"Everyone should love someone."

Чонин скакал по мебели в гостиной, не замечая, что все подушки давно лежат не на диване и на креслах, а на полу. Спрыгнув с софы, он присел на одну большую подушку, ибо прыгать уже устал, и нужно было перевести дух. Несмотря на то, что личико Чонина уже покраснело от постоянного движения, ему было весело — он уже давно наигрался в видеоигры и уже давно съел все чипсы, которые нашёл у Чана. Теперь у него появилось больше развлечений, когда все ушли из дома — можно половить рыбок в аквариуме, или построить домик из подушек и прятаться там от строгого хёна Феликса, который был своеобразной нянечкой для сорванца Чонина, если Бан задерживался на работе до поздна. Чонин в душе был ещё совсем ребёнком, хотя на человеческие мерки ему было лет 16-17. Чан был его спасителем, и самым дорогим на свете человеком. Ради Чана Чонин действительно мог обойти полсвета, и даже без воды и еды, главное для него, что самый дорогой на свете человек будет в порядке. Лисёнка Чан нашёл в ужасном месте — на рынке гибридов, где бедных, ободранных полулюдей-полузверушек держали в клетках в кромешной антисанитарии. Сердце Чана тогда пропустило удар — как же так? Как можно так издеваться над людьми? Они ведь люди, только есть в них кое-что от животного — ушки, или хвостик. Чонин был при смерти — у него был сломан хвостик, были совершенно простужены ушки и прогрессировала односторонняя пневмония. Бан не смог пройти мимо. Он выхватил свою маленькую любовь из лап самой Смерти. Хвостик, ушки и злую болезнь вылечили — Чонин стал совершенно здоровым, и бегал теперь по квартире Чана, сшибая иногда некоторые предметы или переворачивая мебель, но даже будучи такой маленькой катастрофой, Чан не переставал любить своего маленького проказника. Прошло три месяца, как Чонин стал жить с Баном, Чану нужно было выходить на работу, ибо его отпуск закончился, и наступила осень. Чан понимал, что Чонину будет очень скучно дома одному, и нанял для него нянечку в лице Феликса Ли — миловидного парня с не менее хорошенькими веснушками на лице и плечах. Милая внешность таила за собой довольно твёрдый характер, хоть Чонин и привязался к Феликсу, ему не нравилось, когда он становился строгим. В основном Феликса Чан нанял за тем, чтобы кормить Чонина. У лисёнка было иное питание в связи с особенностями пищеварения, так так он являлся гибридом. Кушать Яну нужно было по часам. Есть своё особое питание Чонин не любил — каша с травами и ненавистный зелёный лечебный чай он старался скорее убрать или вылить в раковину, за что его иногда наказывал Феликс, либо легонько щипал за хвостик, либо слегка тянул за ушки. Чонину было щекотно, но всё же не очень приятно, и со временем он наловчился есть своё специальное питание, ибо осознал, что это действительно важно. А ещё он осознал, насколько важен для него Бан Чан. Чувства взяли над ним верх. Чонин, который понял, что безнадёжно влюбился в своего хёна-спасителя, нашёл у Бана большую бутылку довольно дорогого коньяка, оцениваемого в 4 звезды, и вы́лакал её в одиночку. Последствия представить не трудно: Чан, чуть ли не поседевший в ту ночь, и в то же время самый счастливый человек на свете внутри себя. Чуть ли не поседевший, потому что Чонину пришлось делать несколько промываний, а потом ещё и успокаивать лисёнка от пережитого, боясь, что Яну станет настолько плохо, отчего может произойти непоправимое. В ту ночь Чонин выложил ему всё: и чувства, и мечты, и желания, и планы как в краткосрочной, так и долгосрочной перспективе. Всю ночь Чан не спал, потому что нежно прижимал к себе этого нерадивого крошку, который вдруг подумал, что его любовь к Бану безответна. На утро оба проснулись уже людьми, которые будут теперь всегда-всегда вместе. Чан сменил место работы, чтобы проводить со своим Чонином побольше времени. Лисёнок был счастлив. Он мог улечься к хёну на грудь, обнять его руками за шею, и не слезать хоть три часа подряд. Чан не был против, отнюдь, он ласково гладил своего любимого Чонина по спинке, или чесал за ушком, отчего донсэн тихонечко мурчал и целовал хёна в щёки и нос. *** В этот день Чан задержался на работе — свадьба у заказчика затянулась, и он, как фотограф, не мог уйти раньше. Он очень переживал за Чонина, и писал ему смс, чтобы тот покушал или немного развлёк себя просмотром аниме или фильмов.

Чонин: — Хён, приезжай скорее… В твоей комнате темно! Чан: — Чонини, солнышко, включи там свет, и посиди там ~ Можешь поиграть у меня в PlayStation. Чонин: — Не хотю… Хотю, чтобы ты скорее домой пришёл, и я тебя обнял! Чан: — Потерпи ещё немного, лисёнок~ Я скоро~

И снова принялся снимать счастливых жениха и невесту, пара которых, к слову, распалась меньше чем через год… Чан закончил спустя два часа после СМС для Чонина. Он подхватил свой рюкзак, поймал такси и поехал домой, к своему солнышку. Чонин в это время отыскал среди вещей Чана шерстяной клубок, и принялся гонять его по полу, роняя на пол книги и открывая случайно дверцы напольных шкафчиков. И тут… Бам! Клубок попал в довольно дорогую китайскую вазу, которую Чан купил на одной из антикварных ярмарок Сеула. Ваза с треском разлетелась на мелкие кусочки, и ремонту она теперь не подлежала точно. Чонин прикрыл рот ладошкой. В замке зазвенел ключ. Лисёнок спрятался за диван в гостиной. «Хён будет очень ругаться…» — подумал он, сворачиваясь калачиком за мебелью. — Чонини, я дома! — Чан зашел в квартиру, и первое, что бросилось ему в глаза, были конечно же осколки вазы. — Чонини! Почему ваза разбитая? Он снял кеды, положил рюкзак на шкафчик для обуви и прошёл в комнату. — Чонини… Глупыш, если ты испугался, что я буду тебя ругать, я не буду тебя ругать. Выйди ко мне. Чонин с виноватым видом вылез из-под дивана. — Хён, прости меня пожалуйста… Я случайно… Лисёнок прижал кулачки к лицу. Чан обнял Яна, аккуратно прижимая к своей груди. — Солнышко, я же сказал, я не буду ругать тебя~ Но вот за бардак немного пожурю — зачем подушки разбросал? Давай-ка приберёмся, и хён тебя покормит. Лисёнок приласкался к нежным рукам Чана, и прижался к его груди. — Чонини любит хёна… — виновато проговорил он, елозя носиком в у ключиц Чана. — А хён любит Чонини~ *** После того, как парни навели уборку, поели и провели все водные процедуры, пришло время спать. Сонный Чонин кемарил на ходу, и глазки его слипались, и он даже не знал, отчего больше — от кружки молока с мёдом и маленьким кусочком масла, выпитой им за ужином, или от постоянных подвижных игр днём. Видя, что Чонин уже почти уснул на ходу, Чан подхватил его на руки. — Вот так~ Бан принёс его в спальню и уложил на простыни. Шорох одежды — и Чонин в одних трусишках лежит на простыне, виляя хвостиком. Голышом он недолго пролежал, ибо Чан нарядил его в шёлковую чёрную пижамку и скорее уложил под одеяло. — Хён… Не уходи… — Чонин открыл глазки, и вылез из-под одеяла. — Нини, ну куда же я от тебя уйду? ~ Я буду с тобой рядом всегда-всегда~ — Обещаешь? — Чонин поглядел Чану в глаза. — Обещаю. Чан лёг рядышком и обнял лисёнка. — Хёнь… — Да, малыш? ~ — Бан поднял голову, чтобы удостовериться, что Чонину удобно, и погладил его по головке, приглаживая нежно непослушные прядки. — Я тебя люблю ~ — Чонин замурлыкал, ластясь к руке. — А я люблю тебя ~ Чонин улёгся на грудь Чана и обнял его руками. Руки Чана сомкнулись на спинке лисёнка. Напевая песенку, Бан начал баюкать Чонина на своей груди, и оставил нежный поцелуй на его носике. В этом мире каждый должен любить кого-то. А какой он, этот человек — неважно. Они будут ещё долгое время просыпаться вместе, и будить друг друга утренними поцелуями. Всю жизнь.