fault

      Виски был на вкус как моча.       — Мерзость, — Гэвин сплюнул прямо на пол и с глухим ударом опустил пустой стакан на барную стойку.       С небольшого экрана телевизора в дальнем углу на него смотрело улыбающееся лицо Маркуса. Звук был увернут на минимум, но набившие оскомину речи о свободе и толерантности, мире и содружестве и так уже давно въелись в мозг.       Тянуло блевать.       И Гэвин был не уверен, от виски или от всей этой толерантной хуйни.       — Детектив, — механический голос пробил себе путь в сознание сквозь алкогольный дурман, прошелся насквозь болезненной судорогой и осел где-то в желудке тяжелым комком. Гэвин стиснул в ладони замызганный стакан, упрямо глядя прямо в экран, где жизнерадостное лицо Маркуса сменилось не менее жизнерадостной физиономией представительницы Киберлайф.       — Вы пьяны, — констатировал голос куда-то ему в затылок, и Гэвин едва сдержал нервную дрожь.       — Пиздец ты Шерлок, — вышло как-то устало и без необходимого количества ненависти в интонациях.       Всему виной явно был виски!       Язык заплетался, в голове неприятно гудело.       — Вы бредите? Мое имя Ричард…       — Только спиздани: «Андроид, присланный из Киберлайф», и я тебе башку проломлю, — Гэвин наконец оторвался от тупого созерцания сменяющихся на экране картинок и развернулся вполоборота. В основание черепа дало резкой вспышкой боли.       Лицо Ричарда растроилось, потом расплылось одним неясным пятном и, наконец, собралось в более-менее четкую картинку. Идеальное лицо. Такое же, как у Коннора. Как у еще пары сотен таких же моделей-детективов, успешно внедренных в участки по всей стране. И все-таки, Гэвин был уверен, что ему достался самый дефектный андроид из всей линейки. Было в этом идеальном лице что-то неправильное. Возможно, чуть искривленные в усмешке губы, а может, чересчур внимательный взгляд.       — И хер ли тебе от меня надо, тостер? — Гэвин опасно покачнулся на высоком табурете, снова теряя фокус, и крепче вцепился в стакан, словно тот мог каким-то образом предотвратить его падение.       — Ричард. Меня зовут Ричард.       Андроиды не дышали. Рид знал это. Но тихий голос все равно показался обжигающим, уверенным и надменным, в самое ухо, почти вплотную к горящей коже.       В этот момент Гэвин с поразительной ясностью осознал, что, во-первых: виски все-таки был паленым, а во-вторых: он окончательно и бесповоротно ебнулся.

***

      У Гэвина Рида в жизни частенько случались дерьмовые дни. Какие-то были чуть лучше, какие-то — хуже. Жизнь вообще была тем еще говном. И, в общем и целом, Гэвин смирился с этой безрадостной истиной. Он работал на благо общества, сортировал свой мусор, уплачивал пошлину на автомобиль и даже подкармливал облезлую помойную кошку с десятой авеню, хотя и приходилось делать крюк по пути на работу, чтобы чертова тварь не сдохла с голоду, бесцельно пытаясь влезть в вакуумные мусорные мешки.       Поэтому удары судьбы Гэвин сносил со здоровой долей похуизма, иногда уходящего в менее здоровую ярость.       — Твой новый напарник. Орать иди куда-нибудь в другое место, у меня и так мигрень, — сказал ему Фаулер, швырнул папку с документами на подпись и едва не наподдал ускоряющего пендаля, выставляя прочь из кабинета. Гэвин пролистал бумажки, проверил, на всякий случай, рабочий компьютер и благоразумно предпочел ярости похуизм. Ну андроид, ну в напарники. И? Вон, Андерсон как-то живет. Носится со своей новой игрушкой как дурак с писаной торбой, и ничего, жив-здоров. Даже схуднул немного.       