О чём я не умею знать

Несколько дней назад Парень буквально бежал по лестничным пролетам и коридорам замка. Он был зол, желчь внутри закипала. Как она могла так с ним поступить? После всего, что он для нее сделал, после всего, что между ними было. Мразь. Наконец, слизеринец распахнул дверь в спальню девушки, та сидела на кровати в одном только махровом халате, на голове было полотенце, она пилила ноготочки. — Какого хуя?! — она медленно подняла голову. — Что, прости? — совершенно спокойным, даже беззаботным тоном. — Я спрашиваю, какого хуя, Эллисон?! — грудь Теодора вздымалась, зубы свело в оскале. Ему было мерзко, девушка предала его. — Тео, сладенький, успокойся и объясни, что случилось, — девушка пару раз хлопнула по участку кровати, приглашая сесть. — Нет уж, я не буду успокаиваться! Ты изменила мне, сука! После всего, что я для тебя сделал, я просил лишь малость — верности. А ты трахалась с ебаным Никсоном! Потаскуха! — Так, успокоился или тебе будет хуже, — девушка отложила пилочку и взяла палочку. — Что?! — засмеялся Нотт, — ты мне будешь угрожать? Дорогая моя, я если захочу, всем расскажу нахуя ты приехала сюда. Я, блять, из-за тебя чуть Малфоя не убил и грязнокровку! — Ничего ты не сделаешь, — голос Диггори раздражал своим спокойствием и уверенностью. — Да пошла ты, шлюха! Я немедленно иду к директору и рассказываю о тебе все, потом к Поттеру! Сама напросилась! Парень развернулся и направился к выходу. — Нет, стой! Я же люблю тебя, Тео! — девушка начинала плакать. — Я не верю ни единой твоей слезинке, ни единому твоему шлюшьему слову! — Сам напросился, — от слез ни осталось и следа, — империо! Эллисон заставила написать старосту мальчиков предсмертную записку и оставить ее на постели. Затем, не торопясь переоделась и высушила голову. Удивительное хладнокровие. «Все время мне снится один и тот же сон. Близкие и друзья умирают, мир рушится, и я ничего не могу с этим поделать. Я устал жить, я устал спать, я устал видеть. Я хочу пустоты и спокойствия. Я ненавижу людей, которые меня окружают. Я ненавижу всех тех, кто меня когда-то обманывал, бросал, предавал, любил. Какое все вокруг мерзкое, я так устал снова просыпаться утром. Под ногами только грязь, в небе только дождь. Никакого покоя, никакого света.

Прости, мама. Я люблю тебя. Тео»

Затем, все так же под непростительным, он поднялся на астрономическую башню и только там Диггори сняла заклятье. — Ты умрешь, Нотт — холодный ровный голос, ей было все равно. — Ах ты сука! — парень очнулся стоя за ограждением, держась за перила. Слизеринец попытался перелезть, но Эллисон запустила в него какое-то незнакомое заклинание, небольшой электрический заряд. — Еще раз двинешься, получишь круцио. О бедный маленький Тео, ты не понимал, что я тебя использую? Я убью тебя, — она загибала пальцы, — затем Грейнджер, затем Малфоя, хотя он не входил в мои планы, но взбесил меня. И, наконец, конченного Поттера, из-за которого убит мой брат. — Ты больная, Диггори! Девушка рассмеялась: — Пока-пока, сладенький. В Нотта вылетел луч, пронзивший острой болью все тело. Руки уже не слушались, и отпустив перила, Тео полетел вниз. Было страшно. Было безумно страшно умирать. Время как будто замедлилось. Парень жалел обо всем в своей жизни. Жалел о том, что кричал на мать, о том, что ненавидел сливы. Нотт кричал, кричал из-за всех сил, как будто крик поднимет его назад или смягчит падение. Слизеринец был так молод. Он столько всего не успел сделать, не успел увидеть. Парень умер в муках. Падение с такой высоты переломало ему почти все кости. Сломанные ребра проткнули легкие. Теодор еще несколько секунд оставался в сознании. Эти секунды были для него вечностью. Невыносимая боль, удушье, холод и страх. Пока, наконец, его тело не сдалось, и тогда стало тихо и спокойно на душе.

