Половина пути

Припорошенный снегом, опустевший Королевский Тракт протянулся перед ним широкой безрадостной лентой. Армия под командованием Джона Сноу обогнала Цареубийцу на несколько дневных переходов. А он снова нагонял их. Только, в отличие от прошлого раза, на душе у Джейме было сейчас так тоскливо, как не было и перед битвой с мертвецами. В этот раз он точно знал, что его ждёт: зелёные глаза Серсеи, закрывшиеся мгновением раньше его собственных. Иного и не может быть в Красном Замке, где все верны его сестре, а его знают как предателя. Но он должен снова сделать для Королевской Гавани то, что уже сделал двадцать лет назад: встать между безумным правителем и простыми людьми. Может быть, между двумя безумцами – потери, которые понесла королева Дейнерис, не могли не перевернуть монетку, которую заботливые Боги уложили стороной величия вверх. И в этот раз, он может быть уверен, Тирион позаботится о том, чтобы его историю рассказали правдиво. Отчаянные слова Бриенны преследовали его день и ночь, и эта мольба в её голосе, которую он не мог себе простить. Ты хороший человек, говорила она, а в глазах её стояли слёзы. Он никогда не думал, что Бриенна способна плакать вот так: по-детски жалобно и трогательно. Когда они попали в плен к Хоуту, который не сулил ей ничего хорошего, когда её бросили в яму к медведю, она не плакала; его бесчисленные ядовитые насмешки в первые дни их путешествия в Королевскую Гавань не исторгли из её глаз ни слезинки. И вот сейчас она плакала – из-за него! Жгучая боль в сердце, которую он испытал, глядя на её слёзы, на кривящиеся горестно губы, на затуманенные глаза и побледневшее лицо, и сейчас была с ним. Однако Джейме ничего не мог поделать, кроме как уйти, сбежать, отвернуться, чтобы не видеть как она сжимается, съёживается, как от удара, обнимает себя руками, пытаясь безуспешно спрятаться от холода и одиночества. И как же он ненавидел себя за это! Ярость вскипела в нём, и Джейме непроизвольно сжал коленями бока коня. Животное всхрапнуло, взбрыкнуло, и мужчина рассеянно потрепал его по шелковистой шее, пробормотал что-то успокаивающее. Он не должен был делать вообще ничего из того, что происходило в минувшие дни. И ночи тоже. Он должен был удовольствоваться лишь тем, что они оба живы, что они среди победителей, что всё окончилось хорошо – на всё остальное Ланнистер просто не имел права. Бриенна благородная, великодушная, высшее существо, образец рыцарства, на нём же печать клятвопреступления и кровосмешения. Но как же отчаянно он хотел разглядеть в рыцаре, которого сам и создал, под всеми этими латами и обетами женщину. И она позволила ему это. А что же он? Он сквернил её своими желаниями, поцелуями, прикосновениями, ласками. Джейме был счастлив, когда она улыбалась ему, немного смущённо, но и вызывающе, когда пыталась спрятать свою наготу под мехами, и всё же льнула к нему, когда отвечала на его прикосновения. Ему нравился шёлк её светлых коротких волос под его пальцами, и совершенно особенный свет в сапфировых глазах, зажигавшийся, когда он целовал её. Эти дни и эти ночи были самым счастливым, что случалось с ним в жизни – лучше посвящения в рыцари, лучше военных побед, лучше триумфа Ланнистеров. И, конечно, лучше его сестры. И всё же он был отражением Серсеи, ничем не лучше неё. Только теперь он знал, как это искупить. Много раз его сестра говорила Джейме, что из этого мира они уйдут так же, как пришли в него – вдвоём, держась за руки. Тогда это казалось ему глупым и сентиментальным, и только теперь, на пустой дороге, обрело свой мрачный смысл. Знала ли Серсея, насколько она права? Его земной путь и впрямь окончится рядом с нею, вот только не так, как хотела она. Он бы дал всё, что угодно взамен того, чтобы увидеть лицо сестры в миг, когда она поймёт, что он заберёт её душу, а не пойдёт за нею по доброй воле. Всё, кроме этих дней и ночей в Винтерфелле после победы. Ему было жаль оставлять Бриенну, ему пришлось сломать себя, но она поймёт, как никто другой, в чём его долг перед людьми и самим собой. Когда иссякнут её слёзы, и обида перестанет