Могут ли любить жнецы?

      — Тебе правда интересно так стоять и смотреть в пустоту? — чёрные глаза заискрились. Холли впервые могла слышать её низкий, немного хрипящий, голос и запоминать её слова. — Мне иногда кажется, что мои визиты к тебе закончатся ничем. Возвать к твоему разуму у меня не получается, — она усмехнулась.       Её усмешка так была похожа на усмешку Реида… А положение рук повторяло то, как ставил руки он.       Взгляд Холли метнулся к её лицу, ей стало жутко. Да, она была очень красива, но вовсе не была молода. Её единственный глаз не мог принадлежать молодой женщине. Он мог принадлежать лишь древнему существу, которым она, вероятно, и являлась.       — Всё-таки не собираешься отвечать мне? — она медленно подошла к Холли и схватила её за подбородок. Острые ногти впились в кожу. Глаза Холли приобрели ясность. — Ты слышишь меня? — голос надменный и властный. Пальцы впиваются всё сильнее. — Я не люблю, когда меня игнорируют, запомни это, — алые губы расползлись в красивой улыбке, которая не сулила ничего хорошего.       — Слышу, — собственный голос казался Холли чужим и далёким.       — Молодец, — она отпустила Холли, заставив её пошатнуться, — я думала, что ты не сможешь преодолеть этот барьер и всё будешь смотреть на меня пустым взглядом. Помнишь хоть что-то?       — Не помню, — говорить было тяжко. Холли будто бы продиралась горлом через лес, натыкаясь на острые ветви. Она машинально схватилась за горло.       — Это в порядке вещей, малышка, — женщина скрестила руки на груди и взглянула на раскрасневшуюся Холли. Эта реакция вызвала у неё усмешку. — Скоро ты привыкнешь к этому месту.       «Малышка»? Так Холли никогда не называли. Ужасно неловко! Особенно неловко слышать это из уст красивой незнакомки… И дико краснеть перед ней, смущаться, понимая, что это явно тешит её эго. И как назло она забыла её имя, которые так кстати сказал ей Реид. Холли вздохнула, попыталась взять себя в руки и смело посмотрела в насмешливое лицо собеседницы. Но тут же Холли отвела взгляд, наткнувшись на ужасное отсутствие глаза. По её телу пробежала дрожь. Уж чего, а подобных вещей она боится.       — Ох. Так тебя смущает моё уродство, м? — женщина улыбнулась, развела руки, и тут же на её лице появилась повязка, закрывающая шрам. — Так лучше, — улыбка стала ехидной, — малышка?       Холли захотелось провалиться сквозь землю или исчезнуть. Она прикрыла лицо руками и внутренне взвыла. Всего одно слово, а спектр эмоций, вызываемых им, поражает.       Холли выдохнула, натянула улыбку и подняла свой взгляд, стараясь выглядеть не так смущённо и потерянно:       — Лучше. Не называйте меня так больше.       — Но тебе ведь понравилось, м? — женщина, не усмиряя своё ехидство и упиваясь смущением Холли, подошла к ней совсем близко и мягкими движениями убрала её руки с лица.       — Если меня что-то смущает, то это не значит, что мне это нравится, — беспомощно пискнула раскрасневшаяся в край Холли, отшатываясь от женщины, чьё красивое, но так некстати изуродованное, лицо находилось слишком близко.       Женщина самодовольно рассмеялась:       — Камила. Меня зовут Камила, — улыбка из ехидной переросла в угрожающий оскал, так похожий на оскал Реида, — мой бестолковый ребёнок действительно очень кстати сказал тебе моё имя.       От осознания Холли могла лишь как рыба открыть и закрыть рот, уставившись на Камилу, словно она видела её впервые.       Неудивительно, что они так похожи. Они до боли похожи и благословенно разные. Одновременно.       С первого взгляда они действительно имели много общего, но если вдаваться в детали, то их схожесть умалялась.       Камила была слишком хаотичной и контрастной, чтобы спокойный и… уставший Реид был похож на неё. Его красота была правильной, видимо это в отца, её красота — жуткой. От неё Реид перенял лишь дикий оскал, которого он стыдится. А она — гордится.       — Ты не представляешь, как мне приятно знать, что мы с ним не кажемся тебе похожими, — Камила ухмыльнулась и села прямо на воздух, напоминая Холли, что всё это по-прежнему её сон. — Думаю, что ему это тоже понравится, — Камила положила ногу на ногу и расплылась в улыбке, — не забудь ему про это сказать. Подними ребёнку самооценку, малышка.       Холли смутилась и вздохнула. Этот разговор ей не нравился. Бессмысленный, пустой. Камила, кажется, нагло издевалась над ней. Холли вздохнула и попыталась сесть на воздух, как и Камила. На удивление, у неё получилось, вышло даже устроится поудобнее.       — Так зачем вы приходите ко мне… — Холли замялась, стараясь не смотреть на Камилу, — сюда?       Камила откинулась на воображаемую спинку кресла, подпёрла щёку рукой и улыбнулась:       — В моих интересах оставить тебя живой, — глаза опасно сузились, — за определённую плату.       Ноги Камилы поменялись местами, а она сама смотрела прямо в глаза Холли, ожидая от неё вопроса. Будь Холли чуть смелее, она бы специально не делала того, что хочет Камила, но ей не хотелось знать, что может сделать такая опасная женщина.       — Та-ак, — Холли снова замялась, сглотнула, не чувствуя никакой реакции организма, и попыталась посмотреть в невыносимый глаз Камилы, — ч-что вам нужно от меня? И от чего меня надо спасать? — голос дрожал, и Холли от досады поджала губы.       В голове промелькнула неприятная мысль:       — «Видимо я настолько бестолковая, что даже во сне готова разрыдаться».       Камила лишь ухмыльнулась, положила руки на свои колени и немного наклонилась вперёд:       — Ты должна мне помочь убить Сеймура.

***

      — Ты сегодня слишком задумчивая, — Реид сел рядом с Холли на диван, положив тонкую руку на её плечо. — Как и в последнее время, — хмыкнул он, пододвигая к Холли горячий чай.       — А… — отстраненно протянула Холли. Действительно, в последние пару дней она была отвлечённой от реальной жизни. Её сны с Камилой прекратились после последнего. Это было к лучшему, по мнению Холли, но оставляло её в тревожном ожидании. Оно уж очень ей не нравилось.       — Извини, — Холли подняла взгляд на Реида, который тем временем сел рядом, с беспокойством смотря ей в глаза. Холли чувствовала огромную благодарность, видя его заботу. Она чувствовала благодарность и стыд, такой же огромный. Она не понимала причин его поведения.       — За что? — недоумевал Реид. Ему не были понятны причины её поведения и стыда. Это чувство ему не было чуждо, но постоянные извинения Холли каждый раз вводили его в ступор.       Холли взяла чашку в руки и вздохнула:       — За задумчивость, — она отвела взгляд, уставившись на волнующееся отражение в чае.       Реид неприлично шумно выдохнул и убрал свою руку с её плеча.       — Что-то случилось? — спросил он. Его брови едва поднялись вверх, собирая кожу лба в складки. Холли особенно нравилось, когда он так делал. Это выражение лица, немного жалостливое и милое, совсем не совпадало с первым впечатлением о нём.       Перед Холли встала непростая задача. Она боялась Камилы. Она боялась ослушаться её. Казалось, будто она видит всё, следит за ними из каждого отражения. Работа не закончена и не будет закончена.