Оранжевый

Данте ненавидел чёртовы острова Мадейры. Добираться куда-то по скалистой местности — крайне сомнительное удовольствие. В особенности, если помимо прочего приходилось скрывать свою ауру, то есть ни крыльев в помощь, ни порталов. И когда это кого останавливало? Данте — никогда, но он всё равно испытывал самую настоящую ненависть, пробираясь к пятизвёздочному отелю на побережье пешком. Даже самые скупые люди не преодолевали такие пути на своих двоих! А Данте тащился и охал-ахал всю дорогу. Конечно, он не чувствовал усталости, просто вслух ворчал о том, что братец его сноб, раз забрался в такую глушь. Сейчас ведь отдых на островах пользовался популярностью, и чем меньше там людей, тем дороже. С этой поездкой у Данте осталось пять евро в кармане и полный комплект недовольства. Ещё и солнце это нещадно палило. Лучший день рождения, ничего не скажешь. Забравшись на крышу отеля и свесив с неё ноги, Данте блаженно откинулся назад, подкладывая под голову руки. Он собой гордился: добраться до брата и не выдать своего присутствия дорогого стоило. Вергилий чувствовал его на расстоянии нескольких десятков миль и обмануть его не представлялось возможным. Вероятно, на данный момент он отсутствовал в отеле, иначе всё равно заметил бы присутствие Данте каким-то мистическим чутьём. Дело оставалось за малым: как-то протащить в его номер фуру апельсинов. Ладно, не то чтобы прямо уж фуру, но Данте скупил целый рынок испанских апельсинов по дороге на Мадейру. Все они сейчас придавили его оружие в карманном измерении, быть может, даже заняли его полностью. Впрочем, это маловероятно. Немного отдохнув, Данте спрыгнул ко входу в этот рай псевдоаристократов. Вряд ли кто-то обратил на него внимание — этажей достаточно, чтобы ни один человек не сиганул с крыши. У него была ровно минута на выбор: играть роль брата или воспользоваться природным обаянием. Он решил попытать удачу первым способом. Тщательно зачесал волосы назад, скинул плащ и неаккуратно затолкал его в чехол из-под контрабаса. С Мятежником Данте не любил расставаться, даже если речь шла о карманном измерении. Зашёл в отель он без улыбки, обводя невероятно просторный вестибюль хмурым взглядом. Девушка за ресепшном обворожительно ему улыбнулась, но тут же потупила взор. Наверняка Вергилий её уже отшивал. Данте едва заметно вздохнул. Не нравились брату блондинки, он это знал прекрасно. А вот почему — загадка. Оставалось надеяться, что эта, как и вообще все смертные женщины, влюбилась в Вергилия с первого взгляда и даст Данте дубликат карты-ключа от его номера. — Добрый день, — сказал он прохладно, ожидая реакции. — А, мистер Спарда, — глаза девушки заблестели, а сама она приосанилась. — Чем могу помочь? — Видите ли, леди, — Данте медленно склонил голову к плечу, глядя в тёмные глаза напротив, — вследствие неблагоприятного стечения обстоятельств, я утратил ключ от своего номера. Девушка стояла, как заколдованная — никаких демонических чар не понадобилось! Ну, Вергилий! Данте бы присвистнул от зависти, но одна ошибка разрушит весь его маскарад. — Да… Да, конечно, понимаю. Сейчас, — она с явным усилием отвернулась от него и защёлкала ногтями по сенсорным кнопкам на какой-то умной машине. Данте не разбирался в современной технике, как и подобает настоящему демону, только что выползшему из ада и ничего не освоившему. У него и телефона-то не было, хотя он пытался научиться им пользоваться. Вергилий всегда сам находил способ связаться, если это действительно требовалось им обоим. А встречались они два раза в год: в день рождения и на день смерти родителей. Будучи ещё пацанами, они поклялись отомстить и стали охотниками на демонов. Это не только приносило прибыль, но также и информацию. К тому же, на расстоянии, как говорится, любовь крепче. Пусть они и родились в один день, похожие друг на друга как две вишенки на одной ветке, а настоящего братского единения душ в человеческом понимании не знали. В демоническом — да. Но не в человеческом. Слишком много они ссорились и часто пускали друг другу кровь, чтобы путешествовать вместе. — Вот, возьмите, — девушка протянула Данте дубликат ключа и пояснила, что залог, что он оставлял при заселении, в таком случае ему не вернут. Он коротко кивнул и развернулся, направляясь к вычурной лестнице белого мрамора. За залог Вергилий ведь его не убьёт? У него явно с финансами дела обстоят лучше, чем у брата. Впрочем, его настроение никогда не угадаешь наперёд, он может и скальп снять, и одеялом в ветреную ночь укрыть. Парадокс ходячий. Номер располагался прямо напротив выхода из круга развилки коридора, даже такой, как Данте, не