О чём я не умею знать

И единственно верным решением для него оказалось забрать их отсюда. Из этого дома. Стены давили, а каждая вещь напоминала о покойной. Даже Драко находиться в этой обстановке было невозможно, чего говорить о девушке и ее отце. По той же причине парень решил уехать на дополнительный год в школу, хотя желания видеть все эти лица вновь не было. Однако сидеть в родовом поместье было в разы хуже. Малфой написал письмо на скорую руку, не задумываясь о грамотности и красоте написания. Отец всегда учил, что внешний вид письма — решающий, особенно если оно содержит просьбу. Грязный, мятый пергамент с отвратительными буквами никто не стал бы воспринимать всерьёз. Но сейчас это было не важно. «Директор МакГонагалл, сообщаю вам, что состояние мисс Грейнджер куда тяжелее, чем вы говорили. Ей необходим более длительный перерыв в учебе. Прошу вас дать ей две недели на восстановление во избежание ухудшения состояния студентки.

С уважением, Драко Люциус Малфой.»

Ответ на письмо пришёл уже через два часа: «Я обеспокоена состоянием мисс Грейнджер, разумеется пусть остаётся. Мистер Малфой, прошу Вас проследить за ней это время. Я понимаю, что от Вас требовалось совершенно иное, но я вынуждена просить об этом.

Директор школы для волшебников Хогвартс, Минерва МакГонагалл.»

