Я поцелую - всё пройдёт.

      В рамках нового мирового тура SPEAK YOURSELF ребята выступали в Лос-Анджелесе два дня подряд. Всё это проходило почти сразу после Билборда, на котором парни от души оторвались.       Первый день в ЛА был без происшествий, можно сказать идеальный. Они игрались на надувной детской площадке, не стесняясь этого и радуясь моментам. У каждого была немного изменена хореография к их сольникам. Всё было как обычно, но при этом и в тысячи раз лучше. Бантаны отрывались, ценили каждую минуту в этой свободной Америке.

Но во второй день что-то случилось.

      Было видно, что некоторые мемберы устали после первого концерта, но старались быть яркими лучиками солнца для арми, прикрываясь масками. В их число входил и Тэхён.       Он и сам не знает с какого момента у него это началось. Дикая усталость, желание побыстрее отработать эти чёртовы четыре часа на глазах у десятков тысяч людей и сбежать в свой номер отеля, где можно будет остаться один на один с собой. Смотреть на серый пейзаж из окна на двенадцатом этаже и не думать ни о чем.       Как бы Тэхён не старался, иногда на концерте его маска давала трещины и он медленно утопал в немного депрессивных мыслях. Благо постоянно кто-то проходил мимо и напоминал о том, что надо веселиться и делать для фанатов всё, чтобы те не пожалели о купленном билете на концерт их кумиров.       И вот пошла жара. Сейчас начнётся IDOL, подтанцовка уже поднялась на сцену и мощные басы бьют по барабанным перепонкам даже сквозь вставленные наушники. Голова начинает болеть, хоть такая физическая нагрузка уже и должна войти в привычку за столько то лет, но никто из нас не железный.       До какого-то момента было разрешено не исполнять хореографию, просто находясь поближе к арми и «работать на камеры». Как бы это не звучало по-наживательски к своим ценным фанатам, но работа айдола и состоит из этого, тут ничего не поделать.       Вступление к треку закончилось, и плавно перешло в начало всем полюбившегося IDOL'а. В этот момент Тэхён хотел сделать несколько резких движений, что так понравились бы девушкам стоящим вблизи к сцене.       Всё-таки переутомление взяло своё, не дав Тэхёну выполнить такое, вроде бы, обычное танцевальное движение. Его колено щелкнуло и ногу повело вниз.Так странно, на секунду Киму показалось, что он не чувствует правую ногу начиная с коленного сустава и опускаясь до кончиков пальцев. Тэ не смог удержать равновесие и хорошо так упал всем весом на всё ту же ногу, сильно повредив колено.       «Прекрасно Тэхён, ты лучший.» Черт. Как же ему было стыдно. Маска разломилась на две части, оставляя после себя лишь тёмную, сгущающуюся в мыслях о самотерзании за такую ужасную ошибку, дыру.       Всё, это была точка кипения. Тэхен сидел и упрямо сверлил злым взглядом немного влажный пол. Ему совершенно плевать, что надо выкручиваться и делать вид будто ничего страшного не произошло, п л е в а т ь.       Чувствуя как сзади его приподнимают чьи-то руки, он не сопротивляется и лишь поддаётся им, поднимаясь обратно в стоячее положение. Чимин. Это был Чимин. Человек, что постоянно поддерживает его вне сцены и камер, как однажды представил его Тэхён в БонВояже. Кому какая разница, правда это или лишь слова сказанные для поднятия рейтингов участников.       — Спасибо. — Тэ знает, что Пак не услышит его из-за наушников, но манеры не давали ему промолчать в какой-никакой помощи.       В ответ ему лишь кивнули и продолжили зажигать зал, не акцентируя внимания на произошедшем. Обидно, совершенно никто не подал виду, что хоть как-то беспокоится. Но ничего, Тэхён выдержит. Он в тысячный раз склеит распавшуюся маску и будет продолжать сквозь моральную боль.

***

      Дотянув кое-как до конца концерта, мемберы начали говорить свои прощальные речи. Произнося свою, Чимин слишком сильно растрогался. Его слёзы и плачущее лицо не могли оставить Арми равнодушными. Да что уж врать, даже мемберы начали его утешать. Чонгук подлетел быстрее всех, что нисколько не удивило Тэхёна. Он постоянно наблюдает их крепкие, настоящие дружеские отношения вне сцены. Они постоянно куда-то выезжают, покупают вещи вместе, ужинают, играют…

«Грёбанные мысли. Вы сейчас заставите меня и на Чонгука как-то обидеться?»

      Тэхёна это и самого не радовало, но что поделать, когда тебе присуще черта характера, как Ревность. Это плохо отражалось на уже необычайно грустном настроении Кима, делая из него какую-то кашу, которая сейчас просто растечется по сцене от разрывающей изнутри боли.

«Ребят, простите. Я снова и снова порчу вам концерты.»

      Чонгук боковым зрением подмечает поджавшего под себя ноги Тэхёна, отмечая про себя, что позаботится о нём после концерта.

***

      Вернувшись в свой долгожданный номер, Тэхён смог наконец выдохнуть с облегчением. Тут его не душит совесть за то, что произошло там перед фанатами. Здесь лишь тишина, покой, легкий прохладный ветерок из кондиционера, который касается оголённых от рубашки плеч. Мурашки.       Переодевая низ с официальных черных брендовых брюк на такие родные, домашние шорты чуть выше колена, напевал песню Джона Ледженда «All of me» себе под нос. Снял уже использованные черные носки, закинув их в корзину для стирки в ванной и полностью разделся, дабы принять горячий душ. Интересно, хоть он сможет успокоить его мысли? Заставить их перестать быть такими безрадостными, хоть на секундочку… Тэхёну нужен отдых от них.       Обжигающие капли будто оставляли дырки на смуглой коже мужчины. Ему было больно. Больно. Ну и что? Эта боль не сравнится с той, что внутри. Что каждый день за днём напоминает психически сломанному человеку о себе. О том, что вот она, жизнь звезды. Как ты и хотел еще ребенком. Нравится?       В каком-то смысле ему было в кайф делать больно. Морально или физически — не важно. Себе или кому-то — так же не важно.       Закончив со смыванием печальных воспоминаний сегодняшнего дня, он так усердно обтирал свою кожу, будто неосознанно хотел её разорвать на клочки. Убедившись, что та полностью сухая, принялся за одежду. Не имея никакого желания надевать нижнее бельё пока он дома, сразу натянул те же шорты. К слову они сейчас уже были не такие свободные, а немного прилипли к коже на ногах, местами выдавая такие мягкие формы.       Пройдя в тапочках, что выдали при заезде в отель, к шкафу, выдвинул целый ящик с аккуратно выложенными носками в множество рядов. Точнее говоря, там были не просто носки: короткие, удлинённые, гольфы разных цветов и материалов, чулки черные, в сеточку и даже с бантиками.       Водя своим изящно тонким пальцем туда-сюда, делал сложный выбор между обычными белыми и капроновыми черными гольфами. Выиграл его любимый капрон.       Элегантно натягивая их на свои гладкие ножки, да-да он следит за ними, был наконец доволен собой. Впервые за весь прошедший день. Сидя в растянутой черной футболке с рисунком алых капель возле сердца, шортах, что так подчеркивали его лучшую сторону, и прекрасных гольфах — он чувствовал себя неимоверно счастливым. Не хватало лишь одного.       Стук в дверь, как и ожидалось, не заставил себя ждать. Крикнув, что можно войти, Тэхён все так же сидел на пружинистой кровати, явно выжидая чего-то.       — Я пришел, Тэхён. — тихо, но с лаской Чонгук проходит вглубь номера. Увидев, что его любимый уже сидит и ждёт свою пару, без лишних слов подходит к нему.       Сначала поцелуй в висок, потом принимает позу сейдза и смотрит покорно-влюбленным взглядом снизу вверх на своего неземного парня.       — Кто тебя такого создал? — его губы слишком мягко произносили это, будто повысив Чонгук голос хоть на полутон, вся вселенная начнёт трястись и взрывать неизвестные кому-то звёзды.       Положив ладонь на скулу Чонгука, Тэхён провёл ею до шеи, обхватывая доступную ему половину и надавливает на кадык, даже не меняясь в эмоциях на лице.       — Кто создал, тот и заберёт, Чонгук-а. — он наклонил голову вниз и слил их губы воедино, целуя украдкой, не давая насытиться их теплотой.       Оборвав поцелуй, Чонгук своими ладонями двигает плавно, по таким мягким ляжкам, каждым пальцем запоминая в тысячный раз изгибы тела.       — Твоё колено. — наконец вспомнил он. Благо гольфы не закрыли его из виду Чона, тот смотрит жалеющим взглядом на это ободранное место. — Тэхён-и, твои ножки — это самое драгоценное сокровище, что только видел свет. — он берет не покалеченную стопу в свою правую ладонь, длинными пальцами обводя все любимые костяшки. — Самые лучшие, что только я видел в своей жизни. — увлажнённые гигиенической помадой губы касаются раны.

Щипит.

      — Спускайся. — Тэхён старался поддерживать холод в голосе всеми силами, пытаясь не выдать снова нарастающее волнение из-за такого внимания Чонгука к его неуклюжей ссадине.       Поцелуями Чон не оставлял и одного пустующего сантиметра, пока опускался ниже по худой ноге. Дойдя до начала гольф, зубами подцепил их и потянул чуть-чуть повыше, чтобы не слезли. И пользуясь моментом, позволил себе трепетно укусить боковую сторону икры.       — Кожа так приятно сжимается от натиска зубов, не так ли, Тэхён? — не дожидаясь ответа он подвинулся тазом ближе к стопе, так, чтобы подушечками пальцев Тэ почувствовал его стоящий член. — Мне уже давно так больно из-за него, помоги мне.       Нисколько не удивляясь действиям младшего, Ким умело сгибает пальцы на ноге, чтобы те легли по форме органа.       — Обработай моё колено, Чонгук-и. — несильно хватая за волосы на затылке он направляет голову младшего к цели. Тот послушно открывает рот и высовывает язык, вытягивая на всю возможную длину.       Горячий и очень мокрый.       По свежей ране.       Слюна смешивается с металлическим привкусом крови.       Тэхёна начинает трясти от невероятно приятной боли, его пальцы на ногах самостоятельно начинают двигаться, то разгибаясь, то выворачиваясь в странные положения.

Но какая разница, если у Чонгука мозги едут от этого?

      Эрекция Тэхёна не заставила долго ждать. Чонгуку было запрещено что-либо делать руками, пока они играют. Он держал их сзади, не смея разъединить хоть на один сантиметр друг от друга. Подняв взгляд выше ноги, всё-таки заметил твердый член старшего.       «Ты снова без белья, изводишь меня, Тэхён-и…»       Как иногда Чонгуку хочется вытрахать всю эту открытую пошлость из Тэхёна, не дожидаясь его разрешения на это. Чтобы тот задыхался от своих же гортанных стонов, ведь ему так нравятся удушья. Отбить собственной ладошкой его накаченные ягодицы, чтобы синяки на них наливались так любимой его кровью.       Он хочет сделать всё возможное, чтобы Тэхёну перестала нравиться боль.       Оставив уже размоченную рану, языком прошелся по своим губам, размазывая тэхенов вкус крови. — Прости. — Чонгук заранее произнёс это, зная, что потом его парень будет рвать и метать из-за такого наглого прерывания игр.       Подцепив под коленями обе ноги, Чон резким движением поднимается с колен и отталкивает Тэхёна на спину, нависая сверху, как дикий зверь над добычей. Его рвущийся наружу член уже изнывал от боли и немного истекал природной смазкой. Чтобы хоть как-то перебить это чувство, он надавливает им на ягодицы любимого, плавно начиная двигаться, имитируя будущие толчки в него.       — Грязный приём, Ким Тэхён. — его рука оттянула домашние шорты, которые скрывали за собой голый орган. — Я ведь тоже знаю твои кинки, малыш…       Потянув шорты и дальше, но столкнувшись со сложностью их снятия, было наплевать на вещь и, с больным для ушей Тэхёна треском порванной ткани, разорвал их. Откинув эти два куска в сторону, быстрыми движениями приспустил свои спортивки с бельём.       — Чонгук, пожалуйста, дай хотя бы растянутьс-... — его голос перекрыл немой крик от резкой заполненности внутри.       Было не слишком больно, благодаря долгому выжиданию Чонгука и его текущему члену. Но даже несмотря на агрессивные толчки в свой анус, Тэхёну было настолько хорошо, что глаза закатывались от ощущений.       — Ты же прекрасно знал, что я не вытерплю этого. — рычал Чонгук, выбивая всю любовь к этому парню в ритме аллегро.       Его руки захотели большего представления и потянулись к кистям Кима, лишь одной ладонью удерживая их над головой. Вторая рука начала действовать в удовольствие партнёра: начала душить.       Это комбо из грубого секса с удушьем и кусающим до крови плечи Чонгуком — буквально за секунды доводило Тэхёна до эйфории. Его семя вылилось на всю длину худого торса, почти испачкав руки актива.       Эти рваные попытки вдохнуть кислороду только заводили Чона. Он ускорил темп и сменил угол на его любимый, под которым член четко бил по простате.       Правая ладонь уже чувствовала как вздулись вены на шее, как острый кадык начал слишком быстро давать о себе знать. Пошлая слюна удовольствия стекала из открытого рта, касаясь сильной ладони.       Только почувствовав как горло в его хватке перестало быть таким напряжённым, в ту же секунду одернул руку. Их личная интерпретация «собачего кайфа».       Пара почти одновременно кончила кто куда: Чонгук внутрь, вдалбливая всё глубже сперму, для удовлетворения своего собственничества. Тэхён от второго сильного оргазма одной рукой порвал постельное бельё, другой притягивает за шею как можно ближе к себе Чонгука, высовывая язык для глубокого поцелуя.

***

      — Ты порвал мои любимые гольфы. — Злой тон Тэхёна немного пугал, но и возбуждал одновременно.       — Прости, я куплю тебе тысячи таких же. — нежный поцелуй в плечо, на котором красуется укус и где кровь до сих пор ещё не застыла.

***

Это их любовная утопия, что состоит из чувств и боли. Моральной или физической — не важно. Себе или кому-то — так же не важно.