Скрытые причины

Когда Кот Нуар в первый раз называет её «моя леди», она с недоумением смотрит на него и, оцепенев, ждёт… Она сама не знает чего. Железной балки, упавшей вывески, даже бомбы, наконец, — чего угодно, что вот сейчас, так рано и неожиданно, вдруг случайно оборвет жизнь её напарника. Ведь надпись «моя леди» красуется прямо на её запястье. Однако через пару секунд Нуар уже снова болтает как заведенный, и Маринетт решает не заморачиваться. В конце концов, ей не хочется, чтобы Кот оказался её соулмейтом и уж тем более погиб в пятнадцать. А прозвище наверняка приживётся, поэтому и соулмейт будет называть её так. Через месяц она приходит к выводу, что Алья все-таки была права насчёт её наивности. Прозвище не приживается. Так зовёт её только Кот, и даже привычное «Ледибаг» она слышит от него реже, чем «моя леди». Он неизменно повторяет эти два слова, широко улыбаясь, и это приводит Маринетт в ужас. Ей так хочется, чтобы он обращался к ней по-другому, она согласна даже на раздражающее «Лавбаг», но Кот зовет её своей леди на каждом их патруле, после каждого робкого прикосновения губ к её ладони и (что самое ужасное) во время каждого их сражения с марионетками Хищной Моли. Эти два слова всегда словно с размаха бьют Маринетт в живот, и она, стараясь, чтобы её голос звучал раздражённо, а не отчаянно, просит его не называть ее так. Потому что она просто не может двигаться дальше, пока не услышит, как он скажет что-нибудь ещё. Потому что она не его леди. Кот, конечно же, упорно игнорирует её просьбы. Газеты пестрят статьями о невзаимной любви преданного Кота Нуара, страница шипперов дуэта в фейсбуке приобретает всё больше подписчиков, фраза «Я не твоя леди» становится популярным французским мемом, а Маринетт просыпается посреди ночи от кошмаров, в которых Кот умирает тысячи раз после одних и тех же слов. Даже Алья, на которую Маринетт надеется, говорит ей как-то раз, что герои просто обязаны быть соулмейтами и Ледибаг давно пора ответить на ухаживания Кота Нуара и перестать отчитывать его за милое прозвище. Маринетт спорит с ней так громко и яростно, что срывает голос, но так ничего подруге и не доказывает. Не может же она рассказать, что происходит на самом деле. Она думает о том, чтобы рассказать Коту, что они соулмейты, и объяснить, чем грозят ему два, казалось бы, невинных слова, но сразу же эту идею отбрасывает. Если это сделать, Нуар уж точно никогда от неё не отстанет, а она всё-таки мечтает о счастливом будущем с Адрианом. Да, они не соулмейты, но Маринетт знает множество таких пар, которые искренне любят друг друга и без какой-то мистической связи между душами. По крайней мере, ей так кажется. Всё это однажды доходит до настоящей ссоры. Не совсем настоящей, правда, — ругается только Ледибаг. Она орёт на Кота, выплёскивает весь свой страх, пытаясь сделать свой голос злее, потому что ей кажется, что крик вот-вот перейдёт в плач. Кот слушает, опустив голову. В темноте Маринетт не видит его глаз, но слышит, как дрожит его голос, когда он прощается. Он скрывается молниеносно, а Маринетт опускается на колени и рыдает так, что слышно, кажется, в соседних кварталах. Когда слёз уже не остаётся, она заставляет себя подняться и пойти домой. Она все делает правильно. После этого вечера всё меняется. Их с Котом идеальный дуэт не может теперь работать слаженно, они не слышат друг друга и получают столько травм, сколько не получили за месяцы до этого, а на то, чтобы расправиться с акуматизированными, теперь уходит в два раза больше времени. Однако Кот перестаёт флиртовать с Ледибаг совсем и своей леди её больше не зовёт — это радует Маринетт и оправдывает остальное. Сквозь туман облегчения до неё иногда доносится голос разума, шепчущий ей о том, что судьбу не перехитришь, а Кот Нуар всё равно однажды умрёт, сказав те самые два слова. Но она упорно не признает его правоту. До тех пор, пока посреди очередной битвы Нуар вдруг не падает на асфальт, прижимая руки к животу. Маринетт кидается к нему. Она не понимает, почему так получилось и кто из них ошибся, просто помнит, что Кот её прикрыл — и ей становится противно от самой себя. Кто-то рядом вызывает медиков, а она ловит красный светильник. Супершанс, видимо, предназначен лишь для сражения, а не для спасения напарников. — Прости, прости, прости, — шепчет она Коту, теряющему сознание. — Врачи сейчас приедут. Нуар открывает рот, и она прижимает палец к его губам, но это его не останавливает. — Я люблю тебя, — тихо говорит он, пока Маринетт судорожно мотает головой, не желая принимать очевидное, и добавляет: — Моя леди. Кот широко улыбается — Маринетт точно знает — в последний раз.