Серая мышка

Чонгуку не нравились серые мышки. Он не испытывал неприязни или желания им нагрубить, исключительное безразличие. Люди, прячущиеся за оправой очков, тонущие в одежде не по размеру. Что в них хорошего? Горстка комплексов, страхов и загонов. Не такие люди должны окружать его, Чонгука, по его собственному мнению. Так было, пока однажды на улице он не увидел одну из тех самых "серых мышек". Это был его однокурсник, Чонгук точно видел его на совместных лекциях, но совершенно не мог вспомнить и фамилии. Ему не нравились такие люди, как этот парень, но всегда бывают исключения, верно? Чонгук шел куда-то со своими друзьями, но, увидев его, замер. Остановился и вылупился на фигуру одного из тех, кого большинство даже не замечает. Не мог оторвать взгляда от небрежно растрепанных волос, будто парень только проснулся, от съехавших на кончик носа очков, безразмерной рубашке не самого приятного синего цвета. Замер, рассматривая сонного и безумно милого парня. Его друг кричит ему что-то, когда все замечают, что Чонгук остался в стороне. Тогда он отмирает, но не успевает и опомниться, как тот парень быстренько прошмыгнул в здание университета. Что ж, Чонгук явно намерен его найти. И если не познакомиться, то хотя бы просто пялиться. Потому что этот человек определенно самый красивый из всех тех, что Чонгук встречал. Ни одна пышногрудая девица, из кучи строивших ему глазки, и рядом не стояла. Даже его близкий друг Чимин, которого Чонгук очень долгое время считал эталоном красоты, не сравнится с этим парнем. И он, к своему удивлению, находит очень быстро и даже не приложив усилий. Просто заваливается на пару философии, которую он обычно просыпает или прогуливает, и видит на первом ряду ту саму растрепанную макушку. И он, звезда, храпящая на последних местах в аудитории, садится прямо перед лицом преподавателя. Сказать, что на него направлены десятки удивленных взглядов — ничего не сказать. Но что приятнее, так это то, что тот самый парень тоже пораженно уставился на Чонгука. Правда, стоило им встретиться взглядами, он тут же отвернулся. — Чон Чонгук, ты ли это? На первой паре, на философии, да еще и на первом ряду! — смеется староста, опуская свою ладонь на чонову макушку. — Йерин, отвянь, я тут, может, за голову взялся! — и в такт громкой фразе смеются почти все в аудитории. И, кажется Чонгуку, тот загадочный парень тихо хихикает тоже. И окей, Чонгук и не подозревал, что философия не такая уж скучная. Настолько она оказалась все же интересной и не монотонной колыбельной, что даже попялиться на того самого однокурсника не вышло. Только когда преподаватель тихо раздавал домашнее задание, пока все шумно собирались, Чонгук обратил внимание на своего почти соседа. Он смотрел прямо на него, в лицо, в глаза, нет, в самую душу, наверное. Так пристально, будто знал, почему Чонгук вдруг оказался на первом ряду и рядом с ним. А потом опустил взгляд в пол, резко поднялся и засеменил прочь из аудитории, стоило только прозвенеть звонку. И та самая Йерин, которая, к слову, чуть ли не первая красавица и тоже долгое время маялась флиртом с Чонгуком, смеется, хватая Чона за локоть. — Итак, ты и этот парень, что между вами? — тихо говорит она, прикрывая рот правой ладошкой. В ее глазах пляшут черти, не иначе. — Ничего. Я даже имени его не знаю, — в ответ лишь жмет плечами Чонгук, смотря куда-то в сторону, в которую почти что убежал тот парень. — Ким Тэхен. Он ни с кем с нашего курса не общается. Серая мышка. И убежал с красными ушами, когда встретился с тобой взглядом. Ничего, говоришь? И Йерин заговорщески смеется. Беззлобно, она даже не издевается, кажется, искренне интересуется, но Чонгука почему-то злит. И не из-за того, что чувствуется издевка над ним самим, а из-за того, что ощущается какое-то странное отношение к тому самому загадочному Тэхену. И Чонгук ловит себя на мысли, что это совсем не нормально. Переживать за имидж человека, которого он видит второй раз в жизни, не нормально. А из головы все не выходят его оленьи глаза и странный-странный взгляд. И больше, как выяснил Чонгук, совместных занятий у них нет. Только