заблудился в его поисках. Внутри, как он и предполагал, никого не оказалось. Осмотрев все комнаты люкса, Данте остановился возле ложа, на котором вполне могли спать четверо крупных мужчин, не касаясь друг друга ни разу за ночь. Он всё же присвистнул. Безмерно хотелось запрыгнуть на эту кровать и позволить мышцам расслабиться после длительного пути. Однако Вергилий ни за что не одобрил бы посягательства на его личное пространство — и всё, поминай, как звали того легендарного охотника на демонов. Данте прислушался к себе. Брата он не ощущал, а значит, какое-то время до его прихода точно ещё оставалось. Широко улыбнувшись, Данте растрепал волосы, чтобы они привычно упали на лицо и начал свою скрупулёзную работу: выкладывание апельсинов на пол. Он хотел уложить все комнаты любимыми фруктами брата, а между ними расставить свечи для атмосферы. Главное успеть до его прихода, при этом не спалить номер и не убиться самому. А то Данте вполне мог. *** Вергилий стёр с лица ещё бурлящую чёрную кровь демона и поморщился: от этой пакости остался ожог. Заживление прошло в доли секунды, но неприятно кольнуло по самолюбию. Не боевая, конечно, ошибка, но всё же крошечная оплошность. Подобного Вергилий не собирался себе прощать. Он годами оттачивал движения и магию, изучал всю существующую в этом мире литературу, хоть как-либо связанную с демонами — не ради того, чтобы обрызгаться смердящей демонической кровью. Особенно в такую жару. Солнце уже лениво ползло в розовое марево, щедро вливая в небесную гладь рыжие пятна, но воздух ещё оставался горячим. Вергилий не являлся представителем заядлых любителей отдыха на море и всё же за океан и скалы мог примириться с пальмами и солнцем. А ещё — за кокосовую воду. Здесь, в Португалии, её не найти так просто, как в тропиках, а потому гонять демонов по пляжу скорее раздражало, чем воодушевляло. Да и местная литература оказалась совершенно бесполезна. Раздражённый на весь мир Вергилий, прямо-таки искрящийся от жажды убийства, почувствовал неладное задолго до того, как приблизился к отелю. Это самое неладное сейчас как раз хозяйничало в его номере. — Данте, — устало вздохнул Вергилий. Он всего лишь хотел расслабиться в ванной с эфирными маслами, но теперь это было определённо невозможно. Хороший знак, если отель в принципе остался цел. У его брата настоящий талант разрушать всё, до чего он дотрагивается. Девушка за ресепшном ему мягко улыбнулась — Вергилию это тоже не понравилось, но он не обратил на неё внимания, чутко нащупывая нить связи с Данте. Тот колдовал, и это настораживало. Благо, Вергилий не доверял земным хранилищам, а потому носил всё исключительно с собой. Он поднялся на лифте и ощутил, что брат закрыл своё карманное измерение. Значит, тоже почувствовал. Хмыкнув и ухмыльнувшись краями губ, Вергилий обнажил Ямато и открыл дверь в номер. Данте балансировал там на одной ноге. Выглядел он настолько отчаянно, что даже смешно. Он смотрел на вошедшего умоляющими глазами, так и прося избавить его от мучений. Весь пол устилали крепкие красновато-оранжевые апельсины. Между ними пролегали ряды простеньких ароматических шоколадных свечей. Данте едва стоял, упираясь коленом в кровать. — Падай, — радушно предложил Вергилий и убрал меч. Данте блаженно растянулся на его ложе и засмеялся. — С днём рождения, бро! — выкрикнул он сквозь смех. Вергилий только кивнул, зная, что брат это заметил. Он любил кислые апельсины. Только Данте могло хватить любви и дурости спустить на такую мелочь весь гонорар. Вергилий не сомневался — это обошлось брату достаточно дорого. — Ты идиот, — негромко прокомментировал подарок Вергилий и потушил все свечи разом призванными клинками. — Может, я просто соскучился по твоей вечно недовольной физиономии, — скривился Данте. Было обидно. Он ведь так старался! — В эту вечно недовольную, как ты выразился, физиономию, не влезет столько апельсинов, а они быстро портятся, — Вергилий подкинул один фрукт в воздух мечом в ножнах и ловко поймал прежде, чем запустить им Данте в лоб. — Эй! — тот среагировал и поймал апельсин, привстав из удобной позы. — Ладно, не кипятись, я помогу тебе их съесть. — Та съешь их все, мне хватит и пары, — Вергилий поднял тем же способом ещё один фрукт и, пару раз подкинув его в руке, задумался, попробовать ли снова кинуть его в брата. — С ума сошёл! У меня будет аллергия! — Данте слез с кровати, правильно поняв молчаливый приказ брата расчистить ему путь до ванной. Он принялся исполнять. В детстве у них не было ни такого понимания, ни такого взаимного терпения. — У демонов не бывает аллергии, — Вергилий прошёл по освободившемуся полу в