Кажется, я ебанулся

Шигараки кусает потрескавшуюся нижнюю губу до крови, сдерживая веселый, хотя, скорее, сумасшедший смех, так и рвущийся наружу. О, да! Происходящее похоже на самый прекрасный из снов. Хотя, на деле, Шигараки снятся только жуткие и страшные кошмары, так что тот не может судить о подобном. Несколько секунд — длящихся для Томуры вечность — и одного из учеников больше нет. Кажется, это был тот надоедливый низкий мальчишка с уродскими липкими шариками на голове. Как он вообще на курс героев попал? Он ведь абсолютно бесполезен! Но теперь это совершенно не важно. Ведь о существовании того мальца напомнит только серая пыль, в которую превратилось его тело. Томура уничтожает двоих учеников сразу, используя обе ладони — так быстрее. И ещё двоих. Злодей удивляется, что никто из них не просыпается от жуткой боли, что должно вызывать разрушение. Видимо, тренировки в этом лагере и вправду адские — настолько детишки устали, что им все равно даже на собственную смерть. Томура позволил себе пару секунд сочувствия несчастным мальцам. Ничего страшного, скоро все ваши мучения закончатся, а вы отчалите в небытие. Но, к величайшему его сожалению, закончить начатое Томуре не дали. Курогири резко оказался слишком близко, с тревогой говоря: — Мне сообщили, что наставники детей близко — хотят сделать очередной осмотр и убедиться, что все спят. Нам пора идти, Лидер. Томура раздраженно цыкает, но не спорит — себе дороже. С остальным они разберутся позже. А сейчас лучше не терять драгоценное время — силы для заварушки у злодеев, конечно, были, но в этот раз те решили действовать тихо. Поэтому лидер шагает в за полсекунды открывшийся верным Курогири портал и мгновенно оказывается на Базе Лиги. Ох, было бы прекрасно вживую посмотреть на обалдевшие лица героев, заметивших пропажу 5 учеников! Ах, поскорее бы вышел выпуск новостей, говоривших про это! Как тебе такое, директор Незу? В этот раз из твоей академии уйдёт большинство испугавшихся такой же участи учеников, если ее, конечно, вообще не закроют. А герои, потеряв одну из самых сильных школ, ох как запаникуют! Скоро вся игра перевернётся… Шигараки счастливо жмурится, представляя эту прекрасную картину. О, да, он совсем скоро сможет убить Всемогущего! Но у него есть ещё кое-что. Вспомнив о том, кто сейчас находится на его базе, Шигараки счастливо смеётся, по-привычке тянясь руками к шее, дабы успокоить взбунтовавшиеся нервы. Но голос Изуку из воспоминаний, просящий его не поступать с собой так, заставляет Томуру притормозить, чтобы не уродовать более своё измученное тело. Нет, он так больше не может. Шигараки срывается с места, мчась в дальную комнату его катакомб. Там, на большой-большой кровати с белоснежно чистыми простынями, лежал Изуку. Изуку. Изуку-Изуку-Изуку. Лидер могущественной Лиги Злодеев ластится, как преданная собака, к будущему герою, мгновенно подбегая к тому и протираясь щекой о простынь рядом с его телом. Божечки. Если Изуку прикажет ему умереть, тот без раздумий сделает это — ради Изуку и не на такое можно пойти. Даже если все его планы пойдут на смарку, даже если Всемогущего придётся не убивать — Томуре все равно. Изуку. Изуку. Изуку. Мальчик, что свёл злодея с ума одним своим присутствием, одним единственным поцелуем. Мальчик, что заставил давно засохшее черствое сердце потеплеть, что заставил давно спятившего Лидера снова сойти с ума, но на этот раз не от ненависти. Нет, от абсолютно противоположного ей чувства. И все это — трепетное отношение к своему врагу, слепое обожание наравне с одержимостью — чертовски пугало. Когда он свернул не туда, когда он так проебался? С подобными мыслями стоит завязывать — быть такого не может, чтобы какой-то глупый мальчишка вмиг расстроил все его планы, которые злодей вынашивает ещё с детства! Да и не в этом дело, если начистоту. Шигараки уже не может. Не может терпеть эту жгучую, въевшуюся в грудь боль, не может жить без Мидории Изуку, не может смотреть на него, спящего, такого невинного и чистого, светлого. Идеального. Не может смотреть, не умирая от грызущих его чувств. Возможно, если убить Изуку, то проблема решиться сама собой? Может, если избавится от причины всех его страданий, то и раздирающая сердце боль исчезнет? Может, это и есть выход? Выход. Ему нужен выход. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук. Слушать заливающееся в быстром ритме собственное сердце невыносимо. Так непривычно для прошлого, такого черствого, Томуры, но так обыденно для настоящего, любящего Изуку, Шигараки. Он устал. Устал смотреть на такого недоступного Изуку издалека, устал понапрасну страдать из-за него. Милые кудряшки. Какие они прекрасные, какие они мягкие. А как они пахнут… Шигараки зарывается в эту роскошную шевелюру четырьмя пальцами, смешно оттопырив мизинец. Его ладонь в чужих волосах всесильна. Она способна буквально вершить суд над Изуку, даруя Томуре власть Бога — того, кто легко играет с чужими судьбами, улыбаясь и находя это забавным. Ведь эта рука может просто потрепать мальчика по голове — простой такой, немного детский и беззаботный жест. А может убить. Превратить прекрасное, идеальное тело в невзрачную пыль, чьей красотой нельзя восхищаться, на которую никто не обратит внимания. Даже самое главное и прекрасное произведение искусства падет перед смертью, которая корёжит все, что попадает в Ее руки — ей плевать на твой статус и красоту. Смерть всесильна, а управление Ее делает тебя, по-сути, Богом. Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха-ха! Злодей заливается безумным смехом, осознавая, что любое его неосторожное движение может уничтожить идеальное создание перед ним. И эта возможность, эта власть кружит голову! И пугает. Зачем одному человеку столько полномочий? Зачем людям такие смертоносные и опасные причуды? Ведь без них было бы гораздо легче… Но в итоге это неважно. Абсолютно. Ведь живой Изуку — вот он, лежит рядом. Мерно дышит, улыбаясь чему-то во сне. Милый. Такой милый. И красивый. Идеальный. Шигараки не хочет, не будет его убивать. Никогда. Ведь Изуку, кажется, тоже любит Томуру. По-крайней мере, при их встрече, мальчик так сказал. И нельзя же избавляться от своего счастья, верно? Ведь даже самый страшный злодей заслуживает простой, но такой нужной каждому, любви. Шигараки ложится на кровать рядом с Мидорией, тихо скуля, как побитая собака, которая сможет найти утешение только рядом с хозяином. Иронично. Кто из них тут жертва, м? Злодей обнимает мальчишку, прижимаясь близко-близко, думая, что от него, наверно, пахнет грязью и гнилью. Наверняка Изуку было бы мерзко. Но это неважно. Ничто сейчас не важно так сильно, как присутствие Мидории рядом. Томура, на удивление, засыпает быстро — успокаиваясь рядом со своим солнышком, рядом с тем, кого злодей страстно желал все это время — что идёт вразрез со всем, что было до этого — бессонные ночи были для Лидера обычным делом. Сон… сон — ахуенная вещь! Начинаешь его ценить, как только теряешь возможность нормально засыпать — как там говорится? Мы начинаем что-то ценить только после потери оного? — так что Рай, можно сказать, для Томуры уже наступил — после такого можно со спокойной душой умирать. Прекрасно. Слишком прекрасно для него, такого отвратительного уюблюдка.

***

Изуку не понимает. Сейчас очень темно — хоть глаз выкалывай, ничего не изменится. И тихо. Нет шумного дыхания одноклассников, бормотания Каминари и фирменного «сдохни!» во сне от Каччана. Все Нет, это определенно не спортивный лагерь Юей. Это конец. В голове бьет лишь одна паническая мысль, повторяясь-повторяясь-повторяясь много-много раз. Его похитили, да? Кто и с какой целью? До этого опасность представляла только Лига Злодеев. Неужели появилась новая группировка? Или?.. Мидория не додумал свою мысль — внезапно он почувствовал, что все это время к он чувствовал что-то. Да, мать вашу, к нему явно что прижимается — нечто прохладное, едва тёплое и большое, больше, чем Изуку. И, что вероятнее всего, это человек. Немой крик застыл в горле, когда это «нечто» внезапно шевельнулось.