Под знаком одиночества

      До родов Тсунаеши даже думать не собиралась о том, чтобы куда-нибудь переехать. У нее и так здоровье после произошедшего не очень, а что будет если ее состояние ухудшится? И ладно, если это повлияет только на нее, а если вдруг будет опасность для ребенка? Терять своего малыша по таким идиотским причинам, как собственное желание сбежать куда подальше, Тсуна не собиралась.       Да и, к тому же, она все равно практически живет в больнице, находясь там на сохранении, так зачем куда-то уезжать? Ей пока и тут неплохо. Да и Хана-чан, Кусакабе-сан и Фуута под боком.       Девушка довольно щурится и поглаживает чуть выступающий живот, чувствуя пинки собственного сына. Да, она уже знает, что у нее будет сын. Сильный малый растет, сильный. Интересно, может, он прямо так, с тонфами родится? Впрочем, от ребенка Кеи ожидать чего-то иного... не получалось.       Хибари же.       Пусть и бастард.       Полукровка.       Все равно Хибари.       Шатенка иногда думала, вернее подозревала, что в их семье, к которой относился Кея, рождались только мальчики, что в какой-то степени было правдой: девочек уже несколько поколений как не рождалось от слова совсем. Впрочем, полом своего ребенка Савада расстроена не была. Ей главное, чтобы он был живым и здоровым, а все остальное приложится потом само.       Сложнее всего было ждать следующего УЗИ и бояться, что малыш может родиться с какими-то отклонениями из-за того, что его мать пережила на ранних сроках. Однако, тут возможно помогло Пламя Облака, а может, дело и вовсе было в Небе, однако ребенок был невероятно здоровым и сильным. Врачи на такое потрясающее здоровье лишь руками разводили и говорили, что, возможно, подобное произошло из-за стресса.       Тсуне же было все равно: она была счастлива.       Она все еще много грустила из-за того, что ее предали близкие ей люди. И мало того, что они предали, так еще и избили так, что она выжила, наверное, только благодаря собственному Пламени.       Впрочем, Хана-чан говорила, что ее нашли на пороге больницы в ужасном состоянии. Это было странно, потому что Тсунаеши отключилась где-то за городом, когда ее обливали бензином и готовились поджечь, так что на какую-либо помощь совсем не рассчитывала.       Более того, она была уверена, что так там и умрет. Вернее, она размышляла об этом той частью сознания, которая все еще могла соображать сквозь вязкий туман из-за боли и отчаяния и опустошенности. И единственное, о чем она жалела на тот момент - единственное, о чем она вообще могла думать тогда - это о том, что ее малыш так и не родится.       Кто же знал, что по итогу все закончится вполне неплохо? Да, ее здоровью нанесли серьезный урон, зато с ребенком все хорошо.       Вот только... Интересно, кто ей все же помог? А в том, что ей кто-то помог, Тсунаеши не сомневалась. На этом настаивала не только ее здравый смысл, но и Гиперинтуиция. А своей интуиции Тсуна доверяла, хотя та и была связана с ненавистной кровью Вонголы.       Все же, едва ли она сама в том состояние смогла бы добраться до тех, кто смог бы оказать ей помощь. Учитывая ее состояние после того, как она очнулась от комы, вряд ли. Кто же этот доброжелатель?       Роды стремительно приближались, а ответа на этот вопрос у нее так и не было. С каждым днем Тсуна волновалась все больше, хотя старалась и не показывать свою нервозность. Нет, ее мало беспокоило собственное состояние да и ведь ей и обещали, что сделают кесарево сечение, но...       Вдруг с малышом что-нибудь случится? Вдруг начнутся осложнения, из-за которых ей его не отдадут или отдадут не сразу? Вдруг кто-нибудь узнает о них и ее состоянии и его похитят? Вдруг еще что?       Даже если она прекрасно понимала, что подобная нервозность глупа и не имеет под собой никаких серьезных оснований, Савада все равно не могла перестать волноваться. Она боялась за своего ребенка больше, чем за саму себя. Она готова была пойти на многое и пожертвовать практически всем, чтобы он жил в безопасности и ни в чем не нуждался.       