Прочитав письмо и получив разрешение, парень сразу же собрал вещи Гермионы и помог собраться ее отцу. Разговор с ним длился достаточно продолжительное время. Мужчина не хотел покидать родной дом, ему не нужно было восстанавливаться, он просто не хотел забывать. — Мистер Грейнджер, я не хочу, чтобы вы забыли. Я лишь хочу, чтобы эмоциональное состояние ваше и вашей дочери пришло в норму. Гермионе необходимо восстановиться. Как бы Вам ни хотелось, жену не вернуть, но у вас все еще есть дочь. Она нуждается в отце как никогда раньше. Позвольте мне помочь вам обоим. Мужчина посмотрел на молодого слизеринца своими карими глазами, полными болью утраты. — Я люблю свою дочь, мистер Малфой. Я хочу для нее лучшего и поэтому я приму ваше предложение. Когда Драко встал и собирался покинуть комнату отца однокурсницы, чтобы завершить последние приготовления, мужчина вдруг добавил: — Вы хороший человек, Драко. Но я не понимаю, для чего это вам нужно. Вы не обязаны помогать нам. Я смею предположить, что вам не безразлична моя Гермиона. — блондин уставился на собеседника, не найдя что ответить. Драко не хотел, чтобы она узнала, — Вам не обязательно отвечать, я все сам вижу. Просто хочу сказать спасибо. Вижу, что вы ее не обидите. Малфой развернулся и пошел прочь. Не обидит? Он унижал и оскорблял Грейнджер на протяжении многих лет, и после этого доверие ее отца как лезвие по коже. Мерлин, я не заслужил всего этого. Парень спустился по лестнице вниз, в гостиной на диване сидела Гермиона и смотрела на огонь в камине. — Ты готова? — девушка, не моргая кивнула. В это время спустился мистер Грейнджер. Все трое сели в такси и в раздумьях не заметили, как добрались до аэропорта. Из всего многообразия оставленных ему отцом поместий, самым любимым для Драко была и оставалась резиденция в Женеве. Усадьба стояла на берегу реки окруженная роскошным садом. Даже зимой, как сейчас, там было живописно и безумно атмосферно. Малфой младший любил оставаться там один на лето, это место было создано для глубоких мыслей и душевного успокоения. Дом был сравнительно небольшим, но все равно вмещал себя около семи спален с уборной и гардеробом в каждой, три больших зала, музыкальную комнату, библиотеку и большую оранжерею со стеклянной крышей, на потолке которой прорастал плющ. Парень любил находиться там один и никогда не приглашал в поместье друзей. Даже родители там не бывали, за исключением мамы. Она приезжала туда всего раз, и то на несколько часов. Однако Малфою захотелось отвести Гермиону и ее отца именно в то место. Женева помогла забыть ему о проблемах и восстановиться в свое время, и парень надеялся на ее волшебные свойства и сейчас. На пороге замка хозяина и его гостей встречал старый домовик, поклонившись, тот сообщил Малфою, что комнаты готовы и спросил насчет пожеланий и трапезы. Драко распорядился, чтобы в комнаты гостей доставили зелья и рассказали, когда и сколько принимать. Эльф проводил мистера Грейнджера в его апартаменты, а сопровождением Гермионы занялся сам хозяин. — Отдохни сейчас, постарайся уснуть. Позже я покажу тебе замок, здесь есть библиотека. — парень взглянул на гостью, ожидая хоть небольшого оживления эмоций, но Гермиона как будто и не слышала ничего. Весь следующий путь они проделали молча. Наконец, когда они пришли, девушка вошла первой и оглянулась. Комната была в светлых и темных оттенках голубого, синего и белого. Хоть Гермиона и была гриффиндоркой, она больше склонялась именно к синему цвету — цвету моря, а позднее этот цвет стал все больше ей нравиться из-за серо-голубых глаз человека, помогавшего справляться с проблемами. Окно было во всю стену, как и в апартаментах для учителей, но в поместье стены были выше и помещение гораздо просторней. Вид открывался на реку и сад, а из-за снега все было прекрасно белым. Напротив окна стояла большая кровать из светлого дерева, с балдахином из синего бархата и такими же подушками и покрывалом. Выглядело убранство роскошно. Холод в оттенках завораживал и придавал невероятное спокойствие. Также в комнате было красивое кресло рядом с небольшим шкафом и, по правую сторону от кровати, камин. — Я подумал, эта комната подойдет тебе больше остальных, — произнес Малфой, оглядывая помещение, — если тебе что-то понадобится, можешь позвать домового. Моя комната напротив. — Ты можешь не уходить? — Драко развернулся и посмотрел на девушку. В холодном свете комнаты она казалась еще бледнее, такой хрупкой, словно фарфоровой. — Да, — неуверенно сказал слизеринец. Грейнджер была такой красивой и такой несчастной, что у парня пересохло в горле. С минуту молодые люди стояли просто смотря друг на друга, затем он подошел и обнял Гермиону, прижимая ее голову и зарываясь носом в ее волосы. Гриффиндорка обхватила руками талию блондина и впервые за долгое время ей стало тепло и спокойно, как когда-то с мамой. Снова на глазах девушки выступили слезы. — Я так боялся, что не увижу тебя, — зачем-то прошептал Малфой, — когда я понял куда ты пропала, я злился на себя за то, что не смог предотвратить, и на тебя, за то, что не сообщила. Ты уехала, ничего не сказав мне. — Я… — Грейнджер пыталась совладать с эмоциями, но выходило плохо, — МакГонагалл пришла сразу же как только ей передали письмо. Мама была еще… — всхлипнула, — еще жива, когда оно к тебе пришло. Но когда я прочитала, мама уже… Гермиона зарыдала, это было слишком тяжело для нее. Мама всегда была всем для Грейнджер. Она была подругой, советницей, личным психологом. Девушка была по-настоящему близка с матерью и потеряв ее, она потеряла частичку себя. — Тише, — шепот Драко успокаивал, — ты не одна, ты никогда не останешься одна. У тебя есть отец, которому ты необходима. Друзья, которые тебя ценят. И я… ты важна мне. Гермиона оторвала голову от груди парня и взглянула на него своими большими карими глазами. Она не могла поверить ничему что с ней происходило. В этом году все как будто перевернулось в ее жизни, как будто девушка попала в параллельную реальность. Друзья больше не были для нее поддержкой, у всех были свои проблемы. Мама, всегда говорившая ей, что у них нет никаких секретов друг от друга, скрывала свою болезнь больше года. Парень, которого она взаимно ненавидела оказался ее единственной поддержкой в сложной ситуации. А учеба, которая на протяжении всей жизни занимала главенствующее место в ее приоритетах, отошла на задний план. Сейчас же Грейнджер просто хотела, чтобы ее боль прошла, чтобы мама вернулась, а Драко обнимал ее чаще. Девушка продолжала пребывать в состоянии шока. Я важна ему. Я важна Драко Малфою. Он привез меня в свое поместье, чтобы помочь мне и моему отцу - магглу! - восстановиться. Все это выглядело сном, шуткой. Казалось, если еще раз моргнуть, Гермиона опять услышит «поганая грязнокровка», но этого не происходило. Малфой приложил свою ладонь к щеке девушки и провел большим пальцем по ее мраморной бархатистой коже. Затем наклонился и аккуратно поцеловал. Никогда прежде молодые люди не чувствовали подобного. Это было не просто соприкосновение губами, это были эмоции. Нежность, сострадание, любовь и огромная боль вкупе с отчаянием. Оба закрыли глаза и попытались раствориться друг в друге. — Я знаю, что ты чувствуешь, Грейнджер. Мои родители умерли этим летом. Отец, а меньше, чем через месяц и мать. Ничто больше не радовало меня. Я не мог спать, я не видел смысла в жизни. Я был так одинок… Пока мы не начали работать вместе. Ты наполнила меня жизнью, как воздух наполняет легкие. Я был ебаным идиотом, когда думал, что твоя кровь имеет хоть какое-то значение. Я больше не хочу отпускать тебя, потому что… когда тебя не оказалось рядом тем утром, воздух вдруг стал уродливым на вкус, захотелось удавиться. Грейнджер плакала как никогда прежде. В груди болело, как будто органы средостения больше не хотели там находиться и решили выбраться, разрывая плоть. Малфой дал ей время. Он просто был рядом.

