Blood

Они оба просто проигнорировали случай с поцелуем в шею, сделали вид, что ничего не было и просто шли дальше. Ямада достаточно быстро выстроился в установленный Шотой режим: может, ему помогла подушечка с сонными травами, которую ему дала Лата, может, здесь сыграла свою роль то, что чибаки в принципе быстро адаптируются к любым условиям, а может и то и то. Пошитая портным одежда сидела на Ямаде идеально: разрез для крыльев был удобен и практичен, ну, точнее на его безумно по меркам Ямады дорогой, повседневной одежде, которую Хизаши даже побоялся сначала надеть, было так. А вот его парадная форма была просто адом, когда Хизаши старался надеть и снять ее. Внешне ее отличие было лишь разве что в более дорогих материалах и красиво расшитых узорах, да в нескольких кляпов на спине, которые закрывали его спину выше лопаток и между ими, ту самую часть, что была оголена в его повседневной одежде. Но не это была главная сложность данного костюма — каждая деталь имела лямку, которую Хизаши надо было затянуть при одевании, чтобы ни одна деталь не могла сдвинуться с положенного ей места. На вопросы Хизаши, зачем Айзава так заморался с этой схемой, вампир отвечать отказался, лишь приказав блондину закреплять их всех, когда тот будет прислуживать на скором празднике по случаю дня рождения Шоты. Невинный солнечный чибаки не имел ни малейшего понятия, насколько отравлены собственной гордыней высшие вампиры. Ну, точнее старшее их поколение — ровесники Айзавы все больше придерживались более гуманных взглядов на жизнь. Айзава решил, что не будет пугать Ямаду, рассказывая всё, что творилось в их обществе, но на что прикрывали глаза. Шота просто прикажет: ни с кем в комнатах один не задерживайся, от любых прикосновений уходи и ссылайся на мои указания, при ощущении любой опасности уходи и ищи меня, а главное — держи все лямки застегнутыми. Только тот, кто знает, как снять костюм, сможет сделать это, не порвав плотную, твердую ткань. Конечно, вампир легко их порвет, только… прямая улика, и Шота сможет спокойно избавиться от гостя или даже вызвать на поединок, при котором у юного лорда есть все шансы на победу. Несколько минут их блаженства не стоит таких рисков, Айзава знает, а значит, Ямаду никто не тронет — он не позволит, ни за что. Также, подобная схема уберет так называемое «Он сам меня спровоцировал оголенной кожей» ведь всё закрыто. Но предосторожности Айзавы пригодятся ой как не скоро, ведь до дня рождения еще три недели, а сейчас над замком надвигаются другие тучи, виде человека, но их никто еще не видит, ни Шота, ни Ямада, ни Неокори, чье внимание приковано к абсолютно другому. Учитель заметил, что после появления кормящего силы юного господина заметно возросли, как в магии, так и в физическом бою, а так же, юный лорд с каждым днем всё больше уделял внимание чибаки, в чью шею старый вампир хотел впиться с самого первого знакомства. Он не испытывал к Ямаде никаких чувств, кроме жажды, но его Шота… он любил чибаки: Неокори видел это по его глазам, которые светились так же, как и глаза его матери Рей, когда та смотрела на учителя, или глаза Августина, отца Айзавы, когда тот смотрел на Мию. Нет, не стоит вспоминать те тяжелые времена, которые всё еще заставляют сердце Неокори замирать, думая о том, что Шота… нет, нет, не стоит. Пока Айзава проводил почти все свое свободное время с Ямадой, сам Хизаши, у которого этого самого времени было больше, проводил его за книгами или в саду, иногда взмывая в голубую высь, но не покидая территории замка из-за чокера. А Шота… наблюдал. Из тени смотрел на сильные крылья, отрывающие красивое стройное тело от земли, и это было просто невероятно — Хизаши был слаб, но его крылья были невероятно сильны, а значит, и мышцы спины были натренированы. Ямада светился в лучах солнца, от которых отшатывался Шота. Возвращаясь чаще всего на тренировки к Айзаве Хизаши улыбался, а его тело излучало тепло которое сначала было даже слишком сильным для ледяных рук Айзавы. А еще Ямада ярко улыбался, и Айзаве казалось, что его сети поймали маленькое живое солнце. На одном их занятии, пока Ямада усердно писал новые для него слова, а Шота смотрел, до вампира вдруг доходит, что он так и не изучил крылья Хизаши: всё так быстро завертелось…. Айзава протягивает руку, мягко проводя по перьям, и Хизаши чуть не сваливается со стула. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, а потом Шота смотрит на свою руку… перья не такие как в первый раз. Они более жесткие. — Хизаши, — тихо говорит он, — с твоими крыльями все в порядке? Ямада несколько секунд просто хлопает глазами. — О, — наконец, до него доходит, — ну, — смутившись, Хизаши уткнулся взглядом в столешницу. Их очень сложно мыть в твоей ванной, мне нужно либо больше места, либо помощник. Ямада такой хрупкий и невинный, что Шоте стыдно от того, какие мысли начали посещать его голову, но… он просто грешный вампир, влюбленный в это божественное сознание, и он не может упустить такой шанс. — Давай после твоего занятия с Акаем, я помогу тебе с крыльями, хорошо? Ямада на секунду задумывается, а позже отводит глаза, краснея. — Они… чувствительные, Шо. Айзава сдерживает себя, чувствуя что его губы хотят растянуться в его фирменной жуткой улыбке. Он так грешен. — Ничего страшного, но это кто-то должен сделать. Ты хочешь, чтобы тебе помог Акай? Хизаши поджимает губы, у него есть одна кандидатура. — Эми Фукукадо, — тихо говорит он. В глаза Айзавы загорается злой огонек, но вампир моргает, и он исчезает. Хизаши думает, что ему показалось. — Не подобает девушке находится в помещении с мужчиной, моющим себя, — Айзава на секунду прерывается. — Неужели я тебе настолько противен? Возможно, ему не стоит навязываться Хизаши, возможно он слишком настойчив. Шота знает, что Ямада часто общается с ней. Они похожи по характеру, она веселая задорная, а Айзава… — Нет! — звонко произносит Хизаши. — Ты мне не противен! Просто… Просто Шота очарователен, приятен и грациозен, и Ямада боится, что ему снесет голову, ведь… крылья правда очень чувствительны. — Просто что? Айзава должен знать ответ: Ямада боится его, не любит физического контакта или этот яркий румянец… он что, стесняется? — Хизаши? Поверь, я уже видел всё, мне все-таки 105 лет как-никак. — Ага, — Ямада слабо кивает, — но за свое поведение я не отвечаю. Шота слишком грешен. *** Аоки сообщает ему, что ванна для чибаки уже готова, и что Хизаши уже направился туда. Айзава улыбается и благодарит домового. Он снимает свой камзол, белую рубашку и расписанные темными нитями штаны, подходит к дубовому шкафу и достает с дальней полки более простые вещи. Ходить по замку с голым торсом Шота не может, но Айзава уверен, что намокнет, и делать это стоит в том, что не жалко. Всё, теперь он готов; Шота выходит из комнаты. Хизаши уже был в ванной, погрузившись в воду и поджав колени к груди. Мягкий оранжевый свет освещал ванную комнату, от прозрачной глади шел пар, глаза Ямады были прикрыты, а кончики волос намокли. На секунду Айзава забыл, как дышать, но мотнув головой, он сделал пару шагов, скидывая рубаху и присаживаясь на каменный, но теплый пол, рядом с краем ванны в полу. Тазики с водой: холодной и горячей — стоят рядом, как и ковш с мылом. Ямада поворачивается к нему, слабо улыбаясь. — Пожалуйста, Шота, будь аккуратен, крылья- — Чувствительные, я понял. Кстати, я не спрашивал тебя, как ранение от пули? — прерывает его Айзава. Последние полчаса он штрудировал всю литературу, где описывались крылья чибаки. Чаще всего — отрезанные. Это мерзко. — Нормально, Лата сняла повязку пару дней назад, убедившись, что всё зажило, — Хизаши отвернулся от Шоты, смотря прямо перед собой, после чего аккуратно раскрыл крылья, чтобы Айзаве было удобней. — Хотя можно было и раньше. — Ты летал с ранением? Айзава плавно ловит одно из желтых великолепий, мягко проводя по перьям пальцем. Хизаши прерывисто вздохнул, но опустил второе в воду, отдавая власть в руки Шоты. Айзава даже не подозревает, насколько Ямада сейчас уязвим — достаточно сильно сжать крылья в руках, и Хизаши будет готов пойти на что угодно, лишь бы вампир прекратил. — Я бы умер без полета, — слабо улыбается он. — Небо для нас всё — без него нам плохо. — Ясно… Шота помнит, как однажды увидел бескрылого