Зимняя сказка с привкусом пунша

Пройдя мимо одного и того же прилавка с игрушками в третий раз, он наконец-то признался себе: он заблудился. На рождественской ярмарке. Зимний Солдат. Заблудился. Это даже в его голове звучит смешно. А уж если произнести… - Заблудились? – переспросил кто-то снизу. Он повернул голову – у локтя покачивалась шапка с помпоном, которая потом плавно переходила в симпатичную мордашку, а та – в длинный, за колено, розовый пуховик. В руке это создание держало разноцветный леденец. - Заблудился, – неожиданно признался он. – Мне нужно на Винтерштрассе. - А, так это далеко… - дитя махнуло леденцом куда-то в направлении ларька с глинтвейном. – Но если хотите, я вам короткий путь покажу. Зимний усмехнулся. - Очень хочу. Только вот… тебя никто не потеряет? - Нее… - помпон на шапке мотнулся, - Мама еще два часа петь будет. А мне скучно, я уже тут всех знаю. Мне даже пунша по знакомству наливают, вот! - Пунша? – с легкой завистью в голосе, которую даже он не сумел скрыть, переспросил Зимний. Он не пил горячего пунша… не помнил, сколько, в общем, давно не пил. - О, а хотите, я для вас тоже пунша попрошу? – все не унималось милое создание (судя по розовому пуховику, женского пола). - Не надо, я и купить могу… - в кармане звякнули монетки, как бы говоря «Не надо, хозяин, бери когда дают!» - Да пойдем, пойдем! – помпон уже качался где-то впереди, словно указующий дорогу фонарь (или приманка глубоководной рыбы? Он вроде бы видел что-то подобное в книжке… давно…). Палатки внезапно выстроились в некое подобие рядов, люди ушли с дороги к столикам, и даже мамаши с колясками перестали бросаться под ноги. В голове слегка прояснилось, и Зимний впервые услышал, как со сцены доносится приятный женский голос, как раз в этот момент выводящий: «And may all your Christmases be white…» Белыми… Белое Рождество. Помпон на шапке тоже был белый. Зимний внезапно заметил, как много вокруг предметов белого цвета. Белые ангелы на прилавке, белые елочные украшения, белая сахарная пудра на тарелках… Белый, белый, белый… Холод. Почему так холодно? В ушах шумело, хотелось сесть на землю и обнять себя в тщетной попытке хоть немного согреться. Зимний сделал еще пару шагов и привалился к телефонному автомату. - Эй, тебе плохо? – белый помпом вернулся и снова маячил в районе локтя. – Подожди, я сейчас пунша принесу, тебе лучше станет! Помпон снова метнулся куда-то в сторону, и Зимний внезапно вспомнил, что он ему напоминает. Снежок. - Лови, Баки! - полная горсть снега прилетает ему в лицо, он хохочет и вытряхивает снег из-за шиворота. Тот, кто бросил в него снежком – тощий мальчишка лет одиннадцати, укутанный в два свитера – стоит и смотрит на него. Вроде бы весело, но в глазах неуверенность: не обиделся ли? - Сам лови, чудик! – он наклоняется, скатывает снежок и бросает в мальчишку – осторожно, так, чтобы не попасть в лицо. Не надо, чтобы снег попал ему в лицо, а то… - А то что? – все тот же голос вырывает его из воспоминаний и он понимает, что последнюю фразу сказал вслух. - По-моему, у него что-то с легкими… - говорит он, осторожно, неуверенно, точно нащупывая тропинку в снегу. – Точно! У него астма… была. - У кого? – снова допытывается девочка, попутно впихивая ему в руки кружку, и Баки смотрит на нее одновременно с благодарностью и раздражением – вот привязалась! - Не помню, - говорит он как можно спокойнее. Девочка философски пожимает плечами. - Значит, потом вспомнишь. Пунш (кстати, тоже светлый, но не белый – и слава богу) обжигает горло, от него начинаешь кашлять и давиться. Зато он, как ни странно, проясняет мысли – и вот уже Зимний снова готов продолжать свою миссию. Он отдает кружку девочке, будто со стороны слышит свое «Спасибо, до Винтерштрассе я сам дойду» и уже поворачивается, когда слышит за спиной: - Меня зовут Стефания, а тебя? Мир на мгновение снова белеет, а по спине прокатывается холодок. Но в этот раз у него есть, за что держаться – воспоминание согревает его, делая белый цвет теплым и нестрашным. Он улыбается – совсем чуть-чуть. - Хорошее имя, Стефания. Можешь звать меня Баки. По пути на Винтерштрассе его согревают уже два воспоминания.