терзать сердце, она поймёт, почему он ушёл. Потому что не мог иначе, потому что не мог любить её, оставаясь сдвоенным, спаянным с сестрой-близнецом гнилью их общей души. Он должен был очиститься, а очищение – это смерть, порой минутная, порой бесконечная. Задумавшись, он натянул повод слишком сильно, и конь нетерпеливо заржал. Джейме спрыгнул на землю с седла, озираясь вокруг. Обочины Королевского Тракта пусты, люди ушли – кто за драконьей королевой, кто вглубь лесов, подальше от свар лордов и королев. Вдохнул морозный воздух полной грудью, чувствуя, как проясняются мысли. Это ненадолго, скоро его вновь одолеют сомнения и терзания, но всё же у него есть эта краткая передышка. Лёд, холод – это тоже очищение. Как и огонь. Разве он не очистился там, в Винтерфелле, вотчине снегов? Разве не переродился у кромки ледяного дыхания мёртвого дракона? Разве не пришло к нему очищение с оперённым огнём над Винтерфеллом, с огнём драконов, с огнём, который он видел в глазах Бриенны, ищущих его во время той жуткой битвы? Быть может, Джейме Ланнистер, который был отражением Серсеи, умер где-то на Королевском Тракте уже давно, на пути к Винтерфеллу? А его судьба – женщина не с волосами цвета расплавленного золота, не с изумрудными глазами, а с волосами цвета пшеницы и морем у берегов Тарта, плещущемся во взгляде? Он-то полагал, что его смертный час близок, что путь его пройден почти до конца. Но что, если он ошибся? Что, если сейчас он стоит лишь на середине пути? И у него есть ещё половина для счастья.

***

Он въехал в Винтерфелл в сумерках. Джейме привык, что немногие люди смотрели на него доброжелательно, и не увидел ничего странного во взглядах оставшихся дома северян. А потом он увидел их. Двое ближайших к Бриенне людей о чём-то говорили во внутреннем дворе замка, и на лицах обоих лежала печать озабоченности. Мужчина спешился и повёл лошадь в поводу. Он нигде не увидел Бриенну, хотя она всегда следовала по пятам за леди Сансой, верная своей давней клятве. Её место сейчас занимал Подрик, и Джейме это не понравилось. Они заметили его и синхронно повернулись к нему, и на лицах их сперва отразилось изумление, словно они смотрели на призрака. Потом леди Санса поджала губы, парень нахмурился. - Милорд, - сдержанно произнесла Леди Винтерфелла. Хоть в глазах её и сквозила неприязнь ещё более откровенная, чем когда он впервые стоял перед ней и королевой драконов, она всё же оставалась вежливой. Санса Старк была так воспитана, и, конечно, не могла грубить своему союзнику и в некотором роде даже герою, что бы она ни чувствовала. У Подрика Пейна такой необходимости быть любезным не было. - Разве вы не должны быть на полпути к Королевской Гавани… милорд? – процедил он, и это звучало как худшее оскорбление. Имя Ланнистеров и их авторитет, кажется, перестали существовать для молодого оруженосца, когда он стал олицетворять их. Но Джейме пришлось это проглотить. Он знал, почему мальчишка так смотрит на него, и леди Санса тоже. И этот мальчишка стал бы лучшей опорой Бриенне, если бы он не вернулся. Впрочем, даже сейчас этот мальчишка надёжней Цареубийцы. - Я оставил кое-что в Винтерфелле, - он говорил это так же, как и тогда, отняв голову от белого пня чардрева. И то, ради чего он вернулся, не изменилось с того самого дня. – Где она? Я хочу увидеть вашу леди. - Не думаю, что вам стоит это делать. Не думаю, что ей это нужно, - теперь не Бриенна оберегала Подрика, а он её. Но это уж слишком даже для заботливого названного сына. Джейме не хотел ссориться и тем более драться с тем, с кем делил битву, пир и заздравную чашу, и с кем его так роднила привязанность к этой женщине. Но, если Подрик Пейн преградит ему дорогу к Бриенне, ему придётся отведать золотой пятерни Джейме Ланнистера. И в который раз в своей жизни Джейме смог убедиться в том, что женщины всяко мудрее мужчин: затянутая в перчатку ладонь Сансы примирительно легла на плечо Пода. Но на самого мужчину она посмотрела так, что Джейме напомнил себе никогда не переходить дорогу Сансе Старк. Даже если подле неё не будет её сестры. - Вам понадобится вся