Он всё слышит.

— Зря ты с ним связался, — прокряхтел Хаск, удобно устраиваясь в своей личной любимой коробке. — Аластор — последний, с кем нужно иметь дело в аду. Ниффти, конечно, исключение, но в целом — это только самоубийцы делают. — Кот удобно влез в коробку, которая стояла рядом с камином. Сложив свои алые крылья с причудливыми рисунками в форме игральных карт, Хаск удобно расположился в своём любимом лежбище. Так он делал только тут — в поместье Золотого Дракона. — Тебе так удобно? — Молодой, с ноткой дерзости, голос Мэя раздался откуда-то из темноты, а потом и он сам вышел, озаряясь светом от огня, который буквально полыхал, пожирая собой поленья. Высокий, худощавый, со слегка заострёнными чертами лица, с самой приветливой и обманчивой улыбкой. Длинные белокурые волосы, аккуратно заплетённые в косу, которая доставала почти до пола. Большие, торчащие вверх и покрытые шерстью уши, между которыми выступали небольшие, слегка завёрнутые рога. Длинные густые брови и небольшая щетина на бороде. Чёрный белок глаз, белая радужка с чёрным зрачком придавали его образу немного пугающий характер, — это всё, что могло от него оттолкнуть, но обычно демоны от него не разбегались. Оно и понятно, ведь Мэй — по кличке «Золотой Дракон» был главой единственного во всем аду банка, в который каждый жадный демон уже успел спрятать свои сбережения, свои сокровища и тайны под замок. Так им казалось. Никто и не подозревал, что у Мэя — своя игра. Он отошёл от привычных норм ведения игры, частью которой был и сам Аластор. Его метод — скрытность. К чему все эти запутанные интриги, убийства и создания хаоса? Теперь каждый высший демон надёжно сжат в чёрных кожаных перчатках Мэя, которые прячут его ладони, дабы его проклятье не коснулось кого-то или чего-то. Он был связан с деньгами — деньги подчиняются ему в этом мире, даже если они сами об этом не знают. Лишь один щелчок, и высший богатый демон, имеющий влияние и власть — оказывается в канаве с дыркой в кармане. Он становится пустым и никчёмным. Да, Мэй жесток, но этого никто не видит. Все видят его самую искреннюю улыбку и голос, который, кажется, почти завораживает своей убедительностью. Даже Аластор не может так убеждать. Аластор… — Мы же это уже обсуждали, — снова прохрипел кот, когда лишь его голова осталась покоится вне коробки. — Мне так удобно. Привычка. — Тебе она не кажется, — Мэй поднял вверх свои длинные густые брови. — Слегка кошачьей? — Это ты меня унизить так пытаешься? — Рыжая бровь кота опустилась вниз. — Уж придумай что-то новое. Мэй усмехнулся. Сегодня он решил идти без своего чёрного жилета, оставшись лишь в желтой рубашке с синими и чёрными полосами, а также в чёрных строгих штанах, которые расширялись к низу и начищенных до блеска чёрных ботинках на шнурках. Он выглядел так старомодно, прямо как Аластор… его хозяин. От одной только мысли о том, что он, человек который смог скрываться ГОДАМИ от полиции, детективов — всех, так жестоко прокололся два раза. Первый — когда его дочь лишила жизни его жену (которую он не особо то и любил) Второй — когда он рискнул сыграть в карты с Радио Демоном, дабы… выделиться? Он уже не помнит зачем, но факт — он проиграл. Проиграл свою свободу и душу, покуда его маленькая сука-дочь спокойно прибывает в аду в окружении своих переродившихся в жутких металлических монстров игрушек. Несправедливо. Аластор наложил на грудь дракона печать. Татуировка, которую нельзя никак снять, и которую Мэй будет видеть каждый раз перед сном и каждое утро когда встаёт. Это проклятье хуже того, которое Мэй получал при попадании в ад — без перчаток, — всё, чего он коснётся превратится в золото без обратного эффекта. Это мучение видеть каждый день то, что связывает тебя с самым безумным демоном в аду. Он знает где он, он всегда может