Некромант и сторож

Над старинным кладбищем сгустились сумерки. Безмолвие могил нагоняло страху на всё живое в радиусе километра — даже совы с мышами сидели травы и воды тише-ниже. Сырая осенняя земля насквозь пропахла гнилью так же, как и плащ ступавшего плавно и бесшумно, подобно кошке, между костлявых оград. Только изящная трость временами постукивала по надгробиям, а неизвестный бормотал себе под нос имена покойников. Наконец, цель была найдена. Силуэт склонился над могилой, снял белую перчатку и растёр пальцами свежую тяжёлую землю, прислушался к завываниям промозглого осеннего ветра. Он встал, расправил чёрный плащ, раскинул руки над могилой и сделал первый глубокий вдох… Его прервал свет закопчённого смердящего маслом фонаря и хриплый оклик: — Да кто там, вашу мать, шастает?! А ну п-шёл прочь, бомжара! Я таких как вы… К могиле поспешно ковылял, угрожающе помахивая лопатой, сторож. Человек, осквернявший своим присутствием, судя по реакции сторожа, не только место упокоения, но и всю казённую землю в целом, обернулся на месте, скрипнув кожаными старинными сапогами. Тут луна осветила его бледный вытянутый лик. И тощий человек, и сторож с минуту внимательно изучали друг друга. Наконец, первый произнёс. Его тихий голос напоминал шипение змеи: — Ступай прочь, смертный, и не смей мешать мне… Если удалишься молча и быстро, я пощажу тебя. Сторож смачно харкнул в ближайший куст: — Не понял… Ты чё тут воображаешь, косплеер хренов? Мне ментов вызвать что ли? Глаза незнакомца гневно вспыхнули: — Да как ты смеешь? Так знай же, невежда, что перед тобой сам Некромант! А ты ещё позволяешь себе браниться в моём присутствии. Я занят важным делом. — Да вижу я, чем ты занят. Упарываются своими ЛСД и лазают, куда ни попадя! Небось, ещё и дружков своих, таких же наркоманов, дожидаешься, падла. Проваливай! — сторож храбро выкатил грудь колесом, приведя лопату в боевую готовность. У Некроманта плавно, в его аристократичной манере, отъехала нижняя челюсть. Несколько мгновений повелитель мёртвых просто задыхался воздухом, который заглатывал, подобно брошенной на берег рыбе. В его ледяной душе сейчас гнев смешивался с абсолютным недоумением. Он выдал, сбиваясь и запинаясь: — Ты… просто… У меня нет слов. Ты либо пьян вусмерть, раз такое себе позволяешь, либо ни разу не слыхал о том, как я страшен в гневе! Исчезни с глаз моих, крестьянин, или я… Сторож похабно передразнил: — Исесьни с гласс маих, или йа… Сам прочь п-шёл! Давай-давай, в темпе вальса! Мне тут с тобой некогда. «Крестьянин» с фонарём напирал, а гордый Некромант не двигался с места, только хрустнул пальцами, покрепче сжимая трость. Только теперь хозяин заблудших душ слегка поворотил нос — от тулупа сторожа действительно несло водкой. Но чутьё подсказывало Некроманту: человечишка ещё достаточно трезв. Тогда он со вздохом выставил трость перед собой и расправил плечи: — Ик’хар амэ, маша итар… — земля под ногами у обоих затряслась и заходила ходуном. — Тсиёк омма наяр кхун ро… — могильная плита вспыхнула призрачным голубоватым светом. Сторож пулей отлетел на два шага назад с глазами по пять копеек. Лицо Некроманта исказила самодовольная ухмылка. Он собрался продолжить чтение заклятья, но… — Ты чё, братан, по-норвежски материшься? — ржал уже очухавшийся от потрясения сторож. — Подсветка, конечно, класс, но мне же потом эту гирлянду с могилы отклеивать! А в мою зарплату подобные занятия не входят, знаешь. Придётся прописать ещё и штраф… Некромант в сердцах бросил трость на землю. Его заколотило, словно в лихорадке: — Ты что, бесноватый?! Почему не убегаешь и не трепещешь в благоговейном ужасе? — Дык я ж такое тыщу раз по телику видел! — заверил его развеселившийся сторож. — Ты давай, пацан. Я всё, конечно, понимаю — субкультура, все дела. Но на кладбище ни-ни у меня! Несчастный Некромант как стоял, так и сел. Точнее, забыв свои изысканные манеры, плюхнулся на землю: — Какой я тебе пацан?! — вскричал он, уже не в силах сдерживать праведный гнев. — Мне триста семьдесят два года, болван! Тут сторож навис над ним, с искусством ниндзя крутя свою лопату (выглядело весьма угрожающе, особенно в свете тусклого старого фонаря): — Ну всё, поржали, и хватит. Я думал по-хорошему. Видимо, будет по-плохому. Ментов я вызывать не стану — не тот случай. Зато с казённой территории-то тебя по-быстрому ща выпру. И, отрезав лопатой пути к отступлению, бравый дядька припустил меж могил в сторожку, откуда вернулся с садовой тачкой. Транспорт мерзко поскрипывал: казалось, будто он вот-вот развалится на ближайшей кочке, коих на дорожках было немало. Некромант, казалось, впал в кому от бури эмоций. Всем известный факт: если Некромант, упаси Господь Дьявол, испытает больше двух эмоций в минуту, ничем хорошим это не закончится. Сторож безо всякого зазрения совести погрузил обездвиженное тело в тачку и, что-то себе насвистывая, с ветерком довёз до калитки. Он в воспитательной позе завис над Некромантом. У того только глаз и дёргался. — Так, прибыли, конечная. Зад поднимай и проваливай, чтобы я тебя больше не видел! Бедняга не реагировал. Видимо, действительно в кому впал. Общеизвестный факт о некромантах такое, в принципе, тоже предусматривает. Сторож постоял, вынул самокрутку из кармана замасленного тулупа и, прикурив от фонаря, хорошенько затянулся: — Ну? Некромант не отвечал. Даже несчастный дёргающийся глаз его остановился. Тут уж сторож заподозрил что-то неладное, пощупал пульс, нащупал его отсутствие и с ахами и вздохами припустил к себе в сторожку, где находился спасительный телефон. — Алло, да, скорая? Да я хрен знает, тут у меня пацан от наркоты скоро окочурится… Да, ага, на кладбище приезжайте. И побыстрее! Не охота, знаете, ночью ещё могилу копать… Это в мою зарплату, кстати, тоже не входит…