Гэвин почти смирился. Обдумал ситуацию, взвесил все «за» и «против», отметил для себя положительные стороны ситуации, как его учил психолог, которого назначил департамент для борьбы с приступами агрессии. Хотя, все, конечно, ересь полная. Не было у него приступов агрессии. Как и не было положительных сторон в этой ситуации. Но своим мнением Гэвин мог подтереться. По крайней мере, именно это ему посоветовал Фаулер, глядя, как Рид медленно багровеет от злости, стискивая кулаки в бессильной ярости.       Так что настрой у него был почти позитивный.       — Ничего не трогай и не спрашивай, никуда не лезь, любые действия только с моего разрешения. А теперь принеси мне кофе и съеби с глаз долой. И добро пожаловать в участок, жестянка, — первым, что насторожило Гэвина, была тишина. Слишком долгая, чтобы списать ее на покорное согласие.       Сраная передовая модель была точной копией Коннора, но больше походила на злобного двойника: слишком пафосный костюм, выбившаяся из прически прядь, будто не нарочно, и взгляд цепного пса.       Гэвин переложил стопку бумаг, бесцельно потыкал пальцем в сенсор рабочего экрана. Андроид смерил его уничижительным взглядом, чуть склоняя голову набок, и правда напоминая глупую псину. Здоровенную, дорогущую, смертоносную псину.       — Ричард, детектив. Это мое имя. Убедительная просьба запомнить, если это не превышает ваши возможности. Со своими должностными инструкциями я ознакомлен, чего и вам желаю. И я выслал на вашу почту руководство по эксплуатации кофе-машины, надеюсь, это избавит вас от необходимости искать чьей-либо помощи в случае необходимости. Рад знакомству, детектив Рид, — сказать, что Гэвин охуел, было бы недопустимым преуменьшением. На таком знакомом и при этом совершенно чужом лице Ричарда расползлась совсем уж нездоровая улыбка юного маньяка-натуралиста.       И Гэвин понял, что попал.       Но копы ведь не сдаются, верно?       Гэвин вообще не умел сдаваться. Поэтому первое же совместное дело воспринял как возможность реванша.       — Ну что, мультиварка, давай, удиви меня. Может, наконец пойму, за что все так ценят вашего брата, — будь Гэвину снова десять, он бы даже скрестил на удачу пальцы, трижды повторив: «Облажайся», и крутанулся бы вокруг себя, чтоб сбылось. Жаль, повсюду сновали патрульные и криминалисты, а о его походах к мозгоправу и так уже ходил слушок.       Дело было тупиковое.       Труп давнишний, район заброшенный, даже камер на ближайшие пару миль от силы штуки три. Личность не опознана, умер мужик от пулевого в голову. Орудие тут же, ни отпечатков, ни следов. Висяк, одним словом. Скука.       Гэвин раскурил сигаретку и устало подпер плечом ветхий косяк. Наблюдать за Ричардом было даже забавно. Пройдет пару шагов, упрется взглядом в стену и стоит. Не то подвисает, не то думу думает.       Рид предвкушал написание отчета. Наверное, впервые за все время своей работы в полиции. Он даже улыбнулся ненароком, представляя себе перекошенную рожу Фаулера, когда очередной висяк уйдет в архив и, какая досада, чудо-тостер никак здесь не поможет.       — Нагулялся? Молодец, пора сваливать отсюда, — Гэвин затушил окурок о стену и бросил в кучу мусора на полу.       — Вы, я смотрю, тоже времени не теряли, — подначка была совсем уж слабой, но Гэвин все равно чувствовал, как внутри поднимается знакомая горячая волна злобы. Для нее не нужна была особая причина.       — Время здесь терял ты. Решил в робокопа поиграть? Думаешь, самый умный? — Палец ткнулся Ричарду в грудь и еще раз, и еще, пока земля не крутанулась перед глазами, и Гэвин осознал свою ошибку мгновением позже. Сначала пришел просто дискомфорт от неудобной позы. Стоять, вжимаясь лицом в заплесневелую стену, было тем еще удовольствием. И только потом — ощущение содранной кожи на щеке, и боль в вывернутом суставе. Сукин сын был пиздецки силен. Все, что ему оставалось, — полузадушено материться.       — Пусти меня, ты, забагованный Кен! Перепроверь там свои процессоры и вентиляторы, совсем уже перегрелся, мудила! Пусти! — Сейчас Рид был бы рад зрителям. Но все разъехались. Только ему выпала радость ждать, пока заигравшийся в копа тостер вдоволь насмотрится на стены.       — С моими процессорами, детектив, все в полном порядке, но спасибо за заботу. А вот насчет вашей памяти не был бы столь уверен. Ричард. Так меня зовут. Это не сложно, давайте, попробуйте, — сустав угрожающе хрустнул, и Гэвин едва не прокусил себе губу, стараясь не завыть в голосину.       — Нахуй иди, — попытка пнуть явно слетевшую с катушек технику оказалась провальной, только боль в руке на мгновение стала ярче.       — Возможно, вам стоит посетить доктора, детектив, боюсь, с такими трудностями в освоении и запоминании простейшей информации вы не особо годитесь для службы в полиции, — ровный спокойный голос звучал совсем близко, не оставляя ни шанса на маневр. Гнев клокотал в самой глотке, не давая произнести что-то членораздельное. — Знаете, детектив, я ознакомился с вашим личным делом, перед тем как заступить на службу. Тяжелое детство, плохая успеваемость, частые драки. Потом полицейская академия и снова нарушения дисциплины, отстранение от обучения, несколько взысканий. Но выпустились вы успешно. Весь срок службы в одном участке, неплохой процент раскрываемости, правда, с коллегами отношения не заладились. Все еще драки, несколько жалоб от задержанных о жестоком обращении. Штатный психолог по средам с занесением в личное дело. Довольно стандартно, хочу вам сказать. Но моя задача состоит в том, чтобы преступления были раскрыты, а виновные в них — найдены. Если ваши эмоции не позволяют вам выполнять ваши служебные обязанности — подайте рапорт. Или посетите доктора Флетчера вне расписания. Возможно, алкоголь или хороший секс. У людей так много способов снять напряжение. Так что сейчас я отпущу вашу руку, мы закончим осмотр места преступления и вернемся в участок, — боль в руке достигла своего апогея, растекаясь от плеча до кончиков пальцев. Гэвин дернулся, делая только хуже, таки прокусил губу и затих, вжимаясь горящей щекой в холодный бетон.       Хватка исчезла так же внезапно, как появилась. Ричард окинул его изучающим взглядом, будто сканируя, и удовлетворенно кивнул, явно довольный результатом.       Рука предостерегающе ныла, а член стоял так, словно ему снова было пятнадцать. И вот это уже определенно было проблемой.

