Полоса невезения

* * * В квартиру пара зашла, целуясь. Как только дверь захлопнулась, Тадаши поспешно закрыл её, пока Рютаро снимал свои ботинки, а потом набросился на брюнета со страстными поцелуями, снимая рывками шапку, шарф и куртку. Поцелуй прервался лишь тогда, когда обоим нужно было снимать свитера. Как только Тадаши откинул тёплую вещь в сторону, Аримура провёл ладонями по груди Хасегавы и с нотками жалости в голосе сказал: — Ты за последнее время очень похудел. — Не грусти, потом поправлюсь, — и басист вновь стал целовать Аримуру, но уже не так страстно, как в начале, так как немного остыл. Придерживая мужчину за талию, блондин стал опускаться на кровать, нависая сверху. Рютаро что-то промычал сквозь поцелуй, и Тадаши отстранился. Прогулявшись взволнованным взглядом до глаз Рютаро, Хасегава спросил: — Я что-то делаю не так? — Я боюсь, что ненароком задену твоё плечо, — Аримура сочувственным взглядом окинул обнажённое плечо Хасегавы, кожа на котором была бугристая от ожога. — Не волнуйся, медузка, — улыбнулся Тадаши и поцеловал Рютаро в щёку. Аримура не очень любил подобные нежности, больше хорошо относился к нежным словам, но сейчас и слово, и поцелуй вогнали его в краску. — Давай не отвлекаться, бери меня, — пошло рыкнул Аримура и толкнулся бёдрами в пах Тадаши. Хасегава прикусил нижнюю губу, а после сказал: — Как ты резко тему перевёл, — и, обняв Рютаро за плечи, впился поцелуем в соблазнительные пухлые губы. Рютаро отвечал, улыбаясь сквозь поцелуй, на что Тадаши потом пожаловался. Мол, мешаешь. Аримура на это лишь засмеялся, закрыв лицо руками. Пару моментов – и Тадаши стянул с Аримуры штаны. Брюнет удивился технике внезапного и незаметного раздевания, которой обладал Тадаши, на что блондин ответил тем, что наловчился за двадцать лет. За глупыми и кроткими усмешками, двое мужчин так и не смогли заняться полноценным сексом, зато весело провели время и доставили друг другу удовольствие и без прямого полового акта. — А знаешь, — говорил Тадаши, гладя пальцами грудь Рютаро, удобнее устраиваясь головой на его плече. – мне так понравилось. Правда, у нас с тобой подобное было только в начале наших отношений, помнишь? Мы оба так стеснялись друг друга. Аримура засмеялся, вспоминая, как краснел при виде голого Тадаши или когда сам был голым. — Я даже прикосновений стеснялся. Я даже смотреть боялся! – всё смеялся брюнет. — Эко ж я тебя рассмешил, — заразился смехом Тадаши. И теперь они вместе смеялись, вспоминая что было раньше, и как развивались их отношения с течением времени. 3. * * * Тадаши проснулся и не увидел Рютаро рядом с собой. Издав непонятный звук, который, по видимости, должен был выразить разочарование, Хасегава встал, потянулся, открыл глаза и почувствовал себя счастливым, так как вмиг сзади обняли тёплые руки Рютаро, от которого вновь невероятно вкусно пахло. — Доброе утро. Смотри, снег и солнце – мечта просто, — заговорил Рютаро. Тадаши не знал, специально ли это, но Аримура говорил эти слова тихо и на ушко… — Доброе, весьма, — улыбнулся Хасегава, смотря в упор на солнце. Глаза не щипало, наоборот, глядя на такой яркий солнечный свет внутри становилось так тепло и хорошо; Тадаши казалось, что это не солнце такое яркое, а он сам светится изнутри. — Ты кушать будешь? – так же тихо спросил Рютаро. — Нет, не хочу. Давай просто полежим в кровати? – блондин повернулся к Аримуре, который состроил гримасу. – Зачем ты морщишь нос? – смеясь, спросил Тадаши. — Потому что не хочу лежать, хочу есть. Я специально тебя ждал. — Так бы сразу и сказал! – вскинув брови, Тадаши радостно улыбнулся и повёл Рютаро за руку на кухню, где уже собирался приготовить что-нибудь вкусное. * * * Сегодня репетиция была назначена на три часа дня, потому что нужно немного дать отдохнуть всем. КенКен вчера устроил истерику, что ему «даже погулять некогда» Можно подумать, он не при памяти гуляет часами, но Тадаши решил отношения не выяснять, а поэтому объявил репетицию так поздно, на три часа, чтобы все поспали, и до шести, чтобы успели потом спокойно завершить день и выспаться вновь для дальнейшей упорной работы. До двух часов дня Рютаро и Тадаши смотрели фильмы, лёжа в постели. Они даже не помыли посуду после завтрака, потому что решили устроить себе достойный выходной. После просмотра фильма, Рютаро сменил Тадаши повязку на руке, рана на которой начала заживать, но пока болела. — Тебе бы по-хорошему вообще не репетировать пока, ты же этой рукой играешь, — говорил Рютаро, делая