ванную и заперся там. — Но я не демон! — раздалось ему в след. *** Близнецы сидели на огромной кровати и ели крупно нарезанные апельсины из чёрной с позолотой чаши. Вергилий выглядел куда лучше: расслабленный, спокойный, в наполовину распахнутом шёлковом халате изумрудного цвета. Данте тоже уже отдохнул после марш-броска и воспользовался ванной отеля, довольно жмурясь от кислого вкуса. Всё-таки с братом было лучше, чем без него, но Данте понимал, что они бы не ужились никак, а потому особенно ценил такие моменты. — Выглядишь непривычно, — лениво протянул Вергилий. — Как именно? — не менее лениво уточнил Данте. — Словно задумался. — О-о-о, Вергилий, это уже лет десять как не смешно, — и всё же он улыбнулся. Вергилий улыбнулся тоже, и у Данте от этого сильно сжалось в груди сердце, отбивая болезненные свои удары чуть быстрее. Точно предчувствовало неладное. Данте мог бы назвать себя бесстрашным. У него напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, но было кое-что, чего он боялся, как и все люди. Он боялся потерять брата — последнего человека, связывающего его с миром. И опасность эта крылась не в их разлуке или бесконечных охотах, а именно в самом Вергилии. Едва ли демоны могли убить его в честной битве. Вергилий мог уничтожить себя сам. С каждым годом его мысли становились всё темнее, и Данте чувствовал, что рано или поздно уже не сможет читать его. Не поймёт родного брата. Это его и пугало. — Держи, — Вергилий достал из своего карманного измерения увесистую чёрную коробку и безразлично кинул её в брата. Тот едва успел поймать. — Что это? — Данте настороженно смотрел на вещицу в своих руках. Ни банта, ни открытки, но это определённо было подарком. Он нетерпеливо снял крышку. Внутри оказались перчатки и сапоги, от которых веяло мощной демонической энергией. — Сила демона света. В это обратился Беовульф, когда был повержен мной, — пожал плечами Вергилий и лёг, подперев голову рукой. — И ты отдашь это мне? Ты? Помешанный на силе ублюдок? — Данте говорил с восхищением, но не удержался от ругательства. Вергилий терпеть не мог ругательств, особенно в свой адрес. — Хотя бы один-единственный раз ты можешь ничего не портить? — недовольно спросил Вергилий и взял ещё апельсин. — Не-а, это буду уже не я, — во всю пасть оскалился Данте и примерил перчатки. — Вау! Он начал махать руками, словно участвовал в спарринге с кем-то невидимым. Вергилий не сомневался, что он ещё и в сапогах попрыгал бы на кровати. Вечный ребёнок. — Спасибо, бро, это правда классно, — Данте улёгся напротив Вергилия, преданно глядя ему в глаза. — А ты подарил мне пол в апельсинах, — глумливо усмехнулся тот в ответ. — В тебе нет ни капли романтики! — возмутился Данте. — Демону это без надобности, — хмыкнул Вергилий и повернулся к брату спиной. — Снова ты о своём, — Данте тяжело вздохнул. Он ненавидел все эти разговоры о демоническом и человеческом. — Ладно, как скажешь. Но признайся, тебе понравилось! — Позволь я попробую угадать: после этого ты займёшь у меня денег? — Совсем немного! — стушевался Данте. — Мне б только добраться до нормальной земли. — У тебя есть крылья, — напомнил Вергилий. — Ты же знаешь, я ещё плохо летаю! — возмутился тот. — Настало время учиться, — уверенно сказал Вергилий. — Вергилий! — Данте был готов захныкать, как ребёнок. — Нет, Данте, — безапелляционно отказал брат. — Всего сотню! — попробовал снова Данте. — Лети отсюда, — Вергилий зевнул и накинул на плечо одеяло. — Но сначала убери за собой. — Сделать то, сделать это, как будто нам снова по пятнадцать, твою ж, а, — Данте поставил чашку и коробку на пол, а сам накрылся свободным краем одеяла. — Всё завтра. — Не помню, чтобы приглашал тебя ко сну, — Вергилий завозился, вытягивая больше одеяла. — Я сам себя пригласил, спасибо, бро, — буркнул Данте и затих, насупившись. — Данте? — Вергилий повернул в его сторону голову. — Чего? — тот тоже повернулся, сердито глядя на близнеца. — С днём рождения, — сказал Вергилий. Как гнев сменяется удивлением и почти щенячьей радостью стоило увидеть самому. — Доброй ночи, бро, — счастливо сказал Данте. — Спи уже, — благосклонно ответил Вергилий. Он практически не чувствовал тепла от тела Данте, потому что между ними вошли бы ещё минимум два человека, но тот обладал одной поразительной функцией: неизменно в ночь души брата он привносил день. Вергилий любил ночь, но без дня никогда бы не познал её истинной прелести. Утром он оставил Данте немного наличных на передвижном столике и тихо отступил через окно. Его ждал новый заказ и новые библиотеки, в которых на этот раз он-таки надеялся найти то, о чём так жаждал узнать.