узнать о чем думает Мэй, о чем говорит и что делает — это истинное наказание, но ничего… может, от этого есть и выгода? — Да нет, — Мэй удобно устроился в кресле перед камином держа в руке бокал вина. — Просто у меня ощущение что я кошку завёл. — Считай что так. — Они оба усмехнулись. Мэй не против такого соседства. Хаск ушёл от Аластора. Причину этот кот, который безумно похож на мифическое существо — мантикору, отказывался называть, но Мэй и не настаивал. Он принял его к себе. Просто потому, что огромное поместье надо хоть с кем-то делить. — Я, знаешь ли, не выбирал с ним общение, — сказал дракон, делая глоток. — Он последний, с кем бы я хотел иметь дело в аду. — Да, я в курсе про печать. — Сказал кот, прикрывая глаза. — Её совсем нельзя снять? — Совсем. — Печально. — Отчасти это твоя вина, Хаск. — Мэй сделал глоток больше. — Моя? — кот открыл глаза. — В смысле моя? — Это ты научил Аластора играть в карты. — Будто бы я безумно хотел его научить. — А что тогда? — А ты бы ему отказал? Ты же смотришь ему в лицо, видишь эту безумную, будто бы пришитую улыбку, эти жуткие алые глаза и то, как он просто спокойно говорят отхерачит тебе голову — смог бы тему отказать если бы он «попросил» тебя научить его играть? Мэй умолк. И правда — хоть раз Мэй отказал ему? Он мог кричать, возмущаться, он ненавидит его, но тот просто стоял и продолжал улыбаться. Он молчал. Он знал, что Мэй не откажет — никаких усилий, ведь он просто его очередная игрушка, правда… теперь эта игрушка не такая глупая, как остальные и с ней интересно, но на долго ли? — Вот я не смог. Откуда мне было знать, что в будущем он этим воспользуется? — А он видит будущее? — Аластор? Ну, он не видит — он читает его. Мэй снова удивлённо поднял брови. — Аластор социопат, Мэй. Они — прекрасные психологи. Забавно, ведь сам Мэй — от рождения психопат и обладает теми же способностями, но почему-то найти слабое место Аластора ему так и не удалось. — И что? При чем тут психология и будущее? — Отличная игра под дурачка. У Мэя всегда хорошо получалось. — Да ладно? Он ведь предугадывает твои действия. Он знает, что ты сделаешь и скажешь, ему эта штука на твоей груди не обязательно. Я сомневаюсь, что он часто ей пользуется — это слишком скучно. Ты в его власти просто потому, что не знаешь — будет ли он сейчас говорить, при этом набирая силу чтобы развесить твои внутренности как гирлянды на ёлке, или же он просто пришёл тебя на чай позвать. Это Аластор Мэй — с ним никто не шутит. Те кто пытались — давно стали прахом. Интересная теория. — Главное, чтобы он не мешал мне работать. — Да он сам клиент твоего банка — чего же ты психовал, когда он пришёл? Ему глубоко насрать на то, что ты там не хочешь Мэй. Он ждёт, когда ты сломаешься и дашь ему повод от тебя избавиться. Как только ты захочешь напасть по настоящему — ты перестанешь быть для него интересным. — Кот снова закрыл глаза. Вот как… не дождётся он такой чести. — Это было из-за Чарли. как оказалось. — Да, я помню что отель спонсируется твоим банком. Аластором в частности. — И мною. — Добавил дракон. — А вот это странно. Тебе то какая выгода? Тебя ведь вроде всё устраивает? Мэй промолчал. Ему было всё равно на отель и на мечты маленькой принцессы. Она отвлекала Аластора от самого Мэя, стала его новым увлечением. Отчасти это и была причина по которой Мэй содержал отель — лишь бы не видеть эту улыбающуюся рожу. «Тебе настолько не нравится моя улыбка? Она ведь самая искренняя, прямо как твоя Мэй Андерсон» Нет. Неужели он всё слышал? Все ли мысли прочитал? Сколько он знает теперь? И где он? — Эй, что с тобой? — Кот заметил, как дракон побледнел и нервно сглотнул. — Он тут, — сказал тихо Мэй. — Аластор тут Хаск, — Мэй взглянул на кота, прежде чем тень мелькнула между ними и замерла перед камином. — Он всё слышал.