Крылья бабочки

Спальня князя демонов в Доме Блаженства отличалась внушительными размерами не только самой комнаты, но и кровати — при желании на ней могли разместиться сразу несколько человек, совершенно не чувствуя никакого стеснения. Сделанная из лучших пород красного дерева, украшенная резьбой ручной работы кровать воистину представляла собой отдельный образец красоты и искусства. Нависающий с потолка кроваво-красный балдахин плотной стеной скрыл бы любые пристойные и непристойные действа, разворачивающиеся на красных шёлковых простынях. Сейчас у самого края кровати вальяжно восседал Хуа Чэн, закинув ногу на ногу, его яркие одежды сливались с убранством комнаты, от его фигуры так и веяло властью, а беспокойство выдавала только нервно покачивающаяся нога. Дело было в том, что какое-то время назад к нему подошёл Се Лянь, попросив князя демонов проследовать в спальню и дождаться, пока наследный принц присоединится к нему, чтобы кое-что сказать. Хуа Чэн послушно выполнил указания, и в данный момент в голове прокручивал различные варианты событий, которые могли бы произойти дальше: от жадных ласк до сценариев расставания, поэтому с каждой минутой ожидания его нетерпение всё возрастало, готовое обратиться в неконтролируемую ярость. Наконец двери комнаты мягко отворились, и взгляд единственного глаза Хуа Чэна мигом обратился к дверному проёму, встречая фигуру наследного принца. При тщательном рассмотрении князь демонов не обнаружил никаких значимых перемен в Се Ляне: всё та же причёска, те же белые одежды, разве что на его лице отпечатком лежала маска напускной серьёзности. Хуа Чэн подскочил с кровати, желая как можно скорее броситься к Се Ляню и узнать, что происходит, но властным жестом руки ему подали знак остановиться. Хуа Чэн не мог не послушаться, буквально сгорая от этой атмосферы загадочности, которой окружил себя его возлюбленный принц, и опустился обратно на простыни. Се Лянь, казалось, собирался с духом, сцепив руки перед собою в замок, затем, встречаясь взглядами, на одном дыхании тихо произнёс: — Сань Лан, у меня есть для тебя подарок, — его голос слегка дрожал, словно его обуревали противоречивые эмоции. Хуа Чэн наконец-то смог расслабиться — бросать его сегодня точно никто не собирался, даже, кажется, ему за что-то полагалась награда, а от Се Ляня он готов был принять вообще всё, что угодно. Но интрига всё ещё не угасала, накаляемая таким приятным поворотом, поэтому уголки губ князя демонов поползли вверх, и он очевидно поинтересовался: — Какой? Взгляд Се Ляня стал твёрже, а с губ сорвалось единственное: — Я. Хуа Чэн на мгновение потерял дар речи. Он не ослышался? Как это понимать? Разве они уже долгое время не принадлежат друг другу? — Гэгэ, что ты задумал? — явное замешательство сквозило в голосе Хуа Чэна, и в то же время он снова попытался встать. — Прости! — внезапно вскрикнул Се Лянь, одновременно выпуская в воздух тонкую ленту Жоэ, которая без промедления крепко связала за спиной руки князя демонов и повалила обратно на кровать. Сказать, что тот опешил, — означало ничего не сказать. Брови Хуа Чэна поползли вверх от удивления, и он мог наблюдать, как заливался краской, то вновь бледнел наследный принц. — Прости, — нервно повторил Се Лянь. — Так надо, прости, просто не двигайся, иначе не получишь подарок. Последняя фраза сразу заставила Хуа Чэна успокоиться и покорно ожидать, что же произойдёт дальше. Лента стягивала его предплечья, при этом не причиняя сильного дискомфорта, но круг его действий теперь был значительно ограничен. Он уже чувствовал, что наследный принц задумал нечто грандиозное, раз это потребовало таких решительных мер, и это распаляло его