***

      Ричард вообще был ходячим воплощением этого слова в жизни Гэвина Рида. Забагованный тостер с самодовольной ухмылкой писал на него рапорты, даже не скрывая получаемого удовольствия от того, как Гэвин в сотый раз шагает к Фаулеру в кабинет, словно на эшафот, и пораженно смотрит на жалкие крохи зарплаты, после вычета всех штрафных санкций. Он заводил соответствующий протокол на каждую пылинку с места преступления, обрабатывая свою часть отчета за полторы минуты и оставляя Гэвина копаться в актах и нормативах.       — Кажется вы крайне несведущи в вопросах документации, детектив. Какое упущение. Возможно, мне стоит оказать вам помощь? Нет? Что ж, в любом случае доброй ночи, — и все бы ничего, Гэвин бы пережил даже совсем уж откровенную издевку, не будь все это сказано куда-то в сгиб шеи. Пока сильные пальцы быстрым и точным движением прикасаются к бедру, скользят вниз, возвращаются к заднице и так же внезапно исчезают.       Возможно, в Киберлайф напутали с программным кодом или его андроид просто вышел из строя, но что-то явно шло не по плану. Чертов кусок пластмассы распускал свои ублюдочные руки, стоило только утратить бдительность. Гэвин чувствовал себя загнанным зверем, шарахаясь от каждого взгляда, и совершеннейшим психом, потому что ничего с этим не делал. Ему было не привыкать жить с непроходящим чувством ярости, а вот непроходящий стояк вызывал определенные трудности.       На все в жизни у Гэвина было два решения — сила и алкоголь. Устроить драку с супер-пупер-мега продвинутой моделью андроида, сломать себе все пальцы и задолжать за ремонт чудо-техники зарплату за полжизни вперед было совсем уж непродуктивным планом. Хоть врезать по наглой андроидской роже тянуло неимоверно. Но нажраться до потери сознания тоже было неплохо.       Пусть виски и был на вкус как моча.       Но когда это вообще его останавливало.       Гэвин усмехнулся своему отражению в темном стекле бутылки и подлил еще.       Мозг переваривал информацию с трудом, и никак не удавалось понять, в какой же момент его жизнь пошла по пизде. Где та переломная грань. Когда было то первое утро, в которое он дрочил, вспоминая холодную сталь пренебрежительного взгляда, или в какой из дней его девиантнутый на всю голову напарник решил, что может позволить себе вжимать его в шершавую стену заброшенного дома, стискивая до боли побелевшими пальцами.       — Детектив, — он даже позволил себе кроху надежды на злую шутку подсознания. Но куда там!       Ричард был вездесущ аки кара господня.       Исходя из комплектации, у них с Коннором был один голосовой модуль. Только голос Коннора никогда не звучал так.       В самое ухо, обжигающе горячим шепотом несуществующего дыхания.       Гэвин был слишком пьян, наверное, поэтому было так легко смириться с тем, что он просто отъехал башкой. Перепил, переработал, просто двинулся умом по печальному стечению обстоятельств. Причинно-следственная связь осталась где-то на дне бокала. Именно поэтому Гэвин послушно шел, не теряя равновесия только за счет крепкой руки, поддерживающей его за поясницу. Именно поэтому позволил затолкать себя на заднее сидение, как мешок с картошкой, лишь пораженно выдохнув, когда сверху опустилось тяжелое тело. Сорвано дышал алкогольными парами, пока чужие губы скользили по телу.       Когда ты безумен, можно все: коснуться пальцами нервно моргающего красновато-желтыми отблесками диода, глядя, как под пальцами исчезает идеальная кожа, просвечивая наружу оголенным нутром. Дышать в приоткрытые навстречу губы.       — Если, блять, ты напишешь рапорт за неподобающее поведение, я тебя на запчасти разберу, — съехавший местами скин выглядел довольно пугающе. Гэвин потянул за мягкие пряди на затылке, всматриваясь затуманенным взглядом в холодные спокойные глаза напротив.       — Даже не сомневайтесь, детектив, — в промелькнувшей полуулыбке Гэвину померещилось что-то совсем уж нехорошее. Но какая, к херам собачьим, разница, когда чужие ладони уверенно скользят по бокам, а между ног беспардонно втиснуто колено. Душный воздух застрял в горящих легких, а мысли растеклись вязкой жижей.       