повязку. — Скоро концерт, как тут не играть? А ещё на концерте повязку придётся снять, очень мешает. На репетиции мы отыграли – покурили, а там так нельзя же будет. — Заживай, рана, заживай, — совершая круговые движения ладонями над рукой Тадаши, Рютаро «шаманил», после чего оба засмеялись. * * * По дороге на репетицию, Тадаши каким-то образом поскользнулся на льду и упал, ударившись спиной и затылком. Голова сию секунду стала свинцовой, было тяжело держать её ровно, глаза закрывались, а через виски как будто провели ток. Рютаро не мог без сожалеющего взгляда смотреть на почти плачущего Хасегаву, и поэтому всю дорогу до метро говорил глупые нежности, от чего Тадаши немного забывался, но боль делала своё – мысли блондина были только о тёплой постели и горячем чае. Сидя в метро, Тадаши положил голову на плечо Аримуры и закрыл глаза. Он представлял себе, как боль вытекала из глаз вязкой чёрной жидкостью, представлял, как из спины растут какие-то шипы, а после отваливались. Порой, окунаясь в себя, Тадаши представлял себе подобное, отчего боль или немного отпускала, или становилась не такой сильной. Придя в себя, открыв глаза и ровно сев, Хасегава почувствовал, что спина всё ещё ноет, но не так сильно, как было, а голова и вовсе прошла. В порыве радости, Тадаши обнял Рютаро и шепнул на ухо, что любит его. Аримура закрыл глаза и улыбнулся… Так хотелось поцеловать лидера прямо здесь, на людях, но смущение брало верх, а посему Аримура откинул эти мысли. Зато как только пара вышла из метро, вокалист завёл Тадаши за магазин и поцеловал крепко, страстно, пылко, прижимая к стене, держась за руки, сплетая пальцы в замок. Басиста это удивляло и радовало, что он даже стал улыбаться сквозь поцелуй. * * * Зайдя в студию, пара наткнулась на укоризненный взгляд Акиры, который, прислонившись к подоконнику, пил чай, держа кружку двумя руками. — На пять минут опоздали, — сказал гитарист, улыбнувшись. — Тебя это так радует? – спросил Тадаши и стал снимать куртку. — Нет, просто ты лидер, а такой нам с КенКеном пример подаёшь! — А ты не задирайся, мой друг, — прищурив глаза, ответил блондин, смотря на Акиру. – Кентаро вообще сидит себе спокойно на диване и кушает. Кстати, привет и приятного аппетита, — сказал он уже КенКену, на что тот ответил, подняв руку с палочками чуть вверх. — Да, приятного, — улыбнулся Рютаро КенКену, и теперь драммер лишь кивнул. – Ну что, начнём репетицию? Хватит детский сад развозить. С умным и серьёзным видом Рютаро встал за микрофонную стойку и стал копаться со своей гитарой. Сзади него Тадаши и Акира тыкали друг друга пальцами в бока, а КенКен внимательно наблюдал. Через пять минут «детский сад» подошёл к концу и все, наконец, принялись за работу. Сначала Акира не попадал в ритм, а после того, как Тадаши рыкнул на него, сосредоточился, и всё начало получатся. Когда четверо стали играть песню «Namae no nai hana», Тадаши, как обычно это бывает, стал прыгать и танцевать, смотря исключительно на гитару; и, благополучно запутавшись в проводах, упал, ударившись лицом об аппаратуру. Рядом стоял Акира, и только краем глаза заметив что-то неладное, бросился ловить падающего согруппника. Схватить Тадаши вовремя не удалось, и басист всё же приложился скулой к краю колонки, получив огромный глубокий порез, из которого хлынула кровь. КенКен, являющийся гемафобом, выбежал из студии, как ошпаренный, только его взгляд пал на лицо Тадаши, которое было всё в крови. Рютаро бросился к аптечке, а Акира поднял с пола лидера. Из глаз Хасегавы струились слёзы, и, попадая в рану, солёная жидкость причиняла больше боли, из-за чего Тадаши плакал уже навзрыд. Было невероятно больно – лицо пылало, что хотелось окунуться в сугроб… Трясущимися от зрелища перед собой руками, Рютаро, предварительно умыв лицо Тадаши, обработал рану, а после заклеил пластырем. Через несколько минут, когда блондин перестал плакать от боли, а лишь постанывал, в студию зашёл КенКен и обеспокоенно посмотрел на лидера. - Как же не везёт тебе в последнее время, — обнимал Рютаро любимого, гладя по спине. – Представляете, — обратился вокалист к остальным, — он сегодня и на льду упал, и руку недавно порезал, и кожа на плечах до сих пор от ожога бугристая – в душ, называется, сходил. Акира в шоке смотрел в глаза Рютаро, мысленно жалея лидера. КенКен даже присел на кушетку. На этом решили репетицию закончить, и вот сейчас Аримура и Хасегава, держась за руки, медленно идут в сторону метро, не говоря ни слова.