Этот дым над рекой

— Где болит? «Там, где никому не видно, — подумала я…» Рэй Бредбери _______________________________ Утром следующего дня капрал объявил состав нового элитного отряда, а после завтрака уже ожидал нас на первую тренировку. Да, как и ожидалось, я входила в число этих ребят, кого Ривай взял под свое петушиное крыло и свою опеку. Плотно позавтракав, на удивление вышло действительно плотно, я направилась не прямиком на тренировочную площадку, а решила заглянуть в свою комнату. Не то, что бы я забыла что-то действительно важное, просто мне жизненно необходимо собрать волосы, а без зеркала у меня получился бы «шедевр». Я затянула резинкой волосы и взглянула на отражение. Весьма не плохо, я бы даже сказала почти секси фрау, вот только челка немного выбивалась из общей композиции, но как говорится: «в семье не без урода». По пути к выходу я бросила взгляд на часы… ТВОЮ Ж МАТЬ, опаздываю уже на пять минут! Хотя погодите-ка, пять минут – не вся тренировка, да и не думаю, что все придут вовремя… Похер, можно не торопиться. Размеренным шагом я вышла из замка и потопала в сторону площадки. Издалека я уже видела ровный строй шести человек, а вот капитана не находила. Возможно его загородили высокие тела его же солдат. Подойдя ближе, я заметила, что капрал встал спиной к ребятам, и поспешно вклинилась между Армином и Сашей, те лишь посмотрели на меня, как на самоубийцу. Со стороны мужчины послышался усталый вздох, он обернулся и смерил меня серьезным, проникновенным взглядом серых глаз. По спине прошли мурашки, его вид не шептал, не говорил, а открыто кричал всем о том, что если кто-то сделает что-то не так, он прикончит его на месте. Нет, сначала изобьет в своей манере, потом сварит, кровь выпьет на брудершафт с сатаной, а косточки оставит на десерт. Слегка улыбнувшись своим мыслям, я еле сдержала смешок, все-таки настроение у меня было прекрасное, все шло как надо, и даже этот кусок засранца не мог испортить мой день. Тем временем капрал продолжал смотреть на меня в упор. — У меня что, член на лбу вырос? — поднимая одну бровь, раздраженно спросила я. Ну да, держать язык за зубами и разряжать обстановку-это явно не мой конек. — Опоздавшие драят сортиры и соскребают налет с унитазов вилкой, — проигнорировав мой вопрос спокойно произнес капрал. — В следующий раз обязательно так и сделаю. — Наказание действует с этого дня. Займешься этим после тренировки. — Следуя своим правам, капрал, могу сказать, что ваши слова неоправданны, вы не оговаривали это ранее, — я пожала плечами. Он что, играть со мной вздумал? Не на ту напал со своей всратой уборкой. Армин толкнул меня локтем, заставляя закрыть рот. Еще пару секунд мы испепеляли друг друга взглядом, мысленно метая молнии. — С этого дня, вы, ошибки природы – одна команда. Нагадил один, убирают все. Сегодня мы проверяем ваши силенки, если они у вас конечно есть. Тридцать кругов по плацу строем. Можете поблагодарить Брайтвуд позже. Марш! — взгляд с вызовом был обращен прямо на меня, так бы и выколола эти милые глазки той самой вилкой, которой он заставляет драить туалеты. — Тридцать?! Но капитан, это слишком много! — ох, Армин, бедолага, пожалуй это единственный человек, у кого с физической подготовкой дела обстоят хуже, чем у меня. Не дождавшись повторного приглашения, мы обреченно повернулись, и побежали красивым строем. Силы мне предавала лишь воображаемая картина расправы над этим деспотом. На двадцать первом круге солдаты медленно начинали умирать. Готова поклясться, что видела, как их полупрозрачные души медленно покидают тела. Пот градом сыпался с наших лбов, мы еле переставляли ноги, а про скорость лучше вообще молчать. Минуты тянулись патокой, вытекающей из большой деревянной бочки, солнце нещадно пекло, словно издеваясь над нами еще больше. Я бежала с открытым ртом, из последних сил глотая воздух, легкие сжимались от легшей на них нагрузки, а в горле стоял солоноватый вкус крови. Ноги давно стали ватными и перестали слушаться, я то и дело спотыкалась. — Достаточно. Даже не верится, что вы лучшие из всей разведки. С такими перспективами можно добровольно идти в качестве ужина к титанам. Кучка слабаков и неудачников, — слушая все