I promise, Mr Stark

      Питер словно спал. Голова была будто в тумане, а воспоминания двоились, троились, а потом и вовсе расплывались. Он помнит, как случайно оказался в космосе с Тони и Стивеном Стрэнджем, помнит, как пытался стянуть перчатку Таноса, как все вокруг стали пылью, а потом, как маг разбудил его и, невнятно объяснив что происходит, отправил в самое пекло событий. Паркер уже тогда заметил подбитого Старка и его взгляд, полный счастья, любви и слёз. Он помнит, как крепко обнял своего наставника, до конца не веря в происходящее. А потом, его словно ударили по голове чем-то тяжёлым, и тупая боль стёрла всё, кроме самого плохого. Он помнит, как сломя голову понёсся к яркой вспышке света, как молился, как упал на колени перед еле живым Старком всё повторяя: «Мы победили, мистер Старк… Мы победили… Благодаря вам…». И голос его становился всё более тихим, пока не превратился во всхлипы. Вирджиния Поттс — жена Тони, — тепло обняла его, отводя от тела. Он помнит, как погас голубой огонёк реактора в груди человека, который заменил ему отца. Именно в этот момент Питеру вспомнилась легенда о Данко, который вырвал своё сердце, пылающее синим пламенем, чтобы показать людям выход из ядовитого болота. Спасти ценой жизни…       Как он оказался в доме Старков, Питер точно не знает. Он был словно в бреду, словно в жутком ночном кошмаре, который не может покинуть. Мэй поддерживала его под локоть, боясь, что племянник свалится в обморок, все шептали слова утешения, которые вовсе не помогали, лишь унижали Питера. Но хуже всего была тишина, угнетающая, оседающая в сердце, забивающая его пылью, душащая. Правда, всё это не шло ни в какие рамки по сравнению с известием, что у Тони есть дочь. Это добило его. Питер в один день оказался в космосе, сразился с титаном, умер, воскрес, увидел смерть близкого человека и узнал, что у него маленький ребёнок.       Питер Паркер знал каково это — расти без отца. Нет, у него, конечно, было много отцов, но ни с кем из них он не ощущал себя частью семьи, он не чувствовал своего отца.       Морган Старк было всего четыре, когда она потеряла родного человека. Он видел смерть её отца, когда тот спасал мир, и, чёрт возьми, как же это больно.       Похороны прошли тяжело. Но Питер держался стойко. Стоял с каменным лицом, полный решимости, но при этом невероятно слаб. За те часы, что они добирались до деревянного домика семьи Тони, он истратил свои последние силы и слёзы. Когда Пеппер опустила на воду цветочный венок с первым реактором Старка, Паркер почему-то подумал, что сам Тони был бы против такой сентиментальной церемонии проводов в последний путь. Он бы поднялся из тесного деревянного гроба, всё ещё пахнущего хвоей и краской, и включил бы музыку погромче, говоря: «Раз ухожу, то уйду красиво». Но этого не произошло. Венок опустился на зеркальную поверхность реки и понёсся вдаль, подскакивая на порогах. В тот день было солнечно, пели птицы, расцветала жизнь… В тот день парень впервые увидел маленькую Старк, сидящую на коленях Хэппи и с робкой надеждой смотрящую на вход в их дом. Она неуверенно мяла чёрную ткань платья и молчала. У Питера защемило в сердце.       После похорон прошла примерно неделя. Все эти семь дней он ездил к Поттс, помогая ей, ну или просто отвлекая себя от тоски. За это время он ещё ни разу не видел Морган. Она пряталась и ни с кем не разговаривала. Во взгляде Пеппер таилась усталость, опустошённость, но она продолжала улыбаться и расспрашивать Питера о том, как прошёл его день, как поживает Мэй, и какая за окном хорошая погода. Всё это, конечно, было пустышкой, потому что внутри её сердца зияла свежая рана, которая ещё долго не сможет зарубцеваться.       Сегодня Паркер снова приехал, но с Мэй, потому что она сильно переживала за вдову. Он поставил себе цель, что сегодня обязательно должен встретить Морган.       Закатное солнце светило необыкновенно ярко и, отражаясь от зелёной листвы на деревьях, «поджигало» всё вокруг. Питер закрыл глаза, надеясь, что, открыв их, он увидит свою комнату и другую дату, но, открыв их, он заметил странное движение в кустах.       — Простите, мне нужно отойти, — чуть слышно произнёс Питер, выбираясь из плена рук Мэй.       В чёрном костюме было очень жарко, но снять его Питер почему-то не решался. Он почти бежал за странным чёрным силуэтом в траве, пока не вышел на небольшую полянку с маленьким вигвамом. В нескольких шагах от него стояла девочка в мокром чёрном платьице, растрепанными каштановыми волосами и тёмными, почти чёрными, карими глазами. Сомнений не может быть. Это Морган, дочь Тони, страшно похожая на него. Питер смотрит на девочку сверху вниз, с нескрываемым удивлением и печалью, не решаясь ничего произнести. В его сердце боролись неясные гнев и ярость, его разбитое сердце трескалось, распадалось на ещё более мелкие осколки. От чего-то он чувствовал себя старшим братом Морган.       — Ты правда паук? — спросила девочка, нарушая тишину.       Питер даже оторопел, не ожидая такого вопроса. Он только прислушался к щебетанию птиц где-то за рекой, как вдруг такой вопрос. Паркер кивнул.       — Папа всегда называл тебя занозой в заднице. Всякий раз, когда рассказывал ночью сказки о тебе, — сказал её тихий голос.       Впервые с момента смерти Тони Питер улыбнулся не фальшиво, а по-настоящему       — Правда? — усмехнулся Паркер. — Это всё, что он говорил?       Морган схватила его за руку и потащила не принимающего Питера в свой шалашик, где тот с трудом помещался, даже согнувшись почти в два раза. Солнечные лучи почти не пробивались сквозь плотную ткань, но внутри всё равно было светло из-за ночника. Девочка уселась рядом с Питером и уставилась на него выжидательно, хотя сам Питер не имел ни малейшего понятия о том, что должен делать. В складках лоскутного одеяла он заметил красное свечение шлема Железного человека.       — Подай, пожалуйста, тот шлем, — выдавил из себя Питер.       Морган сделала это. Отдала шлем в дрожащие руки Питера и обняла его.       — Что ты делаешь?       — Ты дрожишь. Наверное ты замёрз. Мама всегда обнимает меня, когда мне холодно. Папа тоже.       Внутри действительно становилось прохладно, солнце садилось за горизонт, забирая вместе со светом и тепло. Питер скосил глаза на малышку, сидящую около него, и, вздохнув, отложил шлем в сторону. Тишина действительно угнетала его, поэтому он начал:       — Знаешь, давай не будем молчать, — начал он воодушевлённо. — Я расскажу тебе историю о твоём отце, хочешь?       Детские глаза заискрились радостью, а губы расплылись в самой тёплой улыбке. Морган пересела к стене перед Питером, чтобы лучше его видеть, и закуталась в одеяло. Она всем своим видом говорила: «Конечно! Рассказывай скорее!», хоть и молчала. От этого на душе разливалось приятное тепло.       — Кстати, а что ещё он про меня говорил? Ну, помимо того… — спросил Паркер, вспомнив, что хотел задать этот вопрос.       Дочь Тони, кажется, немного расстроилась, что вместо истории её терзают вопросами, но всё же ответила:       — Он рассказывал о тебе такие забавные истории, что сам всегда смеялся вместе со мной! — хихикнула Морган. — Только один раз он расплакался, сказал, что обещал защищать тебя, но не смог, — она замолчала, понимая, что только что надавила Питеру на больную рану и тут же продолжила. — Но весёлых историй было больше, честно при честно!       Морган сжалась в маленький комочек и опустила глаза в пол, сразу став похожей на маленького котёнка. Господи, зря Питер это спросил. Он снова установил эту тишину между ними, которую с каждой секундой становилось всё труднее нарушить. Парень снял свой пиджак и накинул его на маленькую Старк.       — Твой отец, он самый замечательный… — начал Питер.       — Ты хотел сказать «был замечательным», — поправила его Морган и завернулась в пиджак.       — Верно, был… — протянул парень, понимая, что никак не смирится называть всё, связанное с Тони, в прошедшем времени. — Так вот, он был не просто замечательным, он был добрым…       И Питер говорил. Говорил долго, с интересом, вовлекая в свою историю малышку Морган, сидящую рядом и улыбающуюся во все зубы. Он говорил ей бесчисленные истории о Тони. О том, как её отец спасал его великое множество раз. Как он взял Паркера под своё крыло и как ей повезло, что Тони её отец. Глаза Морган сияли ярче любой звезды, она заливисто смеялась, подскакивала на месте и просто радовалась, пока Питер продолжал свой рассказ. Он рассказал ей о том, как Тони выследил его и сделал лучшим супергероем, каким он мог быть. Что её папа был готов пожертвовать чем угодно, даже если это его собственная жизнь. Как он мог сделать что-то потрясающее для неё, потому что делал то же самое Питеру.       Он просидел с Морган несколько часов, рассказывая ей удивительные истории о величайшем защитнике Земли, каким и был её папа. Время было уже за полночь. Огромный, бледный диск луны выкатился на небо. На улице стало холодно. Питер несколько раз слышал, как взрослые подходили к самому шалашу, и уже собирались раскрыть шторки, но останавливались, услышав тоненький смех Морган и его собственный. Питеру даже самому понравился собственный рассказ, хоть в газете печатай. Но сейчас он молчал. Морган спала у него на коленях свернувшись клубком и укутавшись в пиджак. Губы были чуть растянуты в улыбке, из-за чего она забавно сопела. Питер посмотрел на неё, и сердце его сжалось, настолько маленькой и беззащитной она выглядела прямо сейчас. Маленькая жизнь, трепещущая, как огонь на ветру, способная погаснуть в любой момент.       Пеппер не сразу услышала тихие, сдавленные всхлипы. Лишь подойдя к самому вигваму и открыв шторку она заметила Питера, утирающего слёзы рукой. Поттс ничего не сказала, просто нежно улыбнулась мальчишке и, взяв дочурку на руки, кивком позвала Питера с собой. Он шёл рядом, всё ещё разгорячённый слезами шагал почти на ощупь, потирая озябшие ладони. Уже у самого дома Пеппер произнесла, выпустив пар:       — Твоя тётя уехала, но сказала, что ты можешь остаться у нас, если, конечно, хочешь.       — Думаю, что останусь, — ответил Питер, убедившись, что голос его не подведёт.       Поттс устало улыбнулась, приобняла Питера за плечи и провела в дом. Внутри было тепло и пахло чаем с ромашкой. Женщина удалилась, относя спящую дочь в кровать, а когда вернулась, молча проводила Паркера до комнаты, где он может переночевать.       — Подожди немного, пожалуйста, я принесу бельё.       Она зашагала, прихрамывая, к шкафам, а Питер прошёл внутрь. Деревянные стены, огромные шкафы с книгами, кровать, тоже из дерева, и компьютер. Он подошёл ближе. В шкафах папки с чертежами, на столах проекты, а у компьютера стоит маленькая табличка: «Джарвиса нет». Питер улыбнулся. Комната Тони, в которой он, наверное, творил. Протяни руку вперёд, и перед тобой раскинется вся его жизнь, все мечты и планы. Парень подошёл ближе к одному из шкафов и достал, торчащую из коробки рамку с фотографией. На ней красовались Тони и Питер, держа в руках документ от «Старк Индастриз». Питер тушей осел на пол перед окном, не переставая смотреть на фотографию, где все живы и счастливы. Он поднял взгляд в окно, в самое звёздное небо, думая, услышат ли его.       Придя в комнату с простынями и одеялами, Поттс сразу обратила взор на Паркера, сидящего у окна. Его губы шевелились, но слов не было слышно. Женщина осторожно, на носочках, чтобы не спугнуть, прошла внутрь, прислушиваясь к тишине и ловя пылкие фразы Паркера:       — Не знаю, мистер Старк, слышите ли вы меня, но, даже если нет, я должен сказать это. Ваша дочь, она… Она должна быть счастлива, даже сейчас, когда вас нет рядом. Я должен защитить её, должен… Я не могу не думать о вас и о том, что вы сделали… Я просто хочу сказать, что сделаю всё, чтобы ваша дочь была счастлива. Что бы не произошло я сделаю всё для неё. Я обещаю. Обещаю…       По его щекам текли слёзы, но глаза были полны решимости. Бельё выпало из ослабевших рук Поттс, и она села рядом с Питером, крепко прижимая его к себе. Он молчал, уткнувшись в её плечо и робко обнимая в ответ. Небо таило в себе тишину, но, даже в этой тишине, каждый знал, что не одинок, и, что, даже не родной человек поделился своим сердцем, сроднившись.       Они молча сидели перед открытым окном, смотря на звёзды и синее свечение, как будто в иссиня-чёрном небосводе горит пламенное сердце Данко.