одна злосчастная философия раз в неделю по вторникам. И никакой больше связи с этим Тэхеном. Спрашивать знакомых о нем — дохлый номер, он действительно из "серых мышек", о которых местные заводилы знать не знают. У Чонгука уже навязчивое ощущение, что Тэхен вообще в этом универе не учится, он даже ни разу не попадался на глаза ему в коридорах. Его постоянные оглядывания каждого встречного человека настораживали всех близких друзей, но, кажется, пока только пронырливый Сокджин почуял, в чем тут дело. На лице улыбочка, во взгляде вселенское понимание вперемешку с усмешкой. Говорить с Сокджином об этом странном увлечении дело гиблое, Чонгук уверенно игнорирует странные выпады в свою сторону. И ждет следующий вторник. А когда этот самый вторник наступает, оказывается совершенно не готов. Он приходит за двадцать минут до начала пары, в аудитории три человека, один из которых Тэхен, занимающий то же место на первом ряду. Чонгук всего лишь кивает двум другим присутствующим и садится на первый ряд. Снова. Тэхен поднимает голову, впиваясь взглядом в фигуру Чонгука. Тот не поднимает головы, делает вид, что что-то в своей сумке ищет, а сам жадно боковым зрением оглядывает своего соседа. И когда Тэхен этим самым соседом стать успел, никто не знает. Черная кожанка с плеч Чонгука оказывается на столе, а сам он устало выдыхает. В конце концов, он совершенно не привык приходить к девяти утра, сказывается недостаток сна. — Не высыпаешься? — тихий и такой жутко приятный голос. Чонгуку даже кажется, что послышалось. Но он поворачивает голову влево и видит мягкую полуулыбку на чужих губах. Глупое сердце начинает стучать быстрее. — Ага. Не привык к первой приходить, — отшучивается он, пожимая плечами. Всеми силами старается не выдать вдруг слетевшее с катушек сердечко. И что же с ним? — Ну да, откуда вдруг любовь к философии? — и в этом приятном тембре сквозит насмешка. Не злая, даже какая-то добрая и понимающая что ли. И Чонгук делает худшую вещь на свете. — Ну, на этих парах ты мне нравишься больше, чем философия. Повисает тишина. Двое других, кажется, этой фразы не слышали. Чонгук уже готов бросаться извинениями, но, взглянув на Тэхена, видит покрасневшие уши и даже шею. Тот смотрит на парту, опустив голову и прикрыв лицо одной рукой. Чонгук замирает, просто наблюдая. — Ты ужасно флиртуешь, — он вскидывает голову, заливисто смеясь. Громко. Красиво. Он весь красивый. Свет из окна так невероятно падает на его золотистую кожу. Чонгук сглатывает. — О, ну, это меньшее из всего, что я могу, — улыбается Чон в ответ. — Ким Тэхен, — протягивает он руку, которую Чонгук охотно пожимает. Ладонь этого Тэхена такая горячая. — Я знаю. И Тэхен снова громко хихикает. Чонгук себя по лицу ударить хочет. Ну кто на чужое представление отвечает "я знаю"? И теперь жизнь Чонгука вдруг из режима "от воскресенья до воскресенья" превращается в "от вторника до вторника". Он приходит уже за полчаса до начала пары, все это время негромко говоря о чем-нибудь с Тэхеном. В конце пары тот бросает ему какое-то грустно-нежное "до вторника" и растворяется в толпе других людей, действительно исчезая до следующего вторника. И Чонгук готов выть. Отрицать, что Ким Тэхен ему жуть как интересен, он уже не собирается. Да даже Сокджину уже рассказать готов, лишь бы видеть Тэхена не только по вторникам. Каждый день, например. Да, так было бы отлично. И, однажды, после уже шестого вторника, на обеде Чонгук садится, глубоко вздыхает и выдает, трагично: — У меня появился краш. Весь их стол замолкает. Сокджин прыскает, его под столом пинает, кажется, Чимин, который вдруг оказывается к Чонгуку слишком близко. — А с этого момента поподробнее, деточка, — сладенько тянет он, растягивая улыбку. Сокджин, чертов поганец, уже всем, видимо, свои наблюдения огласил. И Чонгук рассказывает. От и до. И как встретил Тэхена на улице, как увидел его на ранее казавшейся противной философии, как опозорился глупой фразой, как они стали вести себя кокетливо друг с другом. Сокджин краснеет, кажется, от удивления и смущения одновременно, Чимин едва сдерживает слезы, Намджун очень увлечен