Даже перегрызть горло тем, кто попробует провернуть обратное. Конечно, раньше настолько кровожадной шатенка не была, но... материнство меняет людей. Тсунаеши считает, что в лучшую сторону. Это ее ребенок, и она несет за него ответственность.       Вонгола не получит ее малыша. Никогда и ни за что. Она сделает все, чтобы этот маленький беспомощный человечек не оказался в этом кровавом мире, куда ее однажды просто бросили на произвол судьбы и где ей пришлось барахтаться, чтобы выжить.       Никого по факту не интересовало, хочет она подобного или нет. Ее мнение просто не учитывалось, воспринимаясь просто... как детский и никому не интересный лепет. Ее воспринимали как неразумного ребенка, который сам не может ничего решить и просто недостоин собственного мнения.       Не потому ли Реборн настолько наплевательски относился к ее чувствам, словам и эмоциям?       Как же, он ведь взрослый, ему виднее!       Видимо, Вонгола дала ему полный карт-бланш насчет ее судьбы и персоны.       Ну что же, подобной судьбы своему ребенку она не хочет. А значит, надо что-то делать. Для начала стоит оборвать все связи, которые связывают ее с Королевской семьей мафии. Пока она жива, ее в любой момент снова могут поймать и использовать как разменную монету в очередной игре. Если она сможет выкарабкаться, то для ее ребенка это может закончиться фатально.       И так настоящее чудо уже то, что избиение и попытка поджога не нанесли ему серьезных травм. Второй раз рисковать так же... Вы что, ее совсем за идиотку принимаете? Хватит, игры кончены.       Если понадобится...       Ну что ж, она выйдет на тропу войны. И горе тем, кто встанет у нее на пути. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------       Роды прошли быстро и совершенно незаметно для нее. Разве только рядом появился теплый маленький комочек и шрам на животе болел, когда она отошла от обезболивающих. Как и ожидалось, на свет появился мальчик ростом в 50 сантиметров и весом в 3,9 килограмма. Настоящий богатырь. Особенно для первой беременности.       Мальчик был уменьшенной копией своего отца, разве только более маленький и беспомощный. Но на его лицо застыло в выражение недовольства, как будто его чем-то обидели, отчего его бровки забавно хмурились. Тсунаеши с трудом удержалась от умиленного писка, глядя на него.       Настоящий Хибари, даже если он только-только родился. Глядя на малыша сразу становилось понятно, что кровь не вода. Малыш был красивым, здоровым и прелестным, что не могла признать даже Хана-чан, которая маленьких детей не сильно любила. Зато Кусакабе-сан и Фуута были в настоящем восторге, когда разглядывали уменьшенную копию Кеи.       Тсуна достаточно долго думала над именем сына, веря в поговорку: "как назовешь корабль, так он и поплывет". Однако, спустя девять месяцев тщательного изучения всех возможных имен она все-таки остановилась на имени "Изаму", что означало "храбрый, воин". К тому же, оно одинаково хорошо сочеталось и с фамилией Савада, и с фамилией Хибари.       В принципе, к этому имени можно было с легкостью приставить любую другую фамилию и это выглядело бы... органично. Так что в большей степени Савада выбрала это имя именно поэтому.       Изаму был невероятно тихим и спокойным, большую часть дня просто спал и лишь иногда недовольно вякал, если ему что-то не нравилось. Кормили его специальной смесью для младенцев, потому что у шатенки, к сожалению, молока не было. Возможно, в этом виноват был стресс. А может, еще что.       Тсуна признавала, что так даже удобнее, потому что в случае чего ребенок не будет сильно зависим от матери, хотя ей какой-то мелочной и эгоистичной частью своей души и хотелось покормить его самостоятельно своим молоком.       Теперь, когда самый длинный и волнительный этап в ее жизни наконец закончился, шатенка начала раздумывать над тем, что делать дальше. Она должна была что-нибудь придумать, чтобы начать жизнь заново. Желательно, как другой человек. Это ведь просто настоящее чудо, что бесхозную бывшую наследницу Вонголы, которую толком никто не охранял и которая даже не могла защитить саму себя, еще не убрали.       Наверняка ведь хотели убрать, но... не сделали этого. Почему?       