ваша удача, милорд, - это прозвучало не то как угроза, не то как благословение. Он слегка поклонился ей. Он бы предпочёл, чтобы это было благословение. Коридоры Винтерфелла были пустынны: большинство его жителей и гостей отправилось с Джоном или Дейнерис, или с одичалыми к Стене. Джейме без труда нашёл путь к комнате Бриенны, но с каждым шагом тело сего становилось всё более тяжёлым и неповоротливым, а сердце заходилось в бешеных рваных скачках. Достигнув дверей, он немного помедлил, а затем взялся за ручку: он не для того столько времени трясся в седле, чтобы сейчас так вот струсить. Дверь подалась без сопротивления. В комнате было тихо, огонь в очаге слабо потрескивал, догорая. Первое, чему я научилась на Севере – всегда поддерживай огонь. Но в этой комнате огонь угасал, и это показалось Джейме дурным знаком. Какой-то черепок хрустнул под осторожными шагами мужчины, и Ланнистер нервно усмехнулся: неужто женщина срывала свою ярость на беззащитной посуде? Оглядевшись, он вообще усомнился, что Бриенна была в комнате: её доспехи, плащ были на своих местах, и Верный Клятве… Он не увидел меч там, где привык видеть, а затем заметил тусклый отблеск огня на золоте в самом дальнем углу комнаты. Это тоже не сулило Джейме ничего хорошего. И всё же она была здесь. Притихшая гора одеял на постели определённо была спящей Бриенной. Джейме даже порадовался, что это даёт ему несколько минут форы. Он осторожно подкрался к ней, присел на краешек кровати за её спиной и несмело прикоснулся к обтянутому рубашкой плечу. Невольный вздох показал ему, что Джейме ошибся: она не спала. На миг у него во рту пересохло, но он понял, что не может терять ни мгновения. - К тебе стало легко подкрасться,- обратился он к светловолосому затылку Бриенны. – Может быть, враг повержен, но расслабляться нельзя. Никогда. Ты же знаешь. Тишина длилась мгновение. - Не думала, что тебе всё ещё есть до этого дело, - её голос звучал очень глухо, словно с ним говорил чужой человек. Джейме испытал жгучее желание развернуть Бриенну к себе лицом, чтобы увидеть её глаза и прекратить эту муку неизвестностью, но вовремя одёрнул себя. Нельзя настаивать. Сегодня их судьбу решает только она. - Есть. И всегда было, - он отвёл взгляд от Бриенны, опустил его на свои руки – золотую и живую. Шорох одеял возвестил о том, что она повернулась к Джейме. И, в самом деле, он почувствовал её горящий взгляд на себе, словно положил руку на горячую печь. Когда он набрался смелости посмотреть Бриенне в лицо, то увидел, что веки её припухли. Сколько слёз она пролила, пока его не было? Об этом ему оставалось только гадать. Цареубийце хотелось прикоснуться к девушке, поцеловать её, стирая одним поцелуем все сомнения, но он не решался. Ему ли было не знать, как тяжёл кулак Тартской Девы. Поэтому он просто ждал. - Почему ты здесь? Ответь, - потребовала она. – Только честно, - в её голосе, как в голосе Сансы перед этим, сквозила угроза. Слёз у Бриенны больше не было. Боги, что он сделал с этой женщиной? – Ты ведь уехал не для того, чтобы возвратиться. А она, оказывается, поняла всё именно так, как он не хотел. Ухмылка против его воли тронула губы Джейме. - Я не думал, что у меня получится. Но я не сказал, что не хочу. Это немного разные вещи. - Почему ты здесь? – повторила она. Ей нужен был ответ. Ответ, который она и так знала. Даже если сомневалась. Его рука нашла ладонь Бриенны, пальцы переплелись с её пальцами. Джейме думал, что она отдёрнет руку, но девушка, напротив, едва заметно пожала его руку. Если уж считаться со знаками, этот определённо стоило отнести к хорошим. - Я понял, что с Серсеей мне не по пути, - ему не хотелось произносить имя сестры, не здесь, где был мир только для них двоих, но Бриенна ждала от него честности, и его сестра, его семья были частью её, - куда бы не вела её дорога. А вот с тобой… Если ты примешь меня, леди Бриенна, - Джейме намеренно игнорировал её рыцарский титул, обращаясь к женщине, которую любил, - я сочту, что Боги простили меня. Думаю, я прошёл всего лишь половину своего пути. И вторую я хотел бы пройти с тобой.