***

Следующие две недели были очень сложными для всех троих. Но благодаря улучшенному зелью Гермиона и ее отец уже через семь дней перестали скорбеть. Они скучали ничуть не слабее прежнего, но уже не плакали. Настроение улучшалось, и к концу отпуска эмоциональное состояние вернулась в прежний вид. — Спасибо вам, мистер Малфой, — поблагодарил за ужином, в последний из вечеров мистер Грейнджер. — Называйте меня просто Драко, и не за что благодарить. — Ну что вы, благодаря вашим зельям и смене обстановки мы с дочкой быстро пришли в норму. Большое спасибо. После ужина Гермиона и Драко как обычно прогуливались по берегу реки. — Что теперь будет? — внезапно спросила девушка. — Ну, полагаю, мы вернемся в школу и начнем нагонять предметы, которые пропустили, — ответил парень. — Я говорила о нас… — Гермиона не была уверенна в этом «мы», применимо ли вообще это местоимение для них. Драко остановился и развернув к себе девушку, взял ее за руки. — Мне все равно на сплетни и презрительные взгляды. Я готов ходить с тобой за руку и даже целовать тебя при всех. Но готова ли ты рассказать все своим придуркам и справишься ли с обсуждением и перешёптываниями? — Они не придурки, Малфой. Если честно, я вообще не хочу возвращаться в школу, — девушка опустила взгляд. — Мы можем и не возвращаться. Это же дополнительный курс, сдадим досрочно экзамены, и не нужно будет заканчивать эти полгода. — Я переживаю за Гарри, ведь Диггори до сих пор вокруг него вьется. Кто знает, что она задумала. И…я хотела бы… — Оставить наши отношения в тайне? — предугадал Драко. Гермиона виновато посмотрела на слизеринца. — Понимаешь, я не хочу стать объектом обсуждения. — Нас и так не было две недели, домыслы все равно будут. Девушка не знала, как поступить в данной ситуации, ей не хотелось вообще оставаться в стенах школы. Она безумно устала за все время. — Поттер уже давно не маленький мальчик, Гермиона, — ее имя из уст Малфоя — слаще меда, — я вижу, как ты устала, нам не обязательно учиться дальше. Нам не обязательно работать, я богат. Я просто хочу чертового спокойствия рядом с тобой. Гермиона посмотрела в его серые глаза. Ей хотелось того же. Война оставила после себя страшные последствия, и возвращение в школу в сентябре оказалось большой ошибкой, совершать которую дважды не хотелось. Если бы девушка не вернулась на дополнительный год, она бы побыла с матерью гораздо дольше, она бы не терпела избиение и не встретила проклятого Никсона. Единственное светлое, что принесло ей потраченное время — улыбки друзей и забота Малфоя. — Нам все равно придется вернуться туда, чтобы сдать экзамены, — подумав, сказала Грейнджер, — поэтому давай посмотрим по ситуации? Драко согласился, и чмокнув в губы девушку, продолжил прогулку. Гермиона держала парня под руку, тот рассказывал ей о своей матери, о детстве и смешных ситуациях, девушка хохотала и чувствовала себя на своем месте. Малфой чувствовал то же самое рядом с однокурсницей. — Помнишь, в теплицах я говорил тебе, что высоких чувств не бывает? Я ошибался.