101 Kisses

      Память о Розе Тайлер преследовала Доктора постоянно, прорываясь сквозь его ментальные барьеры в самые неподходящие моменты. Она мощной волной настигала его вне зависимости от того, находился он один в библиотеке или оказывался в самом разгаре очередного приключения со своими компаньонами.       Когда это произошло впервые, Доктор заново пережил все их совместные моменты. Вспышки воспоминаний о Чарльзе Диккенсе, Сливинах и наногенах заполнили его необъятный разум –оставшиеся уголки, до того еще не принадлежащие Розе Тайлер. Доктор не посмел спрятать эти воспоминания под замок, и с тех пор каждый раз они ломали его изнутри, оставляя обессиленно лежать на полу.       Марта никогда не находила его в таком состоянии, хоть и видела порой красные глаза и усталое выражение лица, когда Доктор после подобных приступов, отчаянно пытаясь выглядеть по обыкновению беспечно, заходил на корабельную кухню в поисках бананов. Но Марта покинула его, и, хоть ему и нравилось путешествовать с ней, Доктор с ужасом понимал, что в некотором смысле рад ее уходу. Марта была потрясающим другом, но она появилась в его жизни слишком скоро после потери Розы.       Донна же, наоборот, появилась аккурат на следующий день после визита в Помпеи. Она подошла к тихо плачущему Доктору и, устроившись рядом, успокаивающе прижалась к его плечу. Доктор, как обычно грубый и все еще не рыжий, никогда не признавал ее поддержку, предпочитая вместо этого притвориться, что это не он выплакивал свои глаза, свернувшись в клубок; что он всегда вприпрыжку скакал вокруг консоли взад и вперед, нажимая кнопки и дергая рычаги, перед тем как пуститься в очередное великое приключение.       И хоть Доктор не хотел соглашаться с этим, возвращение на Новую Землю опустошило его. Не то, что бы он не любил возвращаться в места, где уже бывал, но первый визит сюда был совсем недавно. Роза была рядом совсем недавно.       Когда его жестокая регенерация уничтожила консоль ТАРДИС, та заново восстановила свой облик в виде органических колонн — но привычный вид вызывал у новой личности болезненные воспоминания о потерянных друзьях: вспыльчивой рыжеволосой девушке, потрясающем враче, бессмертном бывшем аферисте и… Доктор, даже необратимо изменившийся, не смог избавиться от воспоминаний о потере, гнетущих его годами; о потере, благодаря его же стараниям, ставшей безвозвратной.       Во время регенерации разум Доктора цеплялся за воспоминания теперь уже давности двух жизней. Заменяя физическую боль ментальной, Доктор снова и снова переживал первый раз, когда он поцеловал Розу Тайлер — тот раз, когда ему пришлось отправить ее подальше, ради ее же безопасности. Мимолетный поцелуй в лоб, максимально далекий от любой меры интимности. Поцелуй, который мог бы привести к чему-то большему, если бы он не регенерировал, не потерял ее, не оставил ее с метакризисом. В виденных им несбывшихся таймлайнах, если бы он не оказался таким трусом, она могла бы до сих пор быть с ним. Конечно, в реальности все было бы несколько сложнее, но суть сводилась именно к этому.       Как только жгучая боль покинула тело Доктора, боль ментальная тоже понемногу утихла. Теперь уже Одиннадцатый Доктор первым делом осознал, что, несмотря ни на что, Роза навсегда останется его любовью, воспоминания о которой будут преследовать его вечно.