in the curve of your lips (i rest)

Чеён любит сладко. Она мигом улыбается, искренне и солнечно, а ещё быстро и по-настоящему тепло выражает свою любовь к кому угодно: к Лисе, к Джису, к Эшли, к Элис, к Элле, даже к её рыбке — Апельсинке. Она покупает своим друзьям гору сладостей и моментально краснеет, когда близкие люди выражают ей слова благодарности. Она выговаривает вслух целые параграфы признаний любви; море слов, которые внутри себя она удержать не может. Обычно Рози произносит их как-то бессвязно, чересчур беспорядочно, вываливая всю свою безграничную любовь на человека, с которым она беседует. Вся суть выкладывается в запутанных кратких предложениях, пока девушка смущается, мило краснеет и широко жестикулирует и так длинными тощими руками, пытаясь с помощью этого передать кишащие в её худеньком тельце эмоции. Из-за нехватки знания слов на корейском девушка, изредка посмеиваясь, плавно переходит на чистый и богатый фразовыми глаголами английский. Чеён напоминает Дженни милого маленького щеночка. Такого энергичного и неуклюжего золотистого ретривера, умного и необычайно очаровательного. Они возвращаются домой после концерта в Японии. Так же, как и после других своих концертов, после выхода из аэропорта, всю дорогу до общежития они проводят в машине, оживлённо болтая; такие горящие и светлые глаза каждой из них, пока в разговор умело переплетаются воспоминания о их первом выступлении на музыкальном шоу, записанном ещё два года назад. Сегодня они даже осмелились вспомнить о своих пожеланиях. Мечты о том, чтобы в их жилах кипел адреналин при криках толп фанатов, отдающих в барабанных перепонках; всё это сейчас является реальностью. Чеён, оживлённо болтающая и хохочущая с Лисой минутой ранее, тихонько опускает голову на плечо Дженни; Ким задерживает дыхание и предполагает, что Рози засыпает. Смелости не хватает будить сладко сопящую девушку, но Дженни мысленно уверяет себя в том, что она всё же должна собраться и сделать это сразу же, как их машина останавливается у огромного высотного здания, а фары выключаются. Дженни медленно, почти невесомо потряхивает Чеён по плечу, пытаясь игнорировать боль внутри себя, когда розоволосая забавно хмурит брови. — Ченг, — шепчет Ким. — Проснись, Чеён. Мы уже приехали в общежитие. Наконец, Чеён неуклюже потирает глаза и, сладко зевая, кивает и выходит из огромной чёрной машины вслед за крохотной Дженни. Понятно, что Пак всё ещё спросонья, её мозг ещё не полностью проснулся, и Дженни прикладывает все возможные усилия, сопровождая Чеён, чтобы та не вписалась в какой-нибудь дверной проём или стильный горшок с фикусом. Шатенка аккуратно придерживает девушку за локоть и ведёт её прямиком в просторную квартиру. Когда они доходят до спальни Рози, Дженни останавливается, терпеливо ожидая, пока Чеён, шаркая по полу розовенькими тапочками, добредёт до дубовой двери. — Мы дошли, — широко улыбаясь, говорит Дженни, когда Чеён, наконец, доходит до неё, — теперь ты можешь вернуться к своим сладким и сказочным сновидениям. Глаза Чеён сонно опускаются на чужие губы, пока она сама лучезарно улыбается Дженни в ответ: — У тебя такая красивая улыбка, — бормочет она. Жар моментально бьёт в пухлые щёчки Дженни: — Да, ты уже говорила, — выдавливает из себя шатенка, удивлённо и безумно смущённо. — Да, говорила. Потому что это правда, — говорит Чеён, тихо зевая. — У тебя самая красивая улыбка, которую я когда-либо видела. Милая, широкая и искренняя улыбка. Дженни уверена, что её лицо сейчас по цвету подобно помидору: — Думаю, тебе пора идти спать. Чеён кивает один раз, второй, третий, прежде чем, казалось бы, заснуть стоя. Её тело на мгновение наклоняется вперед, и Дженни подходит к девушке за считанные секунды, пока Рози не распахивает глаза и не пытается устоять на подкашивающихся ногах. Затем она смотрит на Дженни, слабо улыбается и сокращает расстояние между ними в два кратких шага. Чеён наклоняется к лицу Дженни, прежде чем кратко поцеловать. Так мимолётно, едва ли похоже на чмок; это не в первый раз, когда Рози целует её именно так: нежно, слегка влажно и безумно сладко, заставляя Дженни в считанные секунды залиться румянцем. Боже, Дженни не знает, как можно краснеть настолько сильно. — Я люблю тебя, — шепчет ей в губы Чеён. Она закрывает дверь своей спальни так быстро, что Дженни не успевает ничего ответить. Это, на самом деле, не имеет значения. У неё будет достаточно времени, чтобы сказать ей о своих чувствах завтра.

***

Она в Лондоне, снимает клип на свою сольную песню, всё ещё жалуется на частую смену часовых поясов, недосып и тоску по дому. Можно сказать, не «тоска по дому», а душевная жгучая боль, жгучее внутреннее желание вернуться обратно в Сеул, туда, где девочки. Туда, где Чеён. Это далеко не первая её поездка в полнейшем одиночестве, но это первый раз за всё это время, когда шатенке становится настолько тоскливо, что менеджеры и визажисты обязывают себя лишний раз прибодрить или обнять крохотную и уставшую от постоянных перелётов и нагрузок Дженни. Странно, ведь во Франции она тоже была одна. Она прекрасно провела там время и даже не скучала по Корее. У неё было своё сольное расписание и раньше, так почему же сейчас она чувствует себя такой хрупкой и уязвимой? Режиссёр сообщает ей, что в следующей сцене ей придётся плакать. Говорит, с такой странной улыбкой на лице, что в клипе нужно показать сломанную и убитую горем девушку, которая после превращается в уверенную, независимую и беззаботную женщину. Дженни кивает и, поджав губы, соглашается. Съёмки начинаются в одном из переулков самого сердца ночного и такого холодного Лондона, и Дженни плачет. Зарывается пальцами в тёмные волосы и плачет навзрыд, не останавливаясь. Ей кричат, что кадр удачно снят и нужно плавно переходить к съёмке другого. Но Дженни продолжает плакать. Вокруг неё гурьбой собирается вся съемочная группа, странно и не многозначно переглядываясь. Менеджеры, кажется, безумно удивлены и сбиты с толку, и Дженни слышит, так, краем уха, в перерывах между частыми всхлипами, как в воздухе витает тихий, еле слышимый вопрос: «о чём же она так задумалась?». Кто же подойдёт к ней и спросит, что стряслось? Должны ли они перед этим выбрать жертву, сыграв в «камень, ножницы, бумага»? Через пару минут девушка, наконец, успокаивается. Горькие слёзы резко перестают течь по пухлым щекам. Она подымается на ноги, нелепо шмыгает носом и вытирает припухшие глаза рукавом чёрной кожаной куртки. Она уверена, что справится с этим: с этой болью в глубине её сердца, с этой тоской по дому, с внутренней опустошённостью — но позже. Сейчас не время, ведь ей нужно доснять клип. Её уже заждались визажисты; у неё просто нет времени на то, чтобы быть слабой. Уже в гостиничном номере, в кромешной тьме, она останавливается. Секунду или две стоит на месте, как вкопанная, прежде чем броситься к огромному чемодану в поисках мобильного телефона. Когда она находит его и вставляет местную СИМ-карту, дрожащие пальцы тщетно пытаются набрать телефонный номер. Они знают его наизусть, но их так трясёт, что Дженни пробует сначала один раз, потом второй, а потом и третий, наконец убеждаясь, что всё набрано правильно. Она тянет телефон к уху, благодаря всё на свете за последующие звуки гудков. Проходит, казалось бы, вечность, и Чеён берёт трубку. — П-привет? — Чеён отвечает тихо и мягко, слегка откашливаясь, будто спросонья… Боже мой. Дженни, вероятно, разбудила её. В Сеуле сейчас где-то около шести утра. Она точно должна извиниться. Ким совсем позабыла о разных часовых поясах. Она должна объясниться, посмеяться в трубку и, пожелав сладких снов, пообещать, что позвонит позже. Она должна. Она, блин, должна. Но единственное, что она может проговорить — это тихое, краткое и жалкое: — Ченг? — Дженни? — её голос кажется таким взволнованным и заботливым, а ещё таким тёплым и сладким. — Всё в порядке? И Дженни… Дженни, честно, хочет ответить, просто поговорить с Рози о чём угодно; но всё, что она способна произнести, похоже на неясные наборы звуков. И как же она сможет ответить Чеён, как она себя чувствует? Как она сможет объяснить ей, что она безумно скучает? Никак. Именно поэтому она считает лучшим решением просто взять и выплакаться девушке в трубку. Чеён безмолвно и внимательно слушает. Чеён даёт шатенке прекрасную возможность вылить все переживания наружу; Дженни громко хнычет, сидя в тёмной и холодной спальне, опускает тяжёлую голову на дрожащие колени и больно впивается ногтями в плечи, но ни на секунду не убирает от уха мобильный телефон. Блондинка, сидящая по другую сторону трубки, в свою очередь, терпеливо ждёт, пока Дженни придёт в себя, достаточно успокоится, чтобы суметь связать всё кипящее в голове море слов воедино. И, даже когда Ким начинает говорить, Чеён продолжает молчать. Она продолжает внимательно слушать. Почему-то этого становится вполне достаточно. Почему-то тихое, спокойное и размеренное дыхание Чеён успокаивает и даже в какой-то мере убаюкивает Дженни. Она говорит обо всём и ни о чём, так много, пока веки не начинают гореть от усталости, а глаза не начинают слипаться от недосыпа. Даже когда Ким перестаёт говорить, Чеён молчит. И шатенка на долю секунды задумывается, пока ёкает сердце: «не заснула ли Чеён в принципе?». Но Чеён не спит. Она никогда не спит. Чеён любит безмолвно. Дженни чувствует её успокаивающее душу присутствие, такое тёплое и сильное, даже когда она находится на другом конце земного шара. — Ченг? — тихо и как-то чересчур нерешительно нарушает тишину Дженни. — Я… теперь в порядке. Извини, я, честно, не знаю, что на меня нашло. Спасибо, что ответила на звонок. Чеён, в свою очередь, отвечает чётко и уверенно: — Даже не думай об этом беспокоиться. Ты прекрасно знаешь, что ты можешь звонить мне в любое время, в любом месте. — эти слова успокаивают Дженни ещё больше, и именно поэтому, видимо, Чеён решила именно их и сказать первыми. Ким умиротворенно улыбается. — Я серьёзно, — говорит Чеён. — Думаю, тебе пора ложиться спать. У тебя там, вроде как, уже час ночи? У тебя завтра съёмки, — хоть Чеён и пытается казаться строгой, но Дженни слышит лишь только заботу и безумное беспокойство, звучащее в её голосе. Сердце Ким тает, как сладкое молочное мороженое. — Да, ты права. Я иду спать, обещаю. Ещё раз спасибо. — Я серьёзно, Джен. Звони мне в любое время. Я отвечу, — голос Чеён успокаивает её больше, чем что-либо существующее на Земле. — Даже в три часа ночи? — рискует Дженни. — Особенно в три часа ночи. Дженни действительно не может сдержать смех, вырвавшийся с пухлых губ. Они прощаются и желают друг другу спокойной ночи, прежде чем Дженни обещает Чеён два или три раза, что она позаботится о себе. После того, как шатенка откладывает телефон на комод, она чувствует безумную усталость и ноющие мышцы тела. А ещё она чувствует спокойствие и полное умиротворение. Она засыпает сразу же, как только её голова касается мягкой подушки, и спит так сладко и крепко, как не спала в ближайшие пару выматывающих месяцев.

***

После окончания съёмок клипа, Дженни возвращается в Сеул, домой, с оживлённым и гудящим восторгом, распространяющимся по всему телу. Всё сделано, её соло дебют уже близок, песня готова к выходу вместе с красочным и дорогим клипом; работа на данный момент закончена. Всё закончилось, всё готово, всё, чёрт возьми, наконец, готово! И сама песня, чему шатенка безумно рада и благодарна, является полным отражением её разносторонней личности. Дженни возбуждена и взволнована так сильно, будто на завтрак, прямо перед выездом в аэропорт, опустошила разом сразу пять кружек горячего и крепкого кофе. Она звонко скачет у входа в общежитие, где её с нетерпением ждут девочки. Троица с радостными возгласами приветствует Дженни, а затем каждая девушка, по очереди, бежит к малышке Ким с крепкими и такими тёплыми объятиями. Чеён, очевидно, рассказала девочкам о том звонке посреди ночи, но Дженни, если честно, абсолютно всё равно. Ким чувствует горячие, длинные руки Рози на своей талии, крепко и так по-домашнему обнимающие, передающие тепло, которое распространяется от пяток прямо до кончиков ушей. Дженни чувствует себя в безопасности; она наконец-то чувствует себя дома. Девушка широко улыбается, громко смеётся и рассказывает девочкам о времени, проведённом в Лондоне. Джису находит историю про сорванное с себя платье посреди заброшенной прачечной особенно забавной, пока Лиса, хихикая, тычет подругу в бок. Через несколько минут в дверь спальни раздаётся настойчивый стук. На пороге оказывается Чеён, облокачивающаяся о дверной косяк, так, что тень мрачной прихожей падает на половину её чересчур счастливого лица. Прежде чем Дженни может хоть что-то сказать, Чеён вальяжно заходит в комнату кратенькими шажками. Она идёт так долго, что Дженни кажется, что проходит около часа, хотя она прекрасно знает, что проходит всего пару секунд, пока она вновь не оказывается в таких уютных объятиях. У Чеён всегда такие горячие ладони. Дженни всегда чувствует себя в объятиях Пак такой крохотной, такой беззаботной, что никогда не хочется отпускать. Сердце замирает, когда Чеён проводит ладонями по её кистям, вверх по оголённым плечам, останавливаясь на пухлых щеках. Её яркие и затуманенные глаза смотрят прямо на Дженни. Ким хмурит брови, замечая в глазах Чеён целую волну беспокойства и переживаний; Пак морщит лоб и нервно кусает губу. Кажется, она не может подобрать слов, которые она хочет сказать Дженни. Ким даже не знает, скажет ли в итоге Чеён хоть что-то; но, в конце концов, Пак пару раз моргает, вздыхает и чисто так, по-детски, улыбается, не сводя глаз с любви всей её жизни. — Ты меня так напугала, — говорит Чеён, и сердце Дженни вновь начинает таять. — Я очень рада видеть, что ты в порядке. — Прости меня, — говорит Дженни. — Сейчас со мной всё хорошо, честно. Просто тогда я… это был момент слабости. — Да, точно, всего один момент. Моментик, — повторяет за ней Чеён. — Да, «моментик». Но сейчас всё нормально. Я в порядке, клянусь. Чеён вновь внимательно разглядывает её милое личико, прежде чем сладко расплыться в улыбке: — Я верю тебе. И тихо, медленно, она приближается прямиком к пухлым губам Дженни. Чеён любит нежно. Дженни выучила это за всё годы, проведённые с блондинкой; но это, честно, каждый раз неподдельно удивляет шатенку. Чеён любит её нежно, покрывая подбородок, шею и ключицы Дженни ласковыми и невесомыми поцелуями. Её пальцы водят вверх-вниз по рукам, талии и спине Ким, оставляя за собой волну щекочущих кожу мурашек. Чеён любит её нежно, даже когда она ведёт девушку к двуспальной кровати, бережно опуская её на мягкий матрас, нависая над таким возбуждённым и стройным телом, при этом переплетая их пальцы воедино. Чеён любит её нежно, особенно когда она отрывается от сладких и уже розоватых губ и смотрит на Дженни с лёгкой улыбкой, так влюблённо и так, что замирает сердце. Дженни чувствует улыбку Чеён на своих губах, когда она, не желая терпеть, притягивает свою девушку ближе к себе за шею, зарываясь пальцами в длинные волосы, сокращая ненужное расстояние, пока её сердце начинает трепетать, а в животе вновь начинают порхать разноцветные бабочки.