Наперекор судьбе.

Мир непредсказуем и жесток. И Чимин в этом уверялся с годами все больше и больше. В мире, где альфы были сливками общества, Пак чувствовал себя гадкой молочной пленочкой на застывшей манной каше. Но и не только он, а все омеги в целом. У них попросту не было выбора. Они не могли слова об этом сказать, да их и не спрашивали. У омег было лишь одно предназначение – удовлетворять прихоти альф, унижаться перед ними и давать потомство. Но были те, кто шел против системы. И Пак Чимин как раз был таким. Он не хотел мириться с этим и всячески пытался перехитрить судьбу. Еще с детского сада ему это не понравилось. Терпеть издевки и оскорбление от как

бы высших существ, постоянные унижения и напоминанием о том, где его место. А в младшей школе, так вовсе поклялся защищать всех омег. А насчет его самого… Себе он дал клятву, что никогда не подчиниться альфе. Да и характер у него был такой, что сразу и не скажешь, что он омега. Взбалмошный, дерзкий, строптивый. Единственное, что выдавало его омежью сущность – запах. Яркий, цветочный запах, с некой толикой женственности и нежности. Чимин ненавидел его, до глубины души. Ненавидел себя. Ненавидел свое омежье тело. Почемо он не мог родиться бетой? У них нет никаких проблем: дурацкого запаха, мучительной течки и самое главное, зависимости от кого-то. Альф, кстати, он ненавидел больше, чем себя. Пак веровал и стремился к тому, чтобы омег считали, если не за равных, то хотя бы за достойных себе. Глупая иерархия! Он не мог смотреть, когда еще в младшей школе шайка мелких альф обижала его лучшего друга Тэхена. Он забыв на все, заступался за него, отчего сам получал. - Отойди, ничтожество, не то и тебя поколочу. – насмешливо плевал, смотря сверху вниз на Чимина, слишком самоуверенный малый. «Мерзкие. Мерзкие альфы. Еще такие маленькие, а уже пытаются сравнять омег с землей. Ненавижу.» - думал в Чимин смотря в глаза противнику, испепеляя того своим праведным гневом. В то время Тэхен сидел на земле и держался за живот. На него было больно смотреть: все лицо в ссадинах, губа подбита, а из носа идет кровь. Глядя на это, Чимин не понимал, откуда у альф столько жестокости и ненависти до омег? Это жажда власти? Во имя чего? - Какое право ты имел его бить? Что он тебе сделал? – шипел от злости, не отрывая взгляда Пак. - Полное. Он мешал мне пройти. И вообще раздражал всем своим омежьим видом. А сейчас еще и ты меня раздражаешь, недоносок. Так что, догадайся, что тебя сейчас ждет. – гадко оскалив зубы и задрав нос, сделал шаг назад, давая дорогу своим дружкам схватить Чимина за руки, чтобы те его держали. Чимин пытался отмахнуться и дать отпор, но их было больше, и только рыча от безысходности, он плевался на лидера, пока тот с довольным лицом смотрел на жалкий бунт жалкой омеги. Ему это вскоре наскучило, потому он начал бить Чимина в лицо, держа того за волосы, ногами по животу, при этом плюя в лицо: «Ничтожный омега! Знай свое место!». В это время Тэхен плакал и кричал, умоляя прекратить. Муки маленького Пака закончились, когда кто-то из шайки шикнул: «Шухер, директор!» и тогда они убежали, бросив омежек на земле. - Чим, ну зачем? Зачем ты полез? Теперь от нас не отстанут. – отдавшись отчаянию, Тэхен прижался к Чимину и плакал, плакал от всей своей беспомощности. - Я не позволю им так вести себя с нами, Тэ-Тэ, - как любил называть его, сказал Чимин, вытер кровь рукавом. Теперь под его глазами виднелось два фиолетовых синяка, волосы взлохмочены, а лицо больше походило на кровавое месиво, - я тебе обещаю, нет, клянусь, что никому не дам тебя в обиду. Ни один глупый альфа не сможет сделать мне больно. Ни за что я не буду с ними связываться. – и обнял друга. Дома он спрячет грязную и порванную одежду, залечит синяки и даст себе твердое обещание, что наплевав на свою судьбу и природу он икогда не позволит никому разбить его сердце. Ни его соулу, ни кому либо другому. К черту судьбу. К черту альф.