Покои принца Штормграда

Тихо в замке. Лишь отдавались в полутьме приглушенно королевские размеренные шаги. Вариан шел по ступеням, расслабив плечи и опустив руки. Странное, давно забытое ощущение. Бессонница застала его врасплох. И который раз за столько лет собственное королевское ложе показалось ему таким… холодным. Слишком просторным для одного только короля. Мужчина не шибко любил нежиться в постели, а еще больше не любил заставлять себя засыпать, беспорядочно ворочаясь с бока на бок, и ложась то вдоль, то поперек кровати, уставшими глазами глядя в высокий сводчатый потолок. А потому, накинув длинный плащ, он решил пройтись по замку. Развеять и без того не пришедший сон. Его путь пролегал от собственных покоев, через коридоры, на этаж выше, затем в левое крыло, по широким ступенькам на следующий этаж. Он и не задумывался, куда идет, пока не остановился. Коридор заканчивался высокой резной дверью, украшенной железными узорами цвета темного золота, и в свете мирного огня ставшего еще более темным. Двери в покои его сына. «А может быть, в эту ночь, и Андуина одолела бессонница, и сейчас он сидит за столом при тусклом свете подсвечника? — промелькнула мысль у короля. — Тогда и одиночество будет отнюдь не таким гнетущим в эту ночь». Андуина часто беспокоили кошмары. Он жаловался на боль во всем теле, и Вариан понимал, в чем причина. Не каждому мальчику под силу такое пережить. Когда боли становились настолько невыносимыми, что не было мочи лежать, а тем более спать, Андуин садился за столом, подтягивал к себе всегда чистый лист и начинал чертить. Все, что угодно. Лишь бы отвлечь разум и тело от сковывающей боли. Вариан мягко обхватил рукой дверную ручку — позолоченное кольцо в пасти льва, и медленно потянул на себя. Дверь раскрылась практически бесшумно. Полоса света медленно пробежала по плохо освещенному полу, охватила собой край стены и кровати. Вариан остановился на пороге. «Он спит», — отметил король, и со стыдом понял, что сожалеет об этом. В комнате Андуина отчего-то царил беспорядок. Это было странно. Его сапоги лежали хаотично, недалеко от них — длинный голубой мундир с широкой лентой, под ним — любимый темно-серый поясок. Вариан скользнул взглядом по белоснежной рубашке — смятой и сброшенной так же, как были сброшены его бриджи. Он никогда не обращался с одеждой таким образом. Порядочность его распространялась даже на то, как складывать одежду. Всегда ровно и в одно место. Вариан сузил глаза. Была одна вещь, которую он не заметил изначально. Ту, которую обязан был заметить любой человек, а король — тем более. Рядом с сапогами его сына так же неаккуратно стояли чужие — длинные, с невысоким каблуком, кожаные, черные и… с загнутыми концами. Вариан перевел взгляд на Андуина. Он просто не обратил внимания, что в постели тот был не один. Юноша — его сын, еще совсем, казалось, мальчишка, семнадцати лет, лежал на своем ложе на боку, подперев правую руку под голову. Его лицо было безмятежным, даже счастливым. Мальчик, который крепко спит в своей кровати, уставший после изматывающего дня. Мальчик, которого сейчас не мучают ни бессонница, ни боли в теле. Андуин был обнажен, это было понятно, шкура, которой он укрывался, предательски оголила белое узкое бедро, а на изящной талии, скрывая пах... спокойно лежала когтистая смуглая рука, при тусклом свете ставшая еще более темной, чем была на деле. Вариан почувствовал, как предательски сжимается его нутро, а дыхание становится прерывистым. Это ощущение он знал слишком хорошо — его переполнила ярость. Он сжал зубы до скрипа. До боли в скулах. Если бы за спиной его был Шаламейн, он непременно бы обхватил длинную рукоять. Но Андуин спал и выглядел счастливым. Умиротворенным. Обласканным. Был ли смысл его будить? Король сделал шаг на порог, толкая дверь, и та, к его неудовольствию, предательски скрипнула, разбивая ночную тишину. Смуглокожий юноша, лежащий за спиной его сына, медленно пошевелился. Рука, которую он держал на талии Андуина, дернулась. Вариан заметил, как он разминает когтистые пальцы. При правильном подходе эти когти спокойно могли вспороть любую плоть. А сейчас под ними был живот мирно спящего, ничего не подозревающего Андуина. Самое уязвимое место. Вариан снова сузил глаза, зная, что реакция его не подведет. Если потребуется, он метнется в то же мгновение. И успеет защитить ребенка до того, как когти вонзятся в тело, вырывая принца из сладкого сна самым чудовищным способом. Но избранник Андуина и не думал… угрожать. Рука легла на живот спокойно и мягко, оглаживая бархатную кожу. Андуину понравилось прикосновение сквозь сон. Он обхватил смуглую руку своей, слегка повернув голову, лишь сильнее прижимаясь щекой к подушке. Вариан ощутил, как кровь отхлынула от его лица. Парень за спиной Андуина показательно втянул воздух носом, принюхиваясь. Он проснулся в то же мгновение, что скрипнула злосчастная дверь. Теперь же он, как и Вариан проверял наличие и степень опасности. Король неслышно усмехнулся. В конце концов, лежащий в постели, не выдержал первым. Он приподнялся на локте, показывая себя, чтобы самому увидеть человека, который нарушил их с Андуином покой. Взгляд кроваво-красных драконьих глаз встретился с резким взглядом Вариана, внутри которого все еще бушевала ярость. Король сжал зубы и осклабился. Но промолчал. Гневион тоже молчал. Его взгляд — холодный, спокойный и слегка сонный, говорил за него. Вариан не знал, сколько времени он стоял и смотрел в кровавые глаза Черного Принца, понимая, что его ярость, так и не найдя выхода, почему-то постепенно утихает. А Гневион смотрел на него. — Как давно? — спросил Вариан беззвучно одними лишь губами. Гневион слегка опустил глаза, глядя на лицо младшего Ринна. Андуин перекатился на кровати, его рука безвольно свесилась с края, а пухлые и алые губы, целованные драконьим принцем явно не одну сотню раз за ночь, соблазнительно приоткрылись. Если бы он знал… Если бы он чувствовал… — Около недели. — Я хочу тебя казнить. Молчаливый разговор. Напряжение, казалось, можно почувствовать руками. — Он Вам этого никогда не простит. — Я не хочу видеть тебя рядом с ним. Убирайся. Сейчас. — Учитывайте его желания. Вы не хотите. А он — хочет. — Губы Гневиона сжались в тонкую полоску. — Если я покину его, он замерзнет. — В камине горит огонь. — Он не согреет холода в его душе. Вариан шумно вздохнул, перебарывая гнев. С великим трудом. Он слегка повел бровью, ощущая, как обострились скулы, а затем, ощущая, как ненавидит самого себя, медленно опустил подбородок. Гневион не провожал его взглядом. Он лег обратно в ту же позу, что и лежал, полностью скрывшись за голой спиной штормградского принца. Вариан потянул кольцо ручки на себя, закрывая дверь и оставляясь за порогом, и лишь после этого выдохнул через губы, побелевшие от злобы. Уж лучше бы ему снились кошмары. Уж лучше бы он сейчас был в самом разгаре битвы. Но не видеть этих красных глаз и такого счастливого лица сына. И не чувствовать зависти где-то в глубине души, что в эту ночь его сын, в отличие от него самого, не одинок.