поцелуем своей щеки и столешницы, а Хосок едва не роняет еду изо рта, слушая рассказ. — Реально краш, — говорит Чон старший, откладывая вилку, — да еще и в кого! — Хосок, не издевайся! — шипит Чимин на него, словно мама-кошка. — Почему бы тебе просто не взять его номер? — Чимин, так вся романтика пропадет! — возникает Сокджин. И они спорят, что Чонгуку лучше делать. Абсолютно серьезно. Тэхен говорил о том, что Чонгук странноватый? Тогда его друзей ему лучше и не видеть. В последствии просыпается Намджун, смотрит на всех недовольно, но все еще с любовью, и выдает гениальное: — Пригласи его куда-нибудь. Можно и без номера. Запиской, например. Подкинь в книгу или что он там с собой таскает, — и валится Намджун обратно лицом в стол, быстро засыпая. — Черт возьми, он правда гений, — шепотом говорит Хосок, выдавая на лице искреннее удивление. Ох уж этот факультет актерского мастерства. Но предложение на абордаж Чонгук берет. Обдумывает все, взвешивает "за" и "против" и решает, что он ничего не потеряет, предложив Тэхену чашечку кофе. Или поход в библиотеку. Или еще чего-то такого же. Главное, чтобы тихая и уютная обстановка, это залог комфорта Тэхена. Это та вещь, которую Чонгук безошибочно и сразу понял сам, просто наблюдая за действиями Кима. Что ж. Любимая кофейня Чонгука и Тэхен, что может быть лучше? Осталось дождаться вторника. Да, Чонгук очень хотел вторник. Но он как-то наступил слишком неожиданно. Утром до него дошло, что сегодня вторник, исключительно из-за подбадривающих сообщений своих друзей. Его лицо, когда он осознал это, нужно было видеть. Чуть не навернулся, пока зубы чистил. И из-за нервозности чуть не опоздал на уже любимую философию. Хотя, на самом деле, как бы он не медлил, опоздать у него не вышло бы. У него уже в привычку вошло по вторникам вставать за полтора часа до пары и приходить за сорок минут до ее начала. Примерно в это время приходит Тэхен. И вот Чонгук открывает дверь в аудиторию, заваливается, видит уже двух привычных зубрилок, которых тоже относил к "серым мышкам". Из-за Тэхена это словосочетание будто исчезло. Они люди. Такие же люди, как и сам Чонгук. Думать о них что-то плохое, тем более с издевкой, просто потому, что они на него не похожи — глупо. Вот так Тэхен буквально перевоспитал Чонгука, даже не пытаясь этого сделать. И за этими мыслями Чон даже не сразу обращает внимание на то, что Тэхена-то в аудитории нет. А обычно в это время он втыкает в свою книжку. — Джэхё, а Тэхен приходил? — спрашивает Чонгук, обращаясь к одному из парней. И откуда он вообще его имя знает? Парень вскидывает голову, удивленно смотря на Чонгука, будто поверить не может, что тот с ним заговорил. — Н-нет... — смущенно отвечает он, резко утыкаясь обратно в конспекты. Чонгук вздыхает. Идет на привычный первый ряд, плюхается на свое место и с грустью смотрит на стул, где обычно сидит Тэхен. А если его сегодня не будет? Чонгук уже хочет разныться в мыслях "почему он мне не сказал", а потом вспоминает, что они видятся только на первой паре каждый вторник. И ныть хочется еще больше. Тэхен и не приходит после начала пары, даже спустя полчаса. Через час не появляется тоже. Чонгук все еще слушает преподавателя, конспектирует некоторые моменты из его речи, даже не спит. Но все равно чувствует грусть. И по нему это, видимо, заметно, потому что с середины пары на соседнее место пересаживается Йерин, хлопает понимающе по плечу и продолжает делать вид, что слушает лекцию. Она не пытается завязать разговор, выразить поддержку, просто сидит рядом. Но Чонгуку, если честно, от этого становится легче. — Я не знаю, почему Тэхен не пришел. Но я могу узнать, из какой он группы, и спросить у их старосты, если хочешь, — говорит Йерин, когда преподаватель устало объявляет об окончании лекции. — Правда? Ты правда можешь это сделать? — Чонгук будто оживает. Йерин смеется. — Между нами ничего нет! Я даже имени его не знаю! — передразнивает она. — Жаль, конечно, что моей прекрасной заднице ты предпочел задницу Тэхена, но я не протестую, милый! — Йерин, ты флиртовала со мной в первый месяц на первом курсе, а дальше начала вