Будущие, живущие в прошлом

Все школы, которые я сменила, были другими. Не с нормальными людьми, а с какими-то шутами, вечными потехами и дебильными шутками. Мне просто надоело хранить в себе весь этот негатив и про себя думать, как убить одноклассников и можно ли прятать трупы под половицей в школьной столовой. - Джек, помоги мне... стать другой. Такой, как ты. Не бояться, рисковать, хамить, одеваться подобающе. Это новый город. Я хочу попробовать быть тобой. Если не получится, я переведусь в другую школу, дел-то. Джек поперхнулся воздухом. Он смотрел на меня, как на сумасшедшую. В этом взгляде читалось удивление, азарт, предвкушение перемен. Джек смотрел на меня с чуть приоткрытым ртом и расплывающейся улыбкой, слегка маниакальной. Из-за нее у меня пробежали неприятные мурашки по спине. - Чума... Ты рехнулась! Я всё-таки довёл тебя, - он сделал паузу, - Замётано! Я научу тебя быть великим и ужасным мной,- он подмигнул и скрылся. Мне пришлось убрать, а точнее, закинуть в угол спальник и переодеться в более приличную одежду. Возможно, будут гости - наши новые соседи. Хочется произвести хорошее впечатление. А то в прошлом году наши соседи были ужасными людьми. Мне кажется, они в своем подвале расчленяли прошлых сожителей. Они один раз довели мою маму до слёз своими выходками. А их тяфкалка завывала ночи напролет, так громко, что даже отец уже не мог не позволить себе пару ласковых об этой проклятой шавке. Мне кажется, любые люди хотели бы заткнуть ей рот. Я была так рада, что мы съехали. Хоть я испытывала жалость к новым соседям этих демонов, но это был их выбор. Теперь я знаю, все будет по-новому... Страдать меня больше никто не заставит. Ванная комната встретила меня сыростью и прохладой. Огромное зеркало показывало замученное существо, которое только отошло от спячки. Бледная кожа, карие глаза и такие же темные волосы... как мне надоел этот цвет. Я была к себе очень придирчива и не считала себя красавицей, хотя мама талдычила, что я очень даже милая. Но почему-то каждый раз, подходя к зеркалам, я могу найти в себе миллионы недостатков. Может подростковый возраст с перепадами самооценки? - Не волосы, а что-то жуткое... Вечные синяки под глазами. На плече царапина, видимо поцарапалась вчера об кустарник. - Да, мне они тоже не нравятся, - вновь послышался голос Джека, оборачиваться я не стала, хотя прекрасно знала, что он стоит за спиной. В зеркалах, телефонах и на пленке он не отражается. Мне, бывает, кажется, что у меня прогрессирующая шизофрения. – Перекрась волосы в синий, - совершенно безразлично сказал он. Интересно, если он скажет сброситься с крыши, то я сброшусь или нет. - После приема у мозгоправа куплю краску. Синий цвет звучал как-то дико. Сразу представляются неформалы, рокеры, готы и панки, которых я сторонилась в прежней школе. Кинув в сумку денег, телефон, наушники и пакет, я направилась на первый этаж. На втором этаже никого не было, а вот на первом пахло ароматным кофе, свежей выпечкой и чем-то сладким. А дом был, похоже, пуст. Обойдя все комнаты, я убедилась в этом. На столике стояла моя белая кружка с горячим кофе, кусочек тортика и записка. Начало дня мне не очень нравилось. Я ожидала поздравлений, шариков и песен, но тут было что-то новое. " Кира, на кухне лопнула труба, воду мы перекрыли и поехали в магазин. Поешь и иди к мистеру Светлову. Он тебя уже ждет. Люблю". Почерк был мамин. А имя в записке резануло глаза. Мама решила выделиться и назвала меня Кирой, даже в паспорте стояло "Кира Владимова". Мне нравилось мое имя, но оно было слишком вычурным, бросалось в глаза. Кажется, что именно из-за имени все складывается так. Других зовут Катеринами, Дарьями, Ксениями, а тут Кира. За этим именем ничего нет. Пустота. Существует только имя, но не я. Так странно... Через двадцать минут я была у "великого" психолога Светлова Григория Аристарховича. Раньше я общалась с ним по видео чату, особых усилий я не предпринимала, а тут нужно вспомнить дорогу и посмотреть в те мудрые глаза вживую, благо мама оставила мне адрес. Каждому казалось, что когда он войдет в кабинет, то увидит старого 60-летнего дедулю. Но ему было где-то тридцать и он очень даже хорошо сохранился. Черные пышные волосы и усы. Он отращивал бороду (но зря) . И казалось, когда он гладит свой подбородок, то вызывает силы роста волос. - Здравствуй, Кирочка. Проходи. Как ты и Джек поживаете? Как себя чувствует наш друг? - пусть он Джека не видел, и со стороны могло показаться, что он спятил, но он пытался, как мог. - Вызывай дурку, он разговаривает с пустотой,- Джек как всегда был на высоте. Я села в кресло, а Джек на край его стола, он болтал ногами. - Добрый день, Григорий Аристархович. Все хорошо. Джек не хворает. - Я поздравляю тебя с днем рождения, всего тебе самого лучшего, - начал он. За окном стояла такая хорошая погода: прохладный ветерок, тепло и солнечно, а я должна сидеть тут. - Джек, кем ты был до встречи с Кирой? - громко спросил доктор, смотря на пустующее кресло. Джек хмыкнул и сказал не самые приятные слова о психологе и о том, что о нем думает. Уши вяли от его выражений, так и хотелось выкинуть его в окно. Ах, да! Руки пройдут сквозь него. - Джек сидит на вашем столе и он не настроен на беседу. Вы ему не нравитесь, и он открыто выражает свое мнение по этому поводу, - тяжело проговорила я и с грустью добавила, - все как всегда. - Молчит, значит... Джек никогда не отвечал на вопросы психолога и потом весь вечер бурчал, как он его не любит. Кабинет психолога был довольно светлый, белая мебель, нежно голубые кресла, зеркальный пол и потолок. На его столе практически не было ничего. Какая-то черная папка, раскиданные ручки и книжка по психологии... *** Мы беседовали час. Вопросы о школе, волнениях, моем поведении и много другом. Пусть лучше он будет думать, что все хорошо, и я буду так же себя вести в школе, как в прошлом. Шагая по улице, я удивлялась мышечной памяти, ведь это тот город, в котором я родилась, жила, но ничего практически не помнила. Мне было четыре, когда мы уехали из этого места. Но ноги помнили дороги и улицы. Это место - мой дом. Дом, из которого я не хочу уезжать. Хрупкая девочка невысокого роста, с бледностью которой может сравниться бумага. Затыканная, перетравленная, потерявшая себя в этом огромном мире девочка. Казалось, если девочка закричит, то её никто не услышит, будто бы она всегда была и есть тень. Тень без прошлого, без будущего, которая вынуждена надеяться на то, что её спасут. Но теперь она добавит к серым будням цвета... яркую краску. Яркую, под будущий цвет её волос. В магазине мне продали краску и рассказали, как её разводить. Дом встретил меня прохладой и таким же спокойствием. Мама делала торт, а отец читал свою газету и делал пометки в блокноте. Настроения не было совершенно. Но все же это мой последний день, когда я могу побыть собой. Побыть ребенком. Джек куда-то скрылся, и мне было все равно куда. Я обняла отца и поцеловала маму. Поздравления от них и от родных письмами и посылками. Все было обыденно. Слишком спокойно и размеренно, мы праздновали до вечера, после я помогла маме с уборкой. - Кир, все в порядке? Ты какая-то уставшая и печальная, выше нос! - мама не понимала, что сейчас она видит последний раз свою дочь такой, какая она есть...