это, можно было бы подумать, что капрал вот вот плюнет кому-нибудь в лицо, но ни один нерв на нем так и не дрогнул. Даже думать не охото, что пережил этот мужчина, прежде чем стать таким. — Пыхтите как в первую брачную ночь, даже озадачился, в бордели ли я, или на тренировочной площадке. Подобрали свои слюни и живо направились к тому трухлявому бревну. Ваша задача без слов понять намерения друг друга и вместе перетащить это несчастное растение, уродливое, как и ваши способности, к центру плаца. Меня не волнует, как вы это сделаете, у вас есть пять минут, пока я говорил, одна прошла. Стиснув зубы и прилагая вселенские усилия, чтобы не заскулить от нехватки сил, мы пошваркали, в прямом смысле этого слова, ибо нормально идти уже никто не мог, к бревну. Рассредоточившись вокруг предмета мы посмотрели друг на друга. Никто не решался начать что-либо делать и мне пришлось взять инициативу в свои руки. Я стояла между Жаном и Конни, и первая потянулась к куску дерева. Остальные последовали моему примеру. Без слов было трудно сладить наши движения, кто-нибудь обязательно начинал поднимать бревно первым или последним, держать выше или ниже, идти быстрее или медленнее. Мы были не готовы к такому, казалось бы элементарному заданию, мы еще не были настоящей командой. На самом деле, Ривай наверняка знал это, и просто хотел проверить нашу способность думать и действовать слажено, как отряд, как семья, как единый организм, как настоящие разведчики. Несомненно, спустя много упорных тренировок, бесчисленное множество дней, мы станем едины, но не сейчас, сейчас щепки больно впивались в мои ладони, оставляя глубокие занозы, а все потому, что Эрен держал бревно слишком низко, и нам силой пришлось выталкивать его выше. Вскоре нашим мучениям пришел временный конец, так как бревно с глухим треском упало на землю, отбрасывая куски сухой коры к нашим ногам. Мы не смогли выполнить задание. — Мне надоело! Я так больше не могу! — взъелась Саша. — Вам кто-то разрешил прервать задание, или может я приказал остановиться? Не помню за собой такого. — капрал подошел со спины и грубо толкнул меня и Сашу к бревну. — Дайте хоть от заноз избавиться, — проныл Жан. — От капрала не избавишься, — шепнула я на ухо рядом стоящей Саше, но кажется главная заноза развед-отряда меня услышала. — Тебя не учили уважать старших, Брайтвуд? Или нравиться выступать подушкой для битья? — мужчина подошел медленно, как хищник, почти вплотную приближая свое лицо. В глазах явно читалась угроза. — Слишком много вопросов, капрал, — подмигнула я в ответ, и поспешно добавила, дабы не получить по первое число: — Ну все ребята, за работу, нам еще тащить этот пень через всю площадку! С горем пополам, потеряв много нервных клеток, оставив кровавые отпечатки на дереве и море пролитого пота позади, мы дотащили эту херню куда надо. Обессилено рухнув на прохладную, хоть и вытоптанную местами траву, я блаженно закрыла глаза, одновременно вытирая мокрый лоб одной рукой, и слизывая выступившие капельки крови с другой. Остальные тоже переводили дух, кто-то сидя, кто-то стоя, опираясь руками о колени, а кто-то, как например Армин, были похожи на трупы, что застыли на земле в неестественной позе. Моим силам давно пришел конец, я едва смогла бы собрать остатки, чтобы доползти до своей комнаты, а единственным желанием в данный момент было провалиться в затяжной сон, настолько долгий и глубокий, что проснулась бы я только тогда, когда пал бы последний титан. Как мы все уже поняли, нашим мукам велено продолжаться. Для капрала Ривая было бы несвойственно сжалиться и отпустить нас так просто. Именно поэтому над нами прозвучала новая команда. — Ну что, надежды человечества, осилите тридцать отжиманий? Хотя на самом деле у вас просто нет выбора. К упражнению приступить. Конечно я была возмущена! Десяти минут на отдых этому гаду жалко! Так бы и скормила титанам, но все, что я могла сделать, так это начать отжиматься, все-таки после его «уроков жизни» все тело болело и отказывалось работать в штатном режиме. Мой энтузиазм закончился на семнадцатом отжимании, и я со стоном рухнула на землю. — Вставай, — прозвучало рядом с моим ухом. — Не могу, — прохныкала я, отголоском