чибаки у одной дальней родственницы — он выглядел ужасно, осунувшийся, с пустым взглядом, а та стерва хвасталась, как выкупила его и собственноручно отрезала крылья, чтобы не сбежал. А потом чибаки отравили. Из зависти. Шоте было всего лишь 20 лет тогда, но он помнит это лицо. Айзава несколько раз проводит по всей длине крыла и перья подымаются, а Шота оценивает насколько они грязные. Покачав головой, он подставляет одно пустое ведро и ковшом смешивает в нем горячую воду с холодной. — Скажи Хизаши, — он набирает немного воды. — Эта вода нормальная для крыльев? — он протягивает ковш Ямаде. Хизаши касается воды пальцами, задумавшись. — Да, вполне. Айзава проводит рукой против направления перьев, подымая их еще больше. От его слуха не ускользает глубокий вдох Ямады. Шота ухмыляется и поливает крылья, наслаждаясь тихим стоном пунцового Хизаши. Ему приходится повторить эту процедуру еще несколько раз, перед тем, как убедиться, что перья намокли достаточно. Отложив ковш, Шота взял в руки мыло, намыливая свои руки и все крыло Ямады. А потом… Айзава мягко запускает пальцы в перья, массируя кожу под ними. Глаза Хизаши закатились, а сам он откинулся назад, прижимаясь к чужим рукам и полностью расслабляясь. Следующий час был временем экспериментов над обоими крылами. Шота не отказывал себе ни в чем, да и Ямада не возражал, когда пальцы бежали вдоль его кости, лаская ни разу не ощущающую пальцев кожу. Айзава искал самые чувствительные точки, заставляя Ямаду прогибаться в спине и вскрикивать от наслаждения или просто стонать, прикрыв глаза. Шота смывал и намывал крылья вновь и вновь, массируя их, наблюдая за красным Хизаши, который даже не возражал, плавясь в ощущениях. Перья уже давно были идеально чистыми, такими, какими были, наверное, только тогда, когда крылья покрылись ими. Но было кое-что, чего Шота не знал. С крыльями можно было переборщить. Что-то резко вжало его в пол, что-то нереальное, что-то магическое. Это было настолько неожиданно, что Айзава даже не понял, что ему делать, а Ямада, красный Ямада, с ненормально расширенными глазами и сбитым дыханием, просто навалился на него сверху, целуя и крепко держа за плечо одной рукой, пока вторая лезет Шоте в штаны. Какая-то часть Айзавы не хочет останавливать Хизаши, ведь пьянящий аромат кожи, тепло чужого тела и так много кожного контакта. Рот Шоты наполнился, а сам он сжал одной рукой талию блондина, уже собираясь впиться тому в шею, но… Часть рассудка, сохранившая ясность ума не позволила это сделать, а свободная рука схватила ведро холодной воды, опрокидывая его на них двоих. Этого хватило, чтобы отрезвить, по крайней мере, Шоту, который немедленно оттолкнул Хизаши, роняя его на каменный пол, чтобы окатить его еще одним ведром холодной воды. Позже, думая обо всём, что стряслось ванной, Айзава хотел дать себе по лицу. Он зашел слишком далеко, и Хизаши буквально потерял рассудок на какое-то время, прямо как от дурманящих трав ведьм или от возбуждающего яда вампира. А еще… что прижало его к полу? У чибаки нет магии, а это явно была она. Шота тяжело выдохнул, закрывая лицо руками. Как он завтра посмотрит Хизаши в глаза? Просто… как? Лата дала Ямаде сонных лекарств, ведь нервная система Хизаши все еще была перевозбуждена и не могла успокоиться. Может… Шоте стоит стереть память, как с чокером? Айзава поднялся со своего места в кабинете и направился в комнату Хизаши. Тот спал, накрытый легким покрывалом, очерчивающим его стройный стан, Айзава легко провел по бедру Ямады, медленно подымаясь выше, рука с нежностью огладила плечо, скользнув выше и замерев, когда подушечки коснулись чокера. «Он здесь не по своей воле» Айзава горько усмехнулся. Хизаши здесь, не потому что он хочет здесь быть, он здесь, потому что Шота хочет, чтобы он здесь был. Айзава отвернулся, несколько раз моргнув, и направился к двери. Будь что будет. На письменном столе его ждал сюрприз. Алиана Неорими — просит встречи завтра днем. Шота слишком подавлен, чтобы думать об опасности, так что он просто подписывает согласие и отправляет его обратно голубем, даже не думая, зачем женщина просит встречу днем.