вниз. — Прости, кажется, мне не стоило этого спрашивать… — Ничего страшного. Боевой шрам, — чуть улыбнулся уголком губ рыжий, нежно поглаживая ту по мягким длинным волосам, веером расположившихся на смятой постели. Прикрыв глаза, Сехун снова прильнул вплотную к ней, всё откровенней и откровенней углубляя поцелуй. За каких-то пять минут почти вся их одежда полетела на паркет и вскоре на кровати зажглось пламя двух сердец. Лиса хваталась за его короткие волосы, издавая приглушенные стоны, пока тот, лаская её шею и ключицы, надежно придерживал её за бёдра; когда больше не в силах терпеть, впивалась ногтями в его спину, оставляя маленькие царапины на пахнущей персиком коже. Шумные вздохи и девичьи визги чуть слышным эхом отскакивали от гладких серых стен. Рыжие наконец-то могли забыться в объятьях друг друга и утолить боль долгой разлуки, зная, что больше их никто и ничто никогда не разделит.