сознания понимая, чем мне может грозить прямой отказ от упражнения. Меня грубо пнули, на миг показалось, что мои ребра треснули от удара сапога, могу поклясться, что слышала хруст. Бок горел, хотелось просто свернуться калачиком, и больше никогда не видеть ни разведки, ни этого тирана. На глазах выступили слезы, не знаю, от боли или же от нашедшей на меня ярости. — Да хватит! Вы всех солдат готовы избить до полусмерти?! Наверняка половина погибли не от титанов, а от вашей руки! Или ноги! Задрал, засунь свое эго себе в глотку и подавись им! От меня, блять, такими темпами ничего не останется! — хоть я и смотрела прямо в глаза мужчине, я все же уловила ошарашенные взгляды ребят. Но мне было все равно, моего гнева бы хватило на многое… Хватило бы на многое, но капрал тоже не простой человек. Мужчина без лишних слов присел рядом и схватив за волосы, оттянул голову назад. Мне стало не по себе, а от боли я зашипела. — М-да… Сколько же в тебе дури. И как мы будем ее выбивать, м? Ну ты не волнуйся, и не с такими справлялись, — прошептал мужчина на ухо. От его голоса по телу прошли мурашки, слова не предвещали ничего хорошего. Сердце взяло недельный отпуск и ушло в пятки, обещало не вернуться, кончики пальцев похолодели в ожидании кары, а поджилки тряслись, как путана зимой в пути до борделя. Удар пришелся куда не ждали, капрал с силой приложил меня головой об землю, из носа брызнула кровь. — Сука, — с ненавистью в голосе процедила я. — У тебя что, горшочек с золотом отобрали, маленький злобный карлик? — я уже говорила, что мой язык не подключен к мозгу? Если кто-то забыл, то напоминаю. Меня отшвырнули, от чего я перекатилась пару раз, а потом пнули в колено. Я подтянула обе ноги и сложилась в позу эмбриона, защищая живот и органы, при этом открывая спину. Конечно, туда и прилетела нога этого ебнутого получеловека. Я распласталась на животе, все тело жутко болело, образовывались гематомы, но мои страдания только усилились. В следующую минуту, он скрутил мои руки за спиной, и встал ногой на позвоночник. Я закричала не в силах больше сдерживать всю боль в себе. Мужчина остановился. Надо же, как мило с его стороны. — Думаю тебе пока хватит, — с едва различимой ухмылкой, но больше все-таки серьезным лицом, произнес Ривай. Я отвела взгляд полный слез, и утерла рукавом форменной куртки успевшую остановиться кровь. — Выстираешь ее сразу, как вернешься, тебе все ясно? — капрал стоял передо мной, сложа руки и смотрел холодными серыми глазами сверху вниз. — Я не услышал ответа. — Ясно. — Так лучше. На чем мы остановились? На отжиманиях? Сейчас Брайтвуд продемонстрирует как правильно выполнить их с грузом, — его голос был обращен ко всем. — Прими стойку на кулаках. Я послушно оперлась кулаками о землю, напрягая спину в ожидании чего-то явно тяжелого. Этим чем-то стал капрал. Перекинув одну ногу, мужчина сел сверху, мое тело прогнулось. Не смотря на свой рост, весил он как кабан. — Вы так любите ездить верхом, или просто хотите быть сверху? Так может покажете свою силу немного в другой обстановке? — съязвила я. — Покажу, не сомневайся. Пятнадцать отжиманий. Сарказмом на сарказм, неплохо. Я удрученно начала выполнять упражнение. С капралом на спине это было сложнее, чем казалось вначале. Косточки на кулаках сильно саднили, руки дрожали, в легких было критически мало воздуха, из-за чего с каждым выдохом вырывался приглушенный стон. — Ниже. Куда же ниже то?! Если я опущусь еще хоть на миллиметр, то просто упаду без возможности встать. Неожиданно вес с моей спины убрался. Все чтоли? Я дожила до этого момента? Или просто потеряла сознание и теперь мне все это снится? — На сегодня достаточно, можете идти. Со скрежетом сжав зубы, я собрала последние силы и оттолкнулась от земли. Из-за резкого подъема моя голова начала кружиться, в глазах темнеть, потом рябить, но постепенно все прошло. Я последний раз посмотрела в глаза личному тирану, и не найдя там абсолютно ничего, направилась вслед за остальными. Дойдя до своей комнаты, я сбросила всю одежду. Взяла куртку и полотенце и прошла в ванную комнату. Предмет одежды было решено оставить на крючке, надо бы не забыть ее постирать. Повернувшись лицом к зеркалу, я замерла с грустным лицом. Все тело покрывали ссадины, синяки, пара гематом. Оно выглядело некрасиво. Побито. Иссиня-красное, говорило о боли. Местами опухшее. Оно не привлекало, а лишь отталкивало, и мне как девушке было очень горько, неприятно смотреть на все это. Я отвернулась. Не хочу быть такой… жалкой. Я включила воду, которую к счастью уже дали, и мне не пришлось использовать ведра. Струи холодной воды стекали по телу, бережно зализывая раны. По мне пробежали сотни мурашек, но я не отшатнулась, и не сделала воду теплее. Просто прислонилась к такой же холодной белой стене, по которой плавно стекали капли. Сейчас она была моей опорой, помогала твердо стоять на ногах. Я подставила струям лицо, чтобы вода смыла не только кровь, грязь и пот, но и ненужные в этот момент мысли. Совершенно не хотелось думать о задании, о будущих вылазках, из которых я могу не выбраться, о жизни в разведке. Я также не желала думать о будущем. В этой комнате, наполненной лишь звуками воды, хотелось замереть, остановить время. Это была моя зона комфорта, из которой так не хотелось выходить, в которой никто не мог меня достать. Но как известно всему приходит конец. Нельзя бесконечно стоять здесь, получая удовольствие от холодного душа. Как никак моя куртка с укором смотрела на меня, напоминая о том, что пора бы заняться и ей. Тяжело вздохнув, я взяла в свои руки, на которых были множественные следы сегодняшней тренировки, мыло и одежду. Пена попала в ранки и я зашипела. Как же больно, ощущение, как будто она разъедает их изнутри, проникая в самое мясо и нарушая его целостность. Стирка напоминала мое личное наказание в аду, за что – непонятно. Наверное за то, что я очаровашка, других вариантов просто нет. С горем пополам я достирала форму и в мою светлую голову пришла не менее светлая мысль. Было бы неплохо вытащить оставшиеся занозы и залить их перекисью. Я посмотрела на помятую футболку, бросила взгляд на рубашку и решила, что в кофте тоже можно ходить. В конце концов она мягкая, теплая, свободная, удобная, уютная. Не вещица, а один сплошной плюс! Мне пришлось закатать рукава по самый локоть, ибо каждый раз, когда я их поправляла, они просто напросто съезжали обратно вниз. Влажные волосы были распущены и быстро намочили ткань. Убирать я их не стала, быстрее высохнут. Натянув сапоги, я вышла, закрыв за собой дверь. Пораскинув мозгами, я решила, что травмпункт можно заменить лабораторией Ханджи, у нее ведь должны быть щипцы и перекись…? В обители сумасшедшей ученой царил настоящий исследовательский хаос. Всюду были разбросаны бумаги, колбы, непонятные мне, но несомненно важные вещи. В самом центре комнаты, прямо на полу, сидела и сама зачинщица сего бардака. Ханджи что-то усердно записывала, нашептывая неразличимые слова. В этот момент я подумала, а не свалить ли мне? Мало ли, вдруг она демона вызывает. Вот так заключит контракт, а ему мою душу предложит. Смотря на женщину, я не могла для себя решить, кто был более жутким: Хаджи в исследовании, или Ривай в гневе? Пожалуй оба заставляли вспоминать молитвы и писаться кипятком. — Ханджи? — я осторожно позвала ученую. Очень осторожно, все-таки вдруг свидание с Люцифером срываю. На миг девушка затихла. Она не двигалась несколько секунд, словно обдумывая происходящее. Все ясно, я выдернула ученую из ее мира в свой. — Ника? — Ханджи конкретно подвисала, на ее лице читалось удивление. — Проходи. — У тебя есть пинцет? И перекись. — Эм, кажется да, садись, — она махнула головой в сторону кресла. Уже через минуту на стол передо мной легли пинцет, ватка и стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью. Я смочила пинцет и начала серьезную операцию по удалению самой глубокой занозы. — Как первая тренировка прошла? — подмигивая, поинтересовалась женщина. — Издеваешься? — я зажмурилась, ковыряя место рядом с ранкой, и добравшись до занозы, победно вскрикнула. — Как давно капрал продал свою душу? Он выглядит неплохо для своих лет, судя по мешкам под глазами, вообще не спит, и по моим наблюдениям не способен на эмоции. Тут два варианта: либо он вампир, что вряд ли, либо каждую пятницу отжигает с сатаной в местном трактире, что тоже мало вероятно. — «Для своих лет», — передразнила ученая, закатывая глаза. Она начала говорить медленно, задумчиво, словно вспоминая что-то. — На самом деле он не такой, каким кажется. Ривай не хочет, не может казаться слабым, поэтому тщательно скрывает свои эмоции за маской безразличия. В душе он боится за каждого своего солдата. Он простой человек, а люди, как известно, способны чувствовать. Ты с нами не так долго, и я надеюсь, что будешь намного дольше, тебе еще выпадет шанс увидеть его с другой стороны. — Ага, сразу после того, как все титаны просто испаряться, я увижу милашку капрала. Прям Ривайчика-зайчика, смешно, — а ведь звучит и правда смешно, я подавила смешок. Ханджи не удержалась и прыснула. — Кстати, зайдешь, передашь ему кое-какие бумаги. — Что? Почему я?! — меньше всего на свете мне сейчас хотелось куда-то тащиться, вместо того, чтобы належивать свои больные бока в мягкой постельке. — Ты первая, кто попался под руку, когда я вспомнила, — пожала плечами ученая. — Это ты меня как подруга просишь, или как капитан одного из отрядов? — я не унималась, ну не хочу никуда идти и все. Ханджи на миг замешкалась. — Как капитан. — Ну чееерт, — последний мой путь к отступлению был перекрыт. Женщина с довольным видом водрузила на стол кипу бумаг. Я бросила на нее театрально злой взгляд, и с тотальным поражением покинула обитель зла. Было уже довольно поздно, солдат в коридорах не наблюдалось, лишь часовые неизменно стояли на своих постах. В такой час стены замка наполнялись какой-то особой атмосферой. Тишина и звук собственных шагов отражались в голове импульсами, а огонь от свечей подрагивал каждый раз, когда ты проходил мимо. Я двигалась прямо, пока не замерла перед одной дверью. Мои руки были заняты бумагами и постучать пришлось ногой. Я легонько пнула по дереву три раза. — Ну кто там еще? — раздраженно послышалось из-за двери. — Доминика Брайтвуд, сэр. У меня для вас отчеты, от Ханджи. — Входи. О, какое великодушие, кто бы мне дверь еще открыл. Я замешкалась, обдумывая, как бы мне проникнуть внутрь. Было решено, что попытаться нажать на ручку двери коленом-определенно лучшая идея. Тем более, что мои сто пятьдесят пять «позволяли» мне это сделать. Благо растяжка у всех солдат отменная. Я открыла дверь как смогла, и в прямом смысле ввалилась внутрь, после чего так и осталась стоять на месте. Увиденное меня поразило. Некогда идеально убранный кабинет капрала сейчас переживал большое потрясение. Всюду были разбросаны различные документы, бумаги, газеты. На столе разлиты чернила. В комнате царила полутьма, поддерживаемая двумя керосиновыми лампами, и отвратительный запах алкоголя. Он был настолько резкий, что я невольно зажмурилась и скривила нос. Куда не глянь – допитые, или почти допитые бутылки с дешевым, ядреным пойлом. Нельзя было сказать, что это кабинет самого большого чистоплюя разведки, я бы поверила, что здесь работает алкаш с внушительным стажем. На полу, прислонившись спиной к стене, сидел капрал. В его руке был стакан с чем-то вроде коньяка или виски, который он незамедлительно приложил к приоткрытым губам. Взгляд мужчины был направлен вперед, на что-то, что мог увидеть только он. Серые зрачки из-под полузакрытых век были еще темнее, чем обычно. Они, как и гроза несли в себе что-то таинственное и разрушительное. Вероятно Ривай был глубоко погружен в свои мысли, потому как не обращал на меня никакого внимания. Рядом с ним валялись нашивки с крыльями свободы, одну он держал в руках. Нашейный платок частично перекатился набок, верхняя пуговица идеально белой рубашки была расстегнута, а рукава закатаны. В таком состоянии я видела его первый раз, в таком безмятежно-болезненном, потерянном, необычном, для этого человека. Тревожить его, да и оставаться в этом месте еще хоть минуту не было никакого желания. Я тихо прошла и поставила бумаги на чистую часть стола. Когда я развернулась, то заметила, что взгляд мужчины был направлен на меня. Он смотрел прямо в глаза и о чем-то думал. Я хотела уже идти, как услышала фразу, которая так и прибила меня к столу. — Раздевайся, — спокойно сказал капрал. Нет, это не было предложением или чем-то вроде того, это звучало как приказ. — Что? — я с тупым выражением лица стояла и смотрела на капитана, надеясь, что ослышалась. — Раздевайся, — уже более настойчиво повторил мужчина. Бред какой-то, он явно перепил. Встряхнув головой, я направилась к двери, но путь мне преградили. — Ты должна научиться отвечать за свои свои слова и поступки, — выдохнул Ривай перегаром прямо в мое лицо. — Вы явно не в себе, я должна идти, — вся ситуация давно перестала мне нравится, я не имела над ней никакого контроля. — Раздевайся, пока я сам не содрал с тебя эту чертову одежду! — рявкнул он. Я замолчала. Весь страх, который я испытывала перед ним до этого, был ничем, по сравнению с новым, животным испугом. Никогда не думала, что можно так сильно бояться человека, но сейчас я испытала это на собственной шкуре. Сердце сделало кульбит, в желудке похолодело, я инстинктивно отступила на несколько шагов назад. Мда, когда Ханджи говорила о другой его стороне, мне никак не представлялось увидеть эту сторону. — Пожалуйста, не надо, — дрожащим голосом произнесла я, все еще веря, что это какая-то неудачная шутка. Но это не было шуткой, все было так, как было. Капрал сделал шаг на встречу, когда мой дух сломался и на пол упали первые слезы. Он грубо толкнул меня в стену, впечатывая мои лопатки с неистовой силой. Надломленным голосом, я пообещала сделать все, что он скажет, только что бы он не бил и не трогал. Это было моим унижением и моим кошмаром. Было мерзко стоять перед капралом в таком загнанном виде, и мешкаться перед тем, как с меня слетела бы первая вещь. Я тянула время как могла, в надежде, что вот вот кто-нибудь обязательно зайдет, даруя мне спасение. Но секунды предательски медленно тянулись и никто не шел. Чтобы не злить мужчину еще больше, я решила начать с самого безобидного, с сапог. Медленно стягивая обувь, я задумалась, что могло довести Ривая до такого состояния, и тут меня осенило. Его отряд. Это были их нашивки. Он не мог поверить и смириться с их гибелью, в конце концов он сам выбрал их. Пожалуй они были для него как семья. Я горько усмехнулась, вот так сама себе вырыла могилу. Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, как уже стянула штаны, и теперь глаза мужчины с интересом разглядывали мои ноги. Я взялась одной рукой за локоть другой, это было грязно, горечь плотным комом встала в моем горле, а чужие глаза продолжали бегать по моим убитым ногам. Куча синяков и шрамов вряд ли могли взбудоражить чье-либо воображение и усладить взгляд. — Кофта, — подсказал Ривай. Я не верила в происходящее, если таким образом он решил меня унизить, то у него это отлично получилось. Слезы перестали литься в одиночку, и теперь их сопровождали частые всхлипывания. Я не могла остаться в таком беззащитном виде, только не перед ним. В глазах капрала не было ничего. Ни интереса, ни жалости, ни торжества, вообще ничего. Он продолжал просто смотреть. Пряди волос спадали на его лицо бросая тени, брови застыли низко над глазами в немом напряжении, уголки губ были опущены. На миг мне показалось, что он и сам не понимает, что сейчас происходит. От его вида мое тело пробила крупная дрожь. Сердце начало стучать с новой силой. Я медленно, нерешительно сняла свою кофту и положила ее на стол, принимая самую сконфуженную позу. Слезы стекали с щек на шею, по груди и к линии живота. Я отвернулась, не в силах больше смотреть капралу в глаза. Некоторое время он молчал, разглядывая все мои гематомы, раны, синяки и кровоподтеки. Все это уродство, которое сделал собственными руками. — Можешь идти, — глубоко вздохнув, перебивая мою начинающуюся истерику, все также спокойно проговорил мужчина, потирая глаза пальцами одной руки. Я ослышалась? Он меня отпустил? Почему-то в этот момент вместо облегчения пришла жгучая ненависть. Не нравится мое тело с его следами? Не в силах смотреть на то, что сам же сделал?! — Сукин ты сын, я тебя ненавижу! — прошипела я, проходя мимо Ривая. — Совесть сжирает? Или просто не можешь смотреть на это все?! Надеюсь ты сдохнешь мучительной смертью, — буквально выплевывая слова, я хлопнула дверью и пулей промчалась до своей комнаты, успев надеть лишь кофту. Бросив сапоги и штаны, я завалилась на кровать, зарываясь лицом в подушку, где меня и настигла не начавшаяся тогда истерика.