кровь на твоих губах

Вся эта «любовь» всего лишь иллюзия, а все люди — эгоисты, на самом деле любящие только себя.

— Син, перестань! Ты прекрасно знаешь, что я не верю в твою любовь, и то, что у тебя сейчас с Минхёком — развлечение, не больше, — в который раз за вечер закатил глаза Бекхён, падая спиной на мягкую кровать друга и прикрывая глаза. — Вся эта «любовь» всегда лишь иллюзия, а все люди — эгоисты, на самом деле любящие только себя. — Бекхён, ты не будешь так говорить, когда влюбишься, я уверен, — устало вздохнув, перевёл взгляд на друга Син. — Ага, вот только я не влюблюсь, — настаивал на своём Бекхён. Бён Бекхён с детства был уверен в том, что никакой любви, по сути, нет. Одни мучения и боль. Такие выводы он сделал в шесть лет, когда его отец ушёл к другой женщине, бросив его с матерью совсем одних, говоря, что «по-настоящему полюбил». Разве можно сначала «по-настоящему» любить одну, а потом просто полюбить другую? Этого Бекхёну было непонятно, возможно, потому что он был мал, хотя сейчас, когда он вырос, когда ему вот-вот стукнет восемнадцать, он того же мнения о любви. — Ладно, Бекхён! Это невозможно! Тебя невозможно переубедить, чёрт возьми! Лучше сменим тему. Как тебе мой дом? — укладываясь на кровать рядом, спросил Джисин, разглядывая красивые черты лица друга. — Тут очень красиво, но, на самом деле, не совсем уютно, теперь я понимаю почему ты так много говорил об этом, — приоткрыл глаза Бён, поворачиваясь к Киму. — Посмотрим фильм? — Черт, я совсем забыл о посылке, которую нужно было забрать! — вскочив кровати взволнованно проговорил Ким, накидывая на плечи легкую курточку. — Хорошо, что ты сказал о фильме, а то я бы и не вспомнил, а мама вместе со своим муженьком меня бы пристрелила — закатил глаза Син, обувая на ноги кеды. — Я буду минут через тридцать, не смей уходить! — Ты с ума сошёл?! А если кто-нибудь придёт? — Бекхён тоже начал одеваться, не желая оставаться один в чужом, да ещё и таком холодном доме. — Нет, мама в поездке по работе, я же говорил, а отчим придёт поздно ночью, как обычно. Так что жди, я запру дверь снаружи! — протараторил Син и пулей выскочил из дома, не давая возможности Бёну возразить. Простояв в прихожей минуту, Бекхён решил обойти всю квартиру, которая была достаточно внушительных размеров. Комнату Сина он уже осмотрел, поэтому сразу прошёл мимо. Большая и просторная кухня, ванна с джакузи, в котором захотелось полежать, но пришлось лишь помечтать и отправиться дальше. Гостиная, в которой было много света, дорогой мебели и техники. Осталось одна комната, дверь в которую почему-то завораживала Бекхёна. Она была массивной, с нечетким орнаментом, выкрашенным в золотой цвет, словно дверь в другой мир. Прикусив губу, он открыл её, неуверенно проходя внутрь. Это была просторная комната с огромной кроватью возле панорамного окна, открывавшего волшебный вид на Сеул. От мебели цвета слоновой кости пахло роскошью, от этого становилось не по себе. Пройдя вглубь спальни, которая принадлежала родителям Сина, Бэк подошёл к комоду, на котором стояла рамка с фотографией. На ней была мама Сина - её парень знал, но только по фотографиям, а рядом с ней, в обнимку, стоял мужчина. Сердце почему-то ускорилось, а в горле образовался ком. Мужчина был очень высоким, с красивым мускулистым телом. Его подтянутые руки обвивали талию хрупкой женщины, из-за чего Бекхён злился, представляя как эти руки смотрелись бы на его талии. Пухлые губы были настолько красивы и притягательны, что мальчику хотелось просто почувствовать их на своих. Глаза, в которых отражалась другая вселенная заставляли сердце сжиматься. Дополнением стали забавно оттопыренные уши, они были словно вишенкой на торте. — Ты ещё кто такой? — низкий голос раздался эхом в голове Бекхёна, который до смерти испугался и уронил рамку с фотографией, что разбилась с характерным звуком, пугая мальчика ещё сильнее. Резко обернувшись, Бекхён увидел перед собой мужчину с фотографии, который в жизни казался в сто раз красивее. Такое вообще возможно? Бекхён стал жадно разглядывать мужчину, да и тот делал то же самое, правда во взгляде его читалась не жадность, а любопытство. Через несколько минут, Бён почувствовал стыд за все это. За свои не самые приличные мысли и разбитую рамку, поэтому поклонился, как бы извиняясь. — П-простите, я.. я друг вашего сына, Бекхён, — дрожащим голосом проговорил мальчишка, неуверенный в том, что его услышали. Он опустился на колени, быстро собирая осколки с пола. Мужчина удивленно и с интересом наблюдал за происходящим до тех пор, пока по комнате не раздалось тихое «ай», а с пальца мальчика, что все ещё сидел на коленях, не потекла кровь. — Блять, — мужчина бросился к Бекхёну и схватил того за руку, от чего обоих ударило током, но маленькую руку мужчина не отпустил, завороженно смотря на то, как она смотрится в его большой и грубой. Это картину не портило, даже украшала алая кровь, что запачкала обе руки. Разум был послан далеко и надолго, все происходило неосознанно. Все ещё не отпуская руку, он поднёс её к своим губам и зачем-то взял в рот раненый палец. Теперь запачканы кровью были не только руки, но и губы, которые притягивали Бекхёна. Не думая, мальчишка потянулся к мужчине, наконец жадно впиваясь в его губы, перепачканные его собственной кровью. Поцелуй обжигал их обоих, отдавая солоноватым вкусом крови.