Проклятье рода Блэк

Последнее, что помнил Сириус – это спутанные черные волосы Беллатрисы, её палочка, направленная в его сторону, а затем резкая, бьющая по глазам, ярко-зеленая вспышка. - Авада Кедавра! Слева к нему ринулся Ремус – пытался спасти, но Арка Смерти, шум из которой гулко отдавался в ушах, забрала его раньше, чем Люпин смог добраться до друга. А затем наступила темнота.

***

Мягкий ворс ковра щекотал кожу. Сириус лежал на полу, распластавшись. Неугомонная копна волос цвета вороного крыла застилала глаза. - Сириус! Неугомонный мальчишка! Специально делаешь вид, что не слышишь, что я тебя зову? Пусть пройдут хоть века, но визгливый тон Вальбурги Блэк, создававший такой странный контраст с её низком голосом, Сириус вряд ли бы смог забыть. Он поднялся с пола, стараясь делать это как можно аккуратнее – гул Арки всё ещё стоял в ушах. - Сириус Блэк! Я к кому обращаюсь? Блэк огляделся. Он был в своей комнате, в особняке его рода – это он точно знал. Темный балдахин кровати, огромный платяной шкаф из роскошного красного дерева и неизменные плакаты со сборными по квиддичу, неумело запрятанные в тайник под ковром – в своей спальне Сириус мог бы передвигаться, даже лишившись зрения. Он даже не удивился, обнаружив в большом зеркале в пол самого себя десятилетнего – он был жив, а это не могло не радовать. Хотя, спорный вопрос, хорошо ли это – приближающийся звук каблуков матери, звонко отдававшийся по всему коридору, предвещал очередную взбучку. «Каким-то хером я не умер, а вернулся в свои одинндцать лет. Это сон или это правда?» Мысль, закравшаяся в его голову, о том, что придется прожить всё заново, заставила его задуматься и прийти к решению, что нихера не весел тот факт, что он выжил. Он снова в особняке Блэков. Рядом с сумасшедшей матерью, мрачным отцом и надоедливым братом. Хотя мысль о том, что Регулус жив, не могла не радовать. «Зачем-то чертов мир решил, что мне нужно жить. Только зачем? Нельзя было закинуть меня в мои веселые шестнадцать, наполненные девушками в коротких юбках, покером в Хогсмиде и литрами выпитого огневиски? И друзьями!» Осознание того, что Джеймс и Ремус живы, заставило сердце биться сильнее. Отдернув рубашку, Сириус подошёл к двери, дернув на себя ручку. Матушка не любит ждать. - Вот ты где, несносный мальчишка! Ты снова сбежал с урока французского? Не стыдно? Сириус посмотрел на мать – она была все той же. В молодости Вальбурга Блэк была красивой, если можно назвать красивым лицо с вечной кривой усмешкой на узких губах. Однако мать была хороша – аристократично бледна и худощава, с тонкими запястьями, длинными пальцами. И надменным взглядом карих глаз. - Pardon, maman ! J’ai honte !* Сириус знал, что лучше извиниться и не перечить матери. Целее будешь! Ответ сына Вальбургу устроил. Она даже снисходительно улыбнулась, мотнув головой в направлении кабинета, где Сириуса ждала мадам Давид – молодая француженка, выпускница Шармбатона и вдова – старый муж-аристократ погиб при невыясненных обстоятельствах, оставив молодой красавице-жене большой особняк в Нормандии и счет во французском магическом банке. Какого она приперлась в Англию преподавать, Сириус не знал. Десятилетний Блэк тогда не понимал, насколько мадам Давид красива. Но теперь мог оценить её красоту. Светлые длинные волосы, всегда аккуратно зачесанные и подвязанные лентой – подарок от одной из вейл в роду – красиво струились по спине и спадали прядями на грудь. Грудь, к слову, была великолепна, словно искусно вылеплена самым одаренным скульптором. Насыщенного синего цвета глаза, пухлые бледно-розовые губы и небольшая родинка над левым уголком, а вдобавок осиная талия и стройные ноги. К слову, ноги эти однажды обвивали бедра Ориона Блэка, а руки с красивыми длинными пальцами путались в темных отцовских волосах. Тогда Сириус не совсем понимал, что Орион Блэк и милая французская преподавательница делали на столе в отцовском кабинете, однако теперь Сириус мог по достоинству оценить вкус отца. И даже не жалел мать – вкус-то у отца был отменным. - Mon cher, où étiez-vous ?** – будь Блэк постарше, то мгновенно бы возбудился от мягкого голоса француженки. К счастью для неё – и для него самого – он ещё был мал. - Je parle déjà bien français !*** - И Вы не хотеть учиться? – мадам Давид неплохо говорила по-английски, хоть и делала ошибки и не старалась избавиться от акцента. - Нет. И если Вы, мадам Давид, отпустите меня обратно в мою комнату, я не расскажу maman о том, чем Вы занимаетесь с моим отцом в его кабинете, - прозвучало это слишком дерзко и нескромно для десятилетнего мальчишки. Пухлые губки француженки томно раскрылись, выпустив стон удивления. Глаза испуганно распахнулись. - Что Вы такое говорить, мистер Блэк! Это наглость такая неслыханная! - Можете пожаловаться батюшке, мадам. А я пожалуюсь матушке – посмотрим, кому поверят. Мадам Давид набрала в грудь воздуха – Сириус невольно задержал взгляд на двух белоснежных полушариях, так притягательно выдававшихся над линией корсета – и шумно выдохнула. - Идите в свой комната, мистер Блэк! Sans délai !**** Мальчишка победно усмехнулся. Матушке он, конечно, жаловаться не будет. Чёрт побери, она не достойна знать правду. Отец, хоть и не был любящим, однако редко позволял себе поднимать на Сириуса руку. Бокал с дорогим коньяком, кубинские сигары и раздвинутые ножки французской любовницы ему были куда дороже сына. Развернувшись на каблуках дорогих кожаных туфель, Сириус покинул кабинет. Но в спальню не пошёл. Семейная библиотека, поиск книги про путешествия во времени и ответа на то, что с ним случилось являлись сейчас самыми верными решениями. *фр. Простите, мама! Мне стыдно. **фр. Дорогой, где Вы были? ***фр. Я уже хорошо говорю по-французски! ****фр. Немедленно!