Ассорти ссор и примирений

Наверное, может показаться, что ссор у них нет и в помине, да что уж – они даже не знают, что это такое. Но нет. Как и все пары, даже они порой ругаются. Опять же, весьма своеобразно и в их стиле. Ругаться по поводу разбросанных носков никто не будет, потому что их нет, а вот из-за разбросанных по дому скетчбуков, карандашей, лайнеров, катан и ножей – ещё как. В руках обоих это довольно опасные вещи. Особенно скетчбук. После него нещадно трещит голова. – Если я хоть раз жопой наткнусь на твой скетчбук – он полетит в окно вместе с потоком воды! – за криком сразу последовал глухой удар книжонки о стену, сминая добрую половину листков. – Ты ахуел?! Там вся информация о заказах, блять! Я тебя сейчас убью твоей же катаной, об которую споткнулся. Снова! – быстрым и грозным шагом, появился в комнате Ловель, таща за собой по полу оружие в ножнах. Присев на корточки, он аккуратно перевернул скетчбук, трепетно проверяя, все ли в порядке с листками, будто боясь, что может причинить им боль. Критично ничего не пострадало, но вот некоторые записи ужасно помялись. Облегченно вздохнув, парень бросил на Дайсона прожигающий взгляд и вскочил, с размаху ударяя катаной по заднице. – В следующий раз она окажется у тебя в жопе настолько глубоко, насколько можно будет ее засунуть. Я тебе это обещаю, Дьюэйн, – злобно прошипел тот, смотря прямо в глаза. Услышав тихое рычание, огник понял, что дело идет не к добру и уже пожалел, что так ПОГОРЯЧИЛСЯ, но отступать было поздно. И некуда. Потому что он бы просто не успел, принимая свою судьбу, когда его руку грубо выворачивали, прижимая к лопаткам. Книжонку буквально отобрали силой у пленного, замахиваясь так, что, кажется, таким ударом размозжить голову на раз можно, пускай и переплет был мягкий. Огник съежился и застыл, но не моргал, желая видеть свою участь. Но после тяжелого вздоха его ожидал лишь короткий и несильный удар по затылку. И не знаешь, злиться тут или возбуждаться от этой властности, смешанной с милотой. Это всего-навсего маленькая перепалка, про которую минут через десять и не вспомнят. Однажды они так разодрались, что совсем забыли, что сегодня день рождения их дочери. И нет, не делайте поспешных выводов. Как и обычно бывает на всех празднествах, начался спор о том, как одеться: удобно или красиво? Айдеал не особо любил носить костюмы, бабочки, галстучки и начищенные ботиночки, а вот его муж, наоборот, обожал это дело. Еще и заставлял одеваться гармонично с ним, чтобы точно выглядеть сногсшибательно. Другое дело надеть джинсы и чистый джемпер. Более уютно, домашнее, приятно. Всё, как положено. Но нет же, надо каждый раз спорить. – Если ты всерьез решил позорить меня перед гостями, то я умываю руки и не выйду. А потом Триша будет плакать и всю жизнь с болью вспоминать этот день из-за тебя и твоего упрямства! – выхватывая предмет спора из рук огника, ругался на того Дьюэйн. – Так, блять, в чем проблема всем так одеться? Почему я должен дома или в ресторан надевать этот дурацкий костюм, если ничего там особенного не будет? Кому мне что-то доказывать? Аниматорам в виде костюма пчёлы?! – возмущенно вскрикнул Ловель, хватая за рукав, дабы освободить свою вещь из цепких лап. – Мне похрен, я тебе всё сказал! И не смей! Блять! Трогать! Этот! Ебучий! Джемпер! – вырвав кофту окончательно, Дайсон ударил ею по заднице беловолосого. Чем навлек на себя удар пиджаком. Никто не желал проигрывать. Для обоих это было дело чести – напиздюлить другому. Войдя в раж, они гонялись по всему дому, отбивая удары другого, кидаясь подушками, прячась за детей и пытаясь натравить друг на друга кошку. Куда им теперь до злости, они просто два придурка, которые любят баловаться и выяснять, кто сильнее. В итоге, победил Крейг, схватив обоих щупальцами за ноги и подвесив в воздухе. Пришлось согласиться и идти в том, в чем хотела Триша. В костюме фей. Это была одна из тех препирательств, что заканчивались ночью премирением. Серьёзных ссор у них никогда не было. Крики, обзывательства, посылания, драки и глобальное неуважние чувств друг друга – это не про них. Редко, очень редко, доходило до немой обиды, когда не хочется ничего пытаться высказать, выяснить. Это было лишь в начале совместной жизни. По глупости, ненужному упирательству и проявлению барановой гордости. И вот оно. Просто тупая боль в груди и ком, который не дает толком дышать. Хотелось уйти, спрятаться, убежать и больше никогда не появляться на глаза друг другу, но остатки мозга в голове говорили твердое «нет». Каждый надеялся, что к утру это пройдет, что всё будет хорошо. Ведь не может же у них быть плохо, правда? Не может? Первое, что увидел водник, придя в спальню – отвернутую от него спину. Обычно, Ловель всегда спал лицом к нему, оттого дыхание перемкнуло и в груди засвербело. Дайсон не смог тогда лечь рядом, гордливо забрал из шкафа еще одно одеяло и ушел в гостиную, спать на диван. Ничего не понимающий огник, обернулся в след, горько провожая свою любовь взглядом, поджав губы. Наверное, такое описывают все в отношениях, когда нити, которые соединяли вас, натягиваются до такой степени, что вот-вот порвутся? Брюнет ютился на широком диване, сжимаясь как можно компактнее, ощущая себя невероятно напряженно и одиноко. Сон совершенно не шел, но глаза уже были ужасно уставшими, а тело потихоньку потряхивало от холода, хотя в квартире все окна закрыты. В голове с надломом крутилась лишь одна мысль, добивая бедного парня. «Всё хорошо». Ложь, сейчас было вс ё ужасно. Настолько, что хотелось всё крушить. Настолько, что хотелось в первую очередь разрушить самого себя. За то, что ты такой тупой придурок, который сам виноват в том, что натворил, Дайсон. Легкая поступь и ощутимая тяжесть на диване заставили его открыть глаза. Айди молча лег рядом, крепко обнимая того со спины и прижимаясь лбом меж лопаток. – Я не могу без тебя уснуть.. – тихо брошенная фраза светловолосого. И все дурные мысли резко покинули голову Дейна, давая ярко проступить вине. Как он мог оставить его одного, когда именно в данный момент так нуждались друг в друге? – Прости меня, я был не прав в своих словах. Да и вообще, во всем.. – в словах слышалось горькое сожаление. – Мы оба неправы, милый.. И если мы не будем об этом говорить, то обоим будет так же, как и сейчас. – Не хочу, как сейчас. Хочу к тебе и с тобой, – скульнул от жалости, сжимая любимую руку в своей ладони. – Тогда давай ко мне и со мной, потому что я без тебя быть не собираюсь, -- разворачивая за плечи к себе наемника, сказал парень, смотря прямо в глаза. Той ночью они уснули на этом злополучном диване, обнимая друг друга так сильно, как только могли, счастливо улыбаясь. Потому что их любовь сильнее любых дурных слов, ссор и недопониманий. Потому что ничто не может разделить их и никогда не сможет. Это была ссора, закалявшая их нити настолько, что им уже не натянуться.