Задранная футболка сбилась на груди, расстегнуть чертов ремень оказалось непосильной задачей. Гэвин ругнулся, едва не вырывая молнию с корнем, и чудом не свалился с сидения на пол. Хорошо, что у андроидов отменная реакция. Правда и хватка как у бульдога.       — Интересные у вас методы демонстрации ненависти, детектив, — Ричард навалился сверху, стискивая запястья в мертвом захвате. Мышцы сразу свело. Колено все еще вжималось в самые яйца. Гэвин бессильно дернулся, лишь усиливая давление.       — Вот же сука, — голос хрипел, низ живота скрутило в горячем спазме. Поддаваясь быстрым и ловким движениям андроида, звякнула пряжка, и Гэвин задержал дыхание. Чуть подался навстречу, насколько вообще был способен двигаться. Ричард коснулся напряженных мышц, скользнул по разгоряченной коже прохладными пальцами и накрыл тяжелой ладонью возбужденный член. Тело словно прошило насквозь острым удовольствием, до белой пелены перед зажмуренными глазами.       — Ну же, Гэвин, просто попросите, это не так сложно, — вкрадчивый голос едва различался за гулом крови в ушах. Ладонь замерла на месте, чуть сжимая сквозь неплотную материю боксеров влажную от смазки кожу. Рид разомкнул пересохшие губы, задушено матерясь. Прогнулся в пояснице, вжимаясь стояком в неподвижно лежащую руку, грозя сломать себе спину к хуям с такими акробатическими этюдами.       — Прошу. Пожалуйста, сделай уже, блять, хоть что-нибудь, тостер дефектный, — в серых глазах промелькнул пугающий огонек. Радужка словно выгорела до неестественно светлого оттенка.       — Ричард. Меня зовут Ричард, детектив, — Гэвин очень хотел ответить гадость. Но вместо слов вышло неясное бульканье. Выдох перешел в глубокий стон.       Ричард дернул тонкую ткань, послышался треск, и рука, нагретая исходящим от его тела жаром, обхватила подрагивающий член. Скользкие от смазки пальцы задали какой-то ненормальный темп. Чуть сжали у самого основания, не давая кончить раньше времени. Огладили чувствительную кожу головки.       Гэвин слепо таращился прямо перед собой, хватая раскаленный воздух спекшимися губами. Подавался навстречу, чувствуя подступающий оргазм.       — Скажи мое имя, — хватка стала почти болезненной. В интонациях звучала не просьба, приказ. И Гэвин подчинился. Едва соображая перегретыми мозгами и с трудом проговаривая звуки. Повторяя ненавистное имя как мантру, в такт ритмичному движению ладони.       Его накрыло резко. Вышибло из реальности на пару бесконечных мгновений. Тряхнуло словно от многовольтового разряда. Тело скрутило, перемололо, разъебало на атомы. А потом он вдруг снова стал целым. Горло першило, ныли запястья, мокрая от пота футболка прилипла к спине.       А еще он только что трахнулся с андроидом. И со своим напарником. Который был андроидом. Просто заебись!       Ричард сдвинулся в сторону, давая ему возможность расположиться удобнее. Рид подтянул спущенные джинсы, забив на разодранные боксеры. Размял занемевшие кисти. Алкоголь выветрился, как не бывало, и жутко хотелось пить. Гэвин нашарил в заднем кармане измятую пачку и со вкусом затянулся. Дым наполнил небольшое пространство салона мутной завесой.       Ричард сидел подозрительно тихий. Диод на виске нервно пульсировал оранжевым.       Хуйню они, конечно, сделали. Но в данный момент Гэвину было глубоко насрать. Подумает он потом. Сейчас ему было слишком охренительно хорошо, чтобы думать.       В тишине послышались шорох ткани и чуть различимый скрип сидения. Гэвин повернул голову, глядя, как Ричард достает, хер знает откуда взявшийся, белоснежный платок, как вытирает перепачканные в сперме пальцы. Поправляет съехавший галстук и зачесывает пятерней растрепавшиеся темные пряди. Выверенные неспешные движения нервировали.       — Что ж, пожалуй, это все же не стоит вносить в отчет. Я настроил автопилот на ваш домашний адрес. Жду вас завтра в участке. Доброй ночи, детектив, — дверь автомобиля захлопнулась неожиданно громко.       — Какая же все-таки сука! — Гэвин выбросил тлеющий окурок в окно и устало откинулся на сидении. Колеса тихо шуршали по ровному полотну асфальта. Хотелось не то вернуться и всадить в наглую рожу всю обойму, не то выебать ублюдка до потери пульса. Рид не был уверен в своих желаниях. Он уже вообще мало в чем был уверен.       Разве что виски был сто пудово паленый.