ещё больше. — Гэгэ, я больше не буду двигаться, можешь меня развязать, — на самом деле, Хуа Чэн не был до конца уверен, как долго он продержится, когда перед ним стояло его самое желанное сокровище, которое задумало что-то невероятное. — Нет, — с сомнением в голосе отказал Се Лянь. — Нет, иначе ничего не получится, — снова решительно покачал он головой. Да что же может не получиться?! Хуа Чэн был уже готов рычать и выть от злости, как тут же отвлёкся и немедленно приковал свой взгляд к фигуре напротив, потому что Се Лянь, подхватив тонкими пальцами края верхних одежд, грациозным движением скинул их на пол. Лицо наследного принца вмиг запылало, и он старался не смотреть прямо на Хуа Чэна в то время, как его руки потянулись к бинтам на шее, разматывая их оборот за оборотом. Хуа Чэн судорожно втянул в себя воздух, наконец осознавая, что происходит, боясь теперь даже пошевелиться и спугнуть красоту момента. Се Лянь стоял перед ним испуганным оленёнком, ему явно потребовалась вся его решимость, чтобы воплотить эту задумку, и Хуа Чэн таял от того, что его возлюбленный так сильно хотел сделать ему приятно. От одной только этой мысли он почувствовал, как внизу живота у него всё зашевелилось. Бинты полетели на пол, обнажая белоснежный бархат шеи, опоясанный кольцом чёрной метки, и рука наследного принца вновь взметнулась в воздух, пальцами вычерчивая дорожки по коже, с нажимом проходясь по адамову яблоку, спускаясь к ключицам. Се Лянь круговым движением нежно очертил впадинку между ключиц, а затем одним пальцем повёл вдоль линии кости, по пути захватывая ткани одежд, слегка представляя взору изгиб плеча. Другой рукой он потянулся к своим губам, мягко поглаживая их по самой кромке, его ресницы были прикрыты и трепетали, взгляд смотрел вниз, и он едва слышно прошептал: «Сань Лан». Морозом по коже по всему телу Хуа Чэна пробежали мурашки от этого томного шёпота. Сейчас ему уже хотелось взвыть от того, что нельзя коснуться, самому сорвать эти одежды, грубо завалить на кровать, зацеловывать эти губы, что посмели так соблазнительно произносить его имя, гладить руками везде, куда только можно дотянуться… Фантазии заводили его всё дальше и дальше, зрачок судорожно расширился, и Хуа Чэн мог только в бессилии закусить губу, сохраняя свою неподвижную позицию на кровати. Всё происходящее стоило того, чтобы не рушить момент. Се Лянь бросил мимолётный взгляд на Хуа Чэна, чувствуя, как бешено заходится сердце в груди, как дрожат кончики пальцев и сбивается дыхание, а всё его тело охватывает невыносимый жар. Он повёл плечом, стряхивая одежды, ткань собралась на сгибе локтя, наполовину обнажая тяжело вздымающуюся грудь. Его пальцы вновь заскользили по телу, и мягкая подушечка пальца коснулась бусинки розового соска. Ноготь царапнул шершавую кожу, затем ещё раз, до тех пор, пока сосок от его прикосновений напряжённо не затвердел. Се Лянь протяжно выдохнул на полустоне, приоткрывая рот и запуская туда два пальца свободной руки, касаясь их влажным языком, захватывая в плен тёплых губ. Он всё ещё боялся в открытую посмотреть на Хуа Чэна, вытворяя такое, но каждой клеточкой своего тела ощущал опаляющий взгляд, который буквально прожигал его насквозь. Князь демонов, казалось, был готов прямо сейчас рассыпаться на тысячи бабочек, потому что спокойно наблюдать за происходящим было совершенно невозможно. Это было больше похоже на сладкую пытку, на какой-то волшебный сон, от которого не хотелось пробуждаться, и Хуа Чэн жадно ловил, запечатлевал в своей памяти каждый жест Се Ляня, старался запомнить гладкость его кожи и все изгибы тела, каждый его вздох и стон откладывался глубоким клеймом на корочке подсознания, яркими буквами выжигая там имя демона, произнесённое божественными губами. Хуа Чэн нетерпеливо заёрзал на кровати, ощущая, как наливается тяжестью его плоть, к которой он даже не имел возможности сейчас прикоснуться — только сжимать колени, пытаясь создать хоть какое-то трение. — Гэгэ, — он прикусил губу так, что проткнул зубами её насквозь. В голове была каша из спутанных мыслей, в ушах чуть ли не звенело, и его тело будто само дёрнулось, пытаясь встать и броситься вперёд. Но удерживающая его Жоэ была начеку: весь порыв был мгновенно погашен грубым рывком на кровать. Хуа Чэн мысленно выругался, приходя в себя, продолжая изнывать от желания, и белок его глаза наливался кровью. Се Лянь слабо дёрнулся от отклика, заметил краем глаза движение, но его духовное оружие сделало свою работу, а он продолжал делать свою. Мокрые пальцы покинули влажное лоно рта, вновь спускаясь по шее к ключицам, оставляя блестящие дорожки слюны на коже. Ещё одним движением наследный принц сбросил одежду со второго плеча, затем высвободил руки из рукавов — теперь взору была представлена вся верхняя часть его тела: от разлёта ключиц до подтянутого упругого живота. Се Лянь повернулся спиной и почувствовал себя чуть свободнее, когда не приходилось постоянно избегать встречи с голодным взглядом князя демонов, хотя щёки его всё ещё пылали. Он перекинул тёмные пряди волос вперёд, открывая взору Хуа Чэна изящную спину с угловатыми лопатками, под которыми так и ждали вырасти и распахнуться божественной красоты крылья. Се Лянь недолго переминался с ноги на ногу, затем носком наступил на пятку, стягивая сначала один сапог, затем второй, и босые ступни коснулись прохлады пола, которая, тем не менее, не могла полностью сбить охватывающий принца жар. Его руки потянулись к поясу, избавляясь и от этой детали одежды. Чем больше Се Лянь обнажался, тем сильнее колотилось сердце в его груди, ему казалось, что он сходит с ума, вся эта затея с самого начала была настолько не в его духе, что он поражался, как смог дойти до того момента, в котором находится сейчас. Он определённо хотел сделать Сань Лану приятное, ведь ему казалось, что всегда он только получал и давал взамен лишь малую толику того, что хотел бы дать. Наследный принц никогда не был эгоистом, поэтому, когда в голове как-то раз у него промелькнула эта смелая идея, он всё решался и собирался с силами, чтобы её наконец воплотить. Поэтому сейчас, когда отступать на полпути было уже поздно, он коротко помотал головой из стороны в сторону, прогоняя все свои сомнения, касаясь руками последней детали одежды, которая была на нём сейчас. Хуа Чэн сидел, завороженный, внимал каждому движению Се Ляня, чувствуя, как буквально готов взорваться от нетерпения. Оставалось совсем чуть-чуть до кульминации представления, и вот уже ткань штанов мучительно медленно летела с тихим шорохом на пол, обнажая округлые формы ягодиц. Се Лянь, дразня, провёл ладонью от бедра к талии и обратно, пальцы скользнули к области паха, и он повернул голову, бросив замутнённый взгляд из-под прикрытых ресниц через чуть приподнятое плечо. — Гэгэ, позволь мне!.. — яростно взмолился Хуа Чэн, и Се Лянь, понимая, что они оба уже на пределе, развернулся и буквально бросился на колени к князю демонов, тут же впиваясь в его губы поцелуем, сразу же его углубляя, лаская друг друга языками. Жоэ вернулась на запястье своего хозяина, и руки Хуа Чэна, наконец освобождённые, блуждали по телу наследного принца, холодными вспышками опаляя горячую кожу, яростно сжимали его ягодицы. Се Лянь задыхался, податливо извивался в крепких объятиях, его дрожащие руки после многих попыток смогли полностью избавить Хуа Чэна от его одежд, и они переплелись единым бледным пятном на алых простынях, не в силах насытиться друг другом. Се Лянь оседлал бёдра Хуа Чэна, замечая, как разметались по подушкам его смоляные волосы, каким страстным огнём горел его глаз, как кривились губы в безумной улыбке — самый настоящий демон-искуситель. Ладонь Хуа Чэна легла на их плоть, сжимая вместе, ладонь Се Ляня легла сверху, и они толчками стали ласкать друг друга, наполняя комнату несдерживаемыми стонами. Свободной рукой князь демонов сжимал бедро принца, оставляя грубый отпечаток своей ладони на белоснежной коже. Се Лянь сквозь стоны шептал «Сань Лан», кусал губы, выгибал шею, чувствуя, как длинные волосы щекочут его плечи и спину. После пары резких, размашистых движений руками они оба напряглись, изливаясь в ладони. Се Лянь с трудом перевёл дыхание, опускаясь на грудь Хуа Чэну и отчасти завидуя, что тому не нужно дышать. Тем не менее, этого было недостаточно, и возбуждение Хуа Чэна всё ещё не спадало — давало знать о себе воздержание во время раздевания. Он сладко промурчал на ушко Се Ляню: — Гэгэ, давай продолжим, — и прикусил мочку этого самого ушка, посасывая. Он почувствовал, как на мгновение лежащий на нём Се Лянь напрягся, и тишина длилась слишком долго, прежде чем он сказал, пытаясь перебороть смущение: — Сань Лан… Позволь сегодня… Я побуду сверху… — Се Лянь сглотнул и резко зажмурился, ожидая ответа. Хуа Чэн готов был взорваться от переполняющих его чувств в который раз за этот вечер. Сначала неожиданные подарки, затем неожиданные предложения… Он вдруг почувствовал, что совершенно не в силах отказать своему возлюбленному, который сейчас так доверчиво прижимался к нему. — Если Сань Лан не хочет… — приподнялся на локте наследный принц, неуверенно встречаясь взглядами. — Хочу, гэгэ, хочу! — возможно, даже с излишним энтузиазмом воскликнул Хуа Чэн, и Се Лянь наконец-то безо всякого стеснения смог рассмеяться. Хуа Чэн стушевался, неожиданно смущаясь как-то совсем по-детски: — Гэгэ, не смейся надо мной! — Я люблю тебя, — выдал в ответ Се Лянь с самой тёплой, подобной летнему солнцу, улыбкой на лице. Если бы Хуа Чэн мог, он бы прямо сейчас разрыдался. Его пальцы коснулись щеки возлюбленного, нежно проводя по ней холодными подушечками, а затем ладонь скользнула дальше, за затылок притягивая такое родное лицо для поцелуя. Они целовались долго и медленно, смакуя каждое прикосновение губами, деля одно дыхание на двоих, и Се Лянь чувствовал улыбку на губах Хуа Чэна, пробовал её на вкус, переполняясь самым настоящим счастьем. Слова больше не были нужны. Когда они наконец смогли оторваться друг от друга, в руках у Се Ляня оказалась баночка с ароматным маслом, которая всегда была рядом для подобных случаев. Он уложил послушного Хуа Чэна на бок, а сам устроился лицом к его спине, пробегая взглядом по крепким мышцам и вниз, задерживаясь на ягодицах. Его лицо тут же вспыхнуло, поэтому он поспешил отвлечься, открывая баночку и погружая туда пальцы, ощущая приятную прохладу. Се Лянь задержал дыхание, а затем коснулся влажными пальцами пространства между ягодиц, осторожно гладя сжатую дырочку, обильно смазывая поверхность маслянистой субстанцией. Он прошёлся успокаивающими поцелуями по плечу князя демонов, когда попытался протолкнуть первый палец. Они занимались этим множество раз, но Се Лянь всё равно старался быть предельно нежным. Раньше ведущая роль всегда принадлежала Хуа Чэну, и Се Лянь помнил, что его собственный первый раз не с самого начала оказался приятным, поэтому он мог представить, в каком положении сейчас находился его возлюбленный, — по этой причине он хотел свести дискомфорт к минимуму и доставить как можно больше удовольствия. Палец понемногу разминал мышцы, медленно проникая вовнутрь, в то время как на спину Хуа Чэна продолжали в изобилии сыпаться поцелуи. Хуа Чэн лежал, закрыв глаза — он весь обратился в ощущения: поцелуи по телу казались не тяжелее крыльев бабочки, но прожигали до самых глубин его души не хуже адского пламени. Он плавился от всей свалившейся на него нежности, и это было так непохоже на все их предыдущие разы, когда между ними бурлила безудержная страсть и даже нежность была какой-то совсем другой — они как будто никак не могли насытиться друг другом, прижимаясь телами всё ближе и крепче. Сейчас же Хуа Чэн чувствовал, как его наполняют спокойствие и умиротворение, и тишина, повисшая между ними, была приятной, доверительной. Он доверял Се Ляню, он был рад, что тот захотел его взять, он был готов отдаваться ему безропотно и до самого конца, и это ощущение нужности возносило его на самые вершины счастья. Хуа Чэн заёрзал, когда к первому пальцу присоединился второй, и в голосе Се Ляня сразу заскользили нотки переживания: — Сань Лан, всё хорошо? — Гэгэ не о чем беспокоиться, — поспешил заверить его князь демонов. По сравнению с теми страданиями, что он перенёс в своей жизни и смерти, нынешний дискомфорт был похож на дуновение ветерка. Он потянулся к своему члену, начиная ласки, и Се Лянь, заметив это, беспощадно укусил Хуа Чэна за плечо, оставляя на бледной коже засос. Хуа Чэн не сдержался и выдал тихий стон, после чего усмехнулся: — Возможно, гэгэ стоит поторопиться. Се Лянь не заставил себя ждать, всю его трепещущую нежность как рукой смело. Третий палец проник внутрь, разминая и растягивая стеночки, все его поцелуи теперь превратились в жадные укусы, и с губ Хуа Чэна всё чаще срывались короткие стоны в такт ласкающим его движениям спереди и сзади. Неожиданно горячая наполненность пальцев исчезла, оставляя вместо себя ноющую пустоту, и Хуа Чэн разочарованно рыкнул. Се Лянь наклонился к нему и мазнул поцелуем по щеке, щекоча кожу прядями волос. Затем он уложил князя демонов на живот, притянул его бёдра выше, вынуждая приподняться на колени, и от этой неприличной позы и открывшейся ему картины Се Лянь невольно вновь наполнился смущением с ног до головы. Он нанёс ещё немного масла на головку своего члена, размазал по основанию, и его сердце билось так громко, когда он приставлял его к разработанному входу. Буквально на выдохе он толкнулся вперёд, сжимая пальцами тонкую талию Хуа Чэна. Се Лянь входил гладко, не встречая никакого сопротивления, и начал первые плавные движения, привыкая к ощущениям. Его рука скользнула на живот Хуа Чэна, поглаживая расслабленный пресс, затем поползла ниже, захватывая в плен ладони возбуждённую плоть. Се Лянь не знал, как описать свои ощущения. То, как он чувствовал себя заполненным, отличалось от того, когда он сам находился внутри. Несмотря на то, что тело Хуа Чэна оставалось холодным, создавая приятный контраст при вхождении, наследный принц чувствовал, что внутри мягко, туго и жарко, хотя, возможно, весь этот жар исходил как раз от него. Заметив, что тело князя демонов не оказывает никакого сопротивления, а с его губ беспрестанно срываются короткие стоны наслаждения в такт толчкам, Се Лянь стал набирать темп, проникая глубже, и размеренные движения, которыми он старался не навредить, стали более размашистыми и беспорядочными. Се Лянь наклонился, касаясь губами мокрой спины, покрывая её цепочкой поцелуев, где-то оттягивая кожу, где-то кусая, тут же зализывая багровеющие места языком. Угол вхождения слегка поменялся, и Се Лянь весь покрылся мурашками, когда от очередного его толчка Хуа Чэн застонал особенно громко и протяжно, крепко сжимаясь. Се Лянь на мгновение остановился, пытаясь успокоить бешено заходящееся сердце, готовое выскочить из грудной клетки, а затем сделал ещё один такой же толчок, проникая полностью, до самого основания. Колени Хуа Чэна онемели, и если бы не ласкающая, поддерживающая его рука, он бы давно рухнул на простыни, не в силах сдерживать наслаждение. Теперь, при правильном угле проникновения, каждый толчок в его тело расходился приятной негой, накрывая волнами удовольствия, и Хуа Чэн, не стесняясь, заходился стонами, утыкаясь лицом в подушку, цеплялся в неё пальцами. Он и представить себе не мог, насколько это приятно — чувствовать, как Се Лянь находится внутри него, полностью заполняет, как он движется и трогает его везде, заставляя выгнуться в пояснице, просить большего, и от одного только осознания этого хотелось сжиматься ещё сильнее, принимая глубже жар другого тела. Движения Се Ляня стали грубее, как будто он перестал сдерживаться, и он срывающимся голосом прошептал куда-то в область лопаток, обдавая опаляющим дыханием: — Сань Лан, тебе хорошо? Ответом ему стал очередной глубокий стон, и Се Лянь прижался ещё ближе, одной рукой интенсивнее лаская стоящую колом плоть Хуа Чэна, другой потянулся к его подбородку, заставляя повернуть голову, и впился жадным поцелуем, подминая тонкие губы, после чего поцелуй превратился в болезненные укусы, от которых саднило нежную кожу губ. Воздух в комнате наполнился жаром сплетённых воедино тел, громкие стоны и тяжёлое дыхание сопровождались хлюпаньем и шлепками, и для обоих существ на данный момент не было ничего и никого в этом мире, кроме них двоих, упивающихся друг другом, стремящихся испить друг друга до самого дна. Алые простыни давно уже смялись, впитали в себя влагу обнажённых тел, и холод шёлка уже не мог остудить разгорячённую кожу. Се Лянь чувствовал, что находится на грани своих ощущений, он уже не контролировал свои движения, не понимал, что делает, просто беспорядочно водил ладонью по телу под ним, другой крепче сжимая возбуждение Хуа Чэна. Очередной глубокий толчок наконец подарил Се Ляню долгожданную разрядку, он замер, все его мышцы как будто свело, прежде чем наступил момент полного расслабления и опустошения. Он излился в Хуа Чэна, хотя совсем этого не планировал, и поспешно высвободился, наблюдая, как белёсая влага стекает между бёдер вниз, и тут же почувствовал, как дрогнуло под ним тело князя демонов, а ладонь запачкалась тягучей жидкостью — Хуа Чэн кончил вслед за ним и повалился на простыни. Се Лянь устало улёгся на него и попытался восстановить дыхание, утыкаясь щекой в лопатки, совершенно не понимая, как его возлюбленному удавалось совершить по несколько заходов за ночь, когда сам он сейчас уже после одного раза был вымотан до предела, не в силах продолжать делать что-либо дальше. Оставалось только восхищаться силой и выдержкой своего партнёра. Хуа Чэн ловко извернулся, и теперь они лежали лицом друг к другу, соприкасаясь лбами, их влюблённые глаза так и сияли, пока они нежились в тёплых объятиях. Хуа Чэн провёл ладонью по гладкой коже щеки, убирая прилипшие пряди, и к лицу Се Ляня снова хлынула кровь. Он прикрыл глаза, и губы князя демонов прошлись поцелуем по мягкому бархату трепещущих ресниц. Наследный принц робко поинтересовался: — Как Сань Лану мой подарок? — Его Высочество был великолепен, — удовлетворённо ответил Хуа Чэн, ни капли не преувеличивая, оставляя ещё один поцелуй в уголках губ. Се Лянь смущённо рассмеялся, прежде чем произнести: — Не уверен, что смогу повторить его снова. — Тогда я сам буду осыпать гэгэ подарками, — хитро улыбнулся Хуа Чэн, полностью накрывая мягкие губы напротив своими.