Тсунаеши хмурится и пытается вспомнить. Что-то царапает ее на краю сознания, но она никак не может поймать мысль за хвост. Она размышляет, размышляет, размышляет и снова размышляет. Изаму, будто понимающий, что мама занята, притих в своей колыбельке и лишь изредка напоминает о себе тихо гулькая.       Савада недовольно хмурится. Что-то вертится, крутится, но никак! Никак не получается вспомнить! И это начинает раздражать.       Шатенка недовольно одергивает больничную пижаму и переворачивается на спину, глядя в потолок. Внезапно девушка вздрагивает и резко вскакивает с кровати, не обращая внимания на резкую боль в животе, чтобы оказаться между колыбелью и нежданным гостем. Все ее тело напряжено, когда она рассматривает Кавахиро. - Вы! Зачем вы сюда пришли?! - тихо шипит. Ее довольно сильно напрягает его присутствие в опасной близости от колыбели с ее малышом, хотя Тсуна старается этого и не показывать. Шахматноголовый смотрит с интересом и каким-то... сочувствием. - Не волнуйся. Я не собираюсь причинять вред ни тебе, ни... твоему сыну. - с небольшой паузой произнес тот, и девушке совсем не понравилось то, как это прозвучало. Вдруг у нее расширились глаза, когда Тсунаеши внезапно дошло, что именно смущало ее во всей этой ситуации. И она поспешила поделиться догадкой: - Это ведь вы! Вы тот, кто спас меня! Остановили то, как меня собирались поджечь. Но у меня больше нет кольца Вонголы, и я не имею отношения к Три-ни-сетт... - шатенка еще немного помолчала, внимательно разглядывая гостя, и все-таки решилась спросить. - Зачем? - Я все еще должен тебе за систему. Именно благодаря тебе случилось то, о чем я мечтал долгие века: можно будет обходится без жертв. Вот я и решил в уплату этого долга помочь тебе. - пожал плечами Шаман и внезапно переместился, оказываясь с другой стороны колыбельки и склоняясь над ней. Тсунаеши вздрогнула и с трудом подавила панику. - Очаровательное дитя. Если бы Проклятие Аркобалено не спало, именно его я выбрал бы на роль Облака. - Но оно снято. - напряженно произнесла Тсуна, с трудом удерживаясь от желания схватить дитя в охапку и спрятать от сканирующего взгляда древнего существа. Но сдержалась. Понимала же, что в случае чего не сможет спрятать и уберечь. Только не от него. - Вы ведь не просто так находитесь здесь... Если бы вам что-то не было бы нужно, вас здесь не было бы. - Хм... - мужчина расплылся в лисьей ухмылке и прищурил серые глаза. По позвоночнику девушки продефилировали мурашки. - Как насчет того, чтобы организовать собственную смерть? Я позабочусь о том, чтобы никто ни о чем не догадался. А вы с... сыном начнете новую жизнь.       Она нервно передернула плечами и до побелевших костяшек сжала край больничной пижамы. Это было хорошее предложение. Действительно хорошее. Если Кавахиро окажется на их стороне, то им без труда удастся убедить кого угодно в чем угодно. К ее смерти никто не подкопается.       Однако, она пока никак не могла понять выгоды Шахматноголового и это напрягало.       Интуиция молчала, а Тсуна хмурилась. Она не знала, какую именно цену запросит Шахматноголовый за свою помощь.       Как бы она ни оказалось непомерно велика.       Однако, это все равно не отменяло того факта, что предложение действительно хорошее. - Какая вам с этого выгода? - Ну... Ты поверишь, если я скажу, что это мой альтруизм по отношению к тебе? - Нет. - произнося это, девушка даже не задумывалась. Она вообще не уверена была, что у Шамана вообще есть в словаре такие слова, как "альтруизм" и "сострадание". Хотя его поступки утверждали обратное. - Вот как. Ну что ж, мне просто интересно. К тому же, все еще в моих интересах, чтобы у Вонголы оставались... способные и здравомыслящие наследники. А вот почему этим заинтересован именно я, я тебе не скажу. - улыбнулся тот и прищурился. - Ну так что... примешь мое предложение?       Тсунаеши сомневалась недолго. Если у нее есть хоть малейший шанс обеспечить своему ребенку нормальную жизнь... Она сделает все возможное.       И, если надо, пойдет по чужим головам. Ее мальчик будет расти в безопасности. Уж она позаботится.       Тсуна еще пару секунд подумала и, как перед нырком в прорубь, глубоко вздохнула, решительно кивая: - Согласна.