Тепло

      Питер сидел на мягком матрасе, лежащем прямо на полу, хозяин которого словно игнорировал тот факт, что для полноценной кровати нужен каркас. Как объяснял Харли — это переоценённый элемент мебели и потому не видел смысла в лишних тридцати сантиметрах, на которые этот самый матрас должен быть приподнят. К тому же, если во время сна случиться упасть — в его случае это хотя бы будет не больно.               Парни смотрели очередной шедевр Нетфликса, попутно уничтожая миску приготовленного в микроволновке попкорна. Тут карман джинс Паркера завибрировал, и он попросил Харли поставить фильм на паузу, фотографируя окружение так, чтобы туда попал и экран ноутбука, и многочисленная вредная еда, которая по одной из заповедей Питера является неотъемлемой частью хорошего времяпровождения. Он тут же отправил фото в ответ на сообщение тети, интересующейся, как дела у ее любимого племянника.               — «Если бы я знала, что вы будете есть — положила бы тебе с собой салат».               — «Ой, да ладно… Не так уж и часто я подобным балуюсь: Р».               — «Схлопотаешь отравление — выкручиваться сам будешь».               В последнее время Питер все чаще проводил вечера, а иногда и ночи, в гостях у Кинера. Они смотрели фильмы, играли в глупые флеш-игры за невозможностью установить что-то более существенное или поднимались на крышу, наблюдая за ночной жизнью города. Иногда Питеру приходилось на время уходить, выполняя геройский долг, и Харли провожал его страстным поцелуем и обещанием, что, если тот будет слишком задерживаться — найдет себе нового парня.               В остальные случаи, когда преступность спала сладким сном младенца, а настроения на фильмы или сериалы не было — они просто сидели на матрасе погруженные в ласки друг друга. К своему восторгу Харли узнал, что Питеру нравится, когда его целуют прямо под ухом и теперь часто пользовался этим, наслаждаясь робкими вздохами партнёра. Питеру же потребовалась неделя, чтобы найти слабое место Кинера для осуществления сладкой мести. Он облапал, казалось, его всего, уже с отчаянием принимая, что единственная уязвимость Харли там, до куда они ещё не дошли. Но однажды, притягивая парня для поцелуя, Питер провел ладонью по его внутренней стороне бедра и раздался едва слышный стон. Все было так просто? Обычное прикосновение руки, а Кинер от этого буквально таял. Можно догадаться, что после этого вечера ласки стали интереснее для обоих, не только для Харли.               — Пит?               Юноша обернулся, нехотя отрывая взгляд от экрана. Пропустить что-то важное в финале картины не хотелось.               — Что?               Выдержав небольшую паузу, словно интригуя парня, Харли ответил:        — Ничего.        Но тут же придвинулся ближе, сразу давая понять, что ответ «Ничего» — наглая ложь. Питер улыбнулся и в шутку отплоз от Кинера подальше.        — Молодой человек, я буду кричать.        — Вот так, значит? Да?        Рывком, Харли придвинулся совсем вплотную, задевая при этом миску, из которой на пол вылетело несколько попкоринок. Он ловко обхватил Питера за талию, не давая тому больше сбежать, и почти сразу чужие руки оплели его в ответ. Харли нежно прикоснулся губами к виску парня и тут же услышал в свою сторону едкий комментарий.        — Удивительно целомудренно.        Ой зря Питер пытался сейчас его подколоть. В следующую же секунду Кинер запустил ладонь в кудряшки шатена и аккуратно оттянул голову за волосы, отчего открылся прекрасный вид на шею, по которой рассыпался мягкий холодный свет от все ещё включенного экрана. Не давая Питеру и мгновения на то, чтобы что-то осознать, Харли припал губами к нежному месту прямо под мочкой уха, наслаждаясь сладким вздохом, а затем повел влажную дорожку поцелуев вниз к ключицам. Он задерживался на некоторых местах, оставляя алые засосы, которые уже через пару часов бесследно исчезнут, и осторожно покусывал бархатную кожу любимого, пока чужие руки наглаживали его плечи и спину, нагло залезая под кофту.        Губы Питера пересохли от жаркого дыхания и желания тоже сделать что-нибудь. А потому он с небольшим усилием оторвал Харли от своей шеи, накрывая его, ставшие влажными, губы своими. Внутри Кинера словно вспыхнул огонь, и он тут же повалил Пита на спину, стараясь случайно не разорвать такой желанный поцелуй. С каждой секундой в комнате словно становилось все жарче, и парням приходилось делать секундные остановки, через силу прерывая страстные ласки. Только этого все равно не хватало на то, чтобы восстановить сбившееся дыхание обоих и вернуть трезвый рассудок.        Увлекшись, Питер даже не заметил, как его руки оказались на чужих бедрах, сжимая их сильными пальцами, а собственная футболка давно задрана выше груди по которой сейчас бегали ладони Кинера. Словно он выпадал из реальности или листал комикс, не запоминая, что произошло между картинками.        — Тут жарко, — с хрипом прошептал Паркер.        Харли выглянул в окно, за которым ночной ветер качал провода и антенны на соседних зданиях. Сегодняшний вечер был на самом деле достаточно прохладным, и эта прохлада сквозняками пробиралась в квартиру сквозь плохо закрытую створку окна и дверь. Обычно, от таких сквозняков кожа Кинера покрывалась мелкими мурашками и заставляла накинуть на плечи плед или худи. Но сейчас ему, как и Питеру, было действительно жарко. Вплоть до горящих щек и желания скинуть с себя все. Но для начала, он был бы не против скинуть все с парня под ним.        Схватив вымученную им же футболку Пита за края, он криво стянул ее, попутно спутывая каштановые волосы на чужой голове. Харли замер, смотря на юношу, не в состоянии налюбоваться. Питер лежал у него дома, на его матрасе, с безоговорочным доверием и любовью в глазах смотрел снизу вверх. Он был сейчас как никогда очаровательным и до дрожи желанным. Разноцветные отблески с экрана ноутбука сквозь темноту комнаты тусклым светом падали на него, подчёркивая рельеф тела и едва освещая покрасневшие скулы и неаккуратно разбросанные по лбу пряди волос. Питер тяжело дышал и хватался за кофту Харли, которая, по стопам футболки, тоже оказалась выброшенной куда-то в сторону.        Кинер, словно дикий зверь, накинулся на Пита, возобновляя поцелуй. Он подмял парня под себя, сильнее обнимая того за талию. Они лежали вплотную друг к другу, но хотелось быть ещё ближе, и потому Харли неустанно прижимал Питера к себе.        Паркер жадно терзал губы своего парня, иногда смазывая поцелуи по щеке, чтобы набрать в лёгкие воздуха. Ему жарко, ему тесно. Ему хочется большего. Пит приподнял бедра, упирая их в чужую ногу и сразу же услышал сдавленный стон Харли, почувствовавшего его возбуждение. На последовавший вопросительный взгляд Питер ничего не ответил, лишь уверенно взглянув в глаза напротив.        — Ты точно хочешь…        — Да.        Питер подрагивающими от смущения и одновременного нетерпения руками, расстегнул ширинку и стянул с себя джинсы, цепляясь ногой о ногу. А затем помог сделать то же самое и Харли. Дыхание обоих стало громче и теперь и без того тихие диалоги фильма стало совсем не слышно. Они застыли в страхе сделать первое движение навстречу друг к другу. Просто потому что не знали, каким это движение должно быть. Первым осмелился Паркер и притянул парня, снова заваливая его на себя.         Харли уткнулся носом в ямочку у ключицы и нежно ее поцеловал. Поцелуй за поцелуем, и он снова осмелел. Руки вернулись на прежнюю позицию — чужую талию, отглаживая ее от ребер до резинки боксеров, пока Питер нежно гладил голову Харли, перебирая его волосы сквозь пальцы и подставляясь под новые прикосновения. Ладонь снова прошлась от груди вниз, к прилегающей ткани, но в этот раз, вместо того чтобы остановиться, Кинер повел ей дальше и, подцепляя боксеры, оттянул их вниз. Пальцы касались кожи в том месте, где раньше их еще не было и Питер затаил дыхание. Казалось, что Харли намеренно делал все так медленно. Намеренно дразнил его.              — Да сними ты их уже! — не выдержал Питер.              В ответ Харли хищно улыбнулся и в глазах проскользнула искорка издевки.              — Что именно? Это? — он пальцем оттянул резинку трусов, а затем отпустил и она с щелчком шлепнула по коже.              В мыслях Питер захотел толкнуть парня в плечо, чтобы тот перестал издеваться, но пришла идея получше. Он невинно закусил нижнюю губу и приподнял брови домиком, сквозь полуопущенные ресницы глядя на Харли.              — Ай, больно, папочка…              Эта фраза буквально взорвала мозг Харли. Он еще никогда не видел Питера таким. И то, что он видел сейчас — ему нравилось. Нравилось до боли в груди, до сводящего чувства внизу живота. Без промедлений он стянул последнюю преграду к полностью обнаженному телу Паркера и тот засмеялся, знаменуя этим свою маленькую победу. Очередной смешок забрал Харли, снова припадая к губам шатена. Питер продолжал улыбаться в поцелуе, но, когда почувствовал, как чужая рука коснулась его члена, заметно напрягся и изо рта вырвался рваный вздох. Он опустил взгляд ниже, продолжая тяжело дышать, и рука словно сама потянулась сначала к торсу Кинера, затем медленно заскользил ниже по едва ощутимым под кожей кубикам. Харли не был так физически развит как Питер (радиоактивный паук его все же не кусал), но все равно казался больше, от чего Паркер ощущал себя практически беспомощным в его руках. Иронично для героя, который может поднять за раз несколько тонн. Но это правда.       Еще ниже. И рука доходит до выпирающего через ткань бугорка. Он все еще в трусах? Этот факт возмутил Питера до такой степени, что ощущалось как самое мерзкое предательство, которое только могло произойти в его жизни. А потому, он с неожиданной смелостью сразу запустил руку под них.              — Так и будем продолжать дрочить друг другу? — спросил Питер, со стыдом осознавая собственную в этом неопытность.              Харли коварно посмотрел на него сверху вниз и рывком забросил одну ногу Питера себе на плечо. Паркер тихо хихикает, когда парень целует его тонкую икру.              — Что смешного?              — Мне щекотно.              Кинер закатывает глаза, но все равно расплывается в улыбке, не в силах ее скрывать. Он все же стягивает бесящие Пита трусы и подсаживается чуть удобнее.              — Ты… Ты же умеешь это делать? — осторожно спрашивает Питер, тут же впиваясь ногтями в матрас, когда неожиданно почувствовал, как Харли приступил медленно растягивать его. Сначала одним пальцем, затем постепенно добавляя еще два.              В попытках не застонать во весь голос, Питер случайно порвал Харли простыню, тут же сумбурно пообещав, что купит новую и, чтобы хоть немного успокоиться, зажал рот запястьем. В итоге он устроил свои руки на плечах Кинера, крепко сжимая их всякий раз, когда парень делал движение вперед. Немного спустя ноющая боль спала и Питер начал привыкать, осознавая, что это даже… приятно. Харли наблюдал как тот, прикрывая глаза извивался под ним, слушал как тяжело дышит, цепляясь длинными пальцами за плечи и Кинер, черт возьми, наслаждался этим. Да, его спина, возможно, завтра будет выглядеть как поле боя, но он сейчас готов вытерпеть все что угодно.              — Умею, — коротко сказал Харли, тем самым вызывая у Питера, который уже давно забыл о своем вопросе, легкое недоумение, сразу же сменившиеся шипящим ругательством.              Питер морщится и слезы будто сами брызгают из глаз, когда Хар резким толчком входит в него. Харли видит это и обеспокоенно спрашивает, как он, на что Питер слабо мотает головой. Кинер замирает и начинает целовать Пита. Сначала в уголки глаз, убирая подступившие соленые капельки, затем губы. Он успокаивает его, гладит бедра и бока и тогда Питер наконец-то расслабляется, позволяя сделать первые толчки. Слабые и медленные, но сносящие голову абсолютно безвозвратно. Питер буквально впивается ногтями в спину нависающего над ним Харли, который сначала невольно морщится, а затем расплывается в довольной улыбке и ускоряет темп. Паркер начинает двигать бедрами навстречу, углубляясь. Он хватается за Кинера как за спасательный круг, опаляет его шею горячими стонами, однако все равно безвозвратно тонет.              — Харл, я сейчас… — голос хрипит, прерываясь вздохами.              — Я тоже.              Кинер издает звук, который Питеру напоминает скорее рык голодного хищника и выходит, изливаясь на рваную простыню. Утром он нещадно отправит ее в мусорный бак.       Он видит, как Питер дрожащей рукой тянется к собственному члену и решает его опередить, прикасаясь к нему первее. Несколько движений, но этого хватает, чтобы Питер гортанно застонал, спуская на собственный живот.              Харли повалился рядом, и оба, прикрыв глаза, старались отдышаться. В наступившей тишине вновь стало слышно голоса героев фильма с играющей на фоне музыкой и слабые завывания ветра за окном. Придя немного в себя, Кинер с шумом выдохнул, смотря куда-то на потолок.              — Охеренно.              Спустя несколько секунд молчание снова было нарушено. Кинер повернул голову и увидел как Питер, прикрыв руками лицо, тихо хихикнул.              — Да, охеренно. Но мне нужно в душ. — после этих слов, он лениво поднялся, стараясь не оборачиваться на Харли, взгляд которого приклеился к его удаляющейся из комнаты заднице.       Кинер продолжил лежать, не спеша подниматься с матраса, вслушиваясь в шорохи из ванной комнаты. Кажется Питер случайно опрокинул корзину для белья и сразу же выругался на себя за это. Затем стало слышно как включился душ и зажурчали струи воды. Только после этого он всё же встал, смял простыню и по пути к ванной не глядя бросил ее где-то в коридоре. Остановившись у приоткрытой двери, он наблюдал как шевелится душевая занавеска (с абсолютно мерзким рисунком дельфинов, который Харли возненавидел с первого дня как увидел ее), а за ней стоял его любимый, навывая неразборчивую мелодию. Кинер только сейчас задумался о том, как складывается его жизнь, вместе с тем, осознавая, что складывается она как никогда хорошо. По пути в Нью-Йорк, Харли и мечтать не мог о том небольшом в масштабе вселенной и гигантском для себя лично счастье, что имел сейчас. Довольно улыбаясь, он зашёл в ванную.       — Не против компании, Питти?