***

Все дни «заточения» Драко и Гермиона провели вместе. Без ссор, разумеется, не обошлось, но в целом, выходные были замечательными. Малфой до конца не понимал, что делает. Он смотрел на Грейнджер и не видел больше ничего мерзкого. Да, она все еще неистово бесила. Все ее действия, движения, слова раздражали. Но вместе с тем, ему нравилось смотреть как она приходит в восторг от простых вещей. Как улыбается, читая в своей книге что-то, что наверняка не понравилось бы Драко. Она была простой и искренней. Ссоры с ней теперь походили на игру, парень выводил Гермиону, и она проигрывала, а Малфой, довольный своей победой, делился с ней первенством, что делало молодых людей равными. Например, когда домовики принесли им пудинги, они долго спорили кому достанется шоколадный и после довольно продолжительных распрей, Гермиона сдалась, а Драко разделил лакомство на две части. Хотя слизеринец не любил шоколад, он не мог позволить ей просто забрать пудинг. Хоть девушка и не любила шоколад, она не могла просто отдать ему то, что он хотел. Они были невыносимы, каждый по-своему. Уступать ей больше не казалось подачкой или милостыней. Уступать ей стало больше, чем правильным, стало единственно верным. Это не нравилось Малфою, не нравилось с моральной точки зрения. Но доставляло огромное удовольствие со стороны его чувств и эмоций. Она была жива по-настоящему. Не как Пенси, которая контролировала каждую свою эмоцию, доводя действия и слова до тошнотворно идеальных. Она была жива и Драко оживал рядом с ней. Когда блондин Гермионе рассказывал о местах, где он бывал с родителями, то понимал, что не хочет просто рассказывать. Он должен показать гриффиндорке каждый уголок мира, потому что видеть эмоции девушки для него было прекрасней любого заката. Он влюблялся, но чем больше он осознавал это, тем сильнее пытался оттолкнуть Грейнджер оскорблениями и шутками. Утром первого учебного дня после крошечных каникул Драко проснулся и после принятия душа вышел в общую комнату. Время на часах показывало семь утра, завтрак через час. Сумка девушки стояла непривычно пустая, а значит Грейнджер еще не встала, чтобы наполнить ее бесконечным количеством учебников. Драко постучал в дверь. — Вставай, Грейнджер, все проспишь. — ответа не последовало, — если ты злишься из-за вчерашнего, то я уже убрал половину своих вещей из общего шкафа, можешь наполнить ее своими хреновинами, — и вновь тишина, — хрен с тобой, проспишь – твои проблемы. Он ударил кулаком по двери. Что о себе возомнила эта девчонка? Пускай сидит там и опоздает, мне все равно. Драко пошел на завтрак, воображая какой же прибежит на первую пару девушка. Но ни на первую, ни на вторую девушка не пришла. Весь день парень провел в поисках Грейнджер. Сначала он искал ее глазами в Большом зале, но на привычном месте девушки наглым образом села Диггори. Мерзавка улыбалась Поттеру, шутила и смеялась. А он и Уизли, полнейшие идиоты, как будто и не заметили отсутствия подруги. Затем Драко пытался искать Гермиону на уроках и перерывах, но опять же на глаза попадалась только Эллисон. Ее было слишком много. Везде, где она появлялась, все внимание окружающих тут же переключалось на бывшую старосту. Она была чертовой дивой и не стеснялась отвечать на вопросы о Теодоре, прикрываясь своей приторно сладкой улыбкой и натужной скорбью. Все тело Диггори кричало о двуличности и лицемерии, но этого никто не замечал. — Ты слышал подробности расследования? — догнал блондина в коридоре Забини, — не нашли никаких зацепок, кроме как показания первокурсника. Он будто бы видел, как Диггори и Нотт шли вместе в ту ночь. Но парня признали сумасшедшим, заявили, что он все выдумал. Но мне кажется, папашка Эллисон все замял. От Тео осталось только письмо в конверте на кровати. Он написал, что у него была послевоенная депрессия, и что больше не может выносить ночных кошмаров. — Пиздеж, наверняка Диггори его убрала, — Малфой с другом дошли до библиотеки. Драко шел туда не чтобы позаниматься или почитать. Парень искал Грейнджер, отсутствие которой казалось уже опасным. Но ни в библиотеке, ни в их общей гостиной девушки не было. Парень не выдержал. Он подошел к комнате и постучал с особой злобой. Грейнджер вывела его из себя. — Ты что, будешь сидеть там вечно? Думаешь, что голодовкой и пропусками пар ты заставишь меня чувствовать себя виноватым? — тишина. Парень ударил еще раз ладонью, — да пошла ты! Драко взял книгу и сел в кресло рядом с дверью в комнату Гермионы. Он почти не читал, прислушиваясь. Так прошло около часа. Раздался стук в дверь. Ну ты у меня получишь, Грейнджер. Парень подошел к двери с полной уверенностью, что за ней гриффиндорка. Но она бы не стучала, что было очень странно. А стучали действительно студенты гриффиндора, но не того пола и не те, что нужно. — Что надо? — Мы к Гермионе, — ответил с оскалом Уизли, — она тут? — Я за грязнокровками не слежу, — Рон сжал кулаки, но Гарри остановил его. Видимо им было не до этого или просто хотели избежать конфликта. — Ладно, мы завтра зайдем, — сказал Поттер отворачиваясь и разворачивая рыжего. Нет! Найдите ее сейчас! Заставьте выйти из комнаты! Потому что если ее там нет, то что-то случилось! Идиоты! Какие же вы долбаебы! Драко не мог выломать дверь девушки, он не мог показать, что волнуется за нее. Но он волновался, это было необходимо. Тем более, когда Диггори вернулась. Все это было странно. — Она заперлась в комнате и не выходит весь день, — крикнул Малфой, не зная, что еще он мог сделать, чтобы унять беспокойство, — может заболела или сдохла там. Друзья оттолкнули Драко с прохода, и он не стал даже возмущаться. Он боялся их отвлекать, потому что сейчас куда важнее была Грейнджер. — Гермиона, это мы, открой, — Гарри постучал. И снова тишина, которую слизеринец слышал весь день. — Герм, что случилось? — крикнул Рон. — Отойдите, — сказал Поттер и произнес несколько отпирающих. Дверь открылась. Гарри и Рональд вошли, а Малфой заглянул, пытаясь не показывать свою заинтересованность. — Где она? — спросил рыжий. — Посмотрели? Выметайтесь! — Малфой паниковал. Нужно было остаться одному. — А что за той дверью? — Убери свои грязные руки, Уизел! Там моя комната, не хочу чтобы она тобой провонялась! Я сказал убирайтесь. — Пошли, Рон. Когда гриффиндорцы удалились, Малфой сел и потер руками лицо. Где же она? Слизеринец прождал полночи, но Гермиона так и не появилась. Тогда он зашел к ней в комнату, потому что очень скучал. Драко провел рукой по книгам, затем на письменном столе пролистал тетради. Взглянув на кровать парень заметил конверт с письмом. Нет, только не это. «От Тео осталось только письмо в конверте на кровати» Драко вспомнил слова друга днем. Сердце парня сжалось до размеров снитча. Все мысли, что роились в его голове, испарились. Остался только страх. Трясущимися руками Малфой взял конверт, достал листок и медленно осел на кровать. Дочитав письмо, он уставился в одну точку за окном. — О, Мерлин…