Старая измена

На ночное письмо Поттер так и не ответил. В глазах Нарциссы росла тревога, Люциус хмурился и крутил трость в пальцах. Драко вздрагивал, завидев незнакомых сов. Выходом казались аппарация на Гриммо и разговор с мужем без свидетелей. Однако Драко медлил, боясь его реакции и убеждая себя, что для появления в их особняке нужен дополнительный повод. И такой подвернулся. Экспериментальное зелье настаивалось уже третий день, а в Малфой-мэноре не было пары незаменимых и очень редких ингредиентов для заключительной стадии. Зато они точно были в его домашней лаборатории. Драко рассудил, что с наибольшей вероятностью застать Поттера дома можно было утром в воскресенье: Тедди говорил ему, что в выходные они вдвоём с Андромедой отправляются к какой-то её приятельнице. После разговора с племянником Малфой-младший жил со жгучим желанием прижать Поттера к себе и защищать от всего мира. Он представлял, как шагнёт из камина, несколько секунд они с Гарри будут просто стоять и смотреть друг на друга, а затем Драко подойдёт к нему, обнимет, проведёт кончиком носа по острой скуле, прижмётся лбом к виску, вдохнёт родной запах… И, может быть, слов, кроме «прости» и «люблю», больше не потребуется. Но, как у истинного слизеринца, запасной план у него всё же был. Если Гарри (пожалуйста, Мерлин, нет!) покажет, что не хочет его видеть, или разозлится, или ещё что-то пойдёт не так, Драко просто скажет, что ему срочно нужны корни моли и зуб клабберта, тем более, что это правда. И попросит хотя бы ненадолго отложить этот чертов развод. В субботу Драко ушёл спать сразу после ужина, ему не терпелось дождаться утра.

***

Аккуратно выйдя из камина на Гриммо, Драко огляделся. Мужа в комнате не было, и он с сожалением попрощался с красивой мечтой. Он вышел из гостиной и прислушался. Сверху доносился шум душа, и он облегченно выдохнул: Гарри дома. Значит, стоило спуститься за ингредиентами, а потом «случайно» столкнуться в холле. Придирчиво отбирая подходящие по размеру корни, он представлял Поттера под струями воды. Он наблюдал такое не раз: Гарри стоит разгоряченный, с зачесанными назад волосами, закинув руки за голову, а по загорелому тренированному телу сбегает вода. Драко сглотнул. Ему так не хватало близости! Дело было даже не в обычно регулярном сексе: за возможность просто прикоснуться к мужу, почувствовать его дыхание, его тепло Драко отдал бы многое. Наверху выключили воду, и спустя минуту послышались шаги. Драко специально погромче хлопнул дверью лаборатории. - Мистер Поттер, вы вернулись? – звонкий мальчишеский голос пригвоздил его к месту. – Я приготовил завтрак, правда, для вас это, видимо, будет уже обед… Не в силах двинуться, он наблюдал за тем, как на лестнице быстро появляются сначала босые ступни, потом загорелые икры, потом – крепкие бёдра, обтянутые поттеровским полотенцем, кубики идеального пресса, мускулистые, хоть и не слишком широкие плечи, и, наконец, светло-русая голова. - Ой, - сказал парень. – Доброе утро. Он явно был растерян и остановился на середине лестницы. С замершим сердцем Драко смотрел на россыпь веснушек на его носу, яркие голубые глаза и приоткрытый в удивлении аккуратный ротик. Голова закружилась. - М-мистер… Малфой? – парень осторожно спустился еще на пару ступенек. – А мистера Поттера вызвали, и он… - красавчик не договорил и махнул рукой, указывая направление. Драко механически кивнул, говорить он не мог. Сердце отмерло и заколотилось о ребра с такой силой, что отдавалось в ушах. Он развернулся и на негнущихся ногах двинулся к камину, прижимая к себе два маленьких свёртка. - Эээ… Мистер Малфой! Ему… эээ… что-нибудь передать? Драко мотнул головой. Когда, кинув щепотку Летучего пороха, он произнес «Малфой-мэнор!», его голос был таким тихим и сиплым, что попадание в родные пенаты можно было смело засчитывать за чудо. Правда, это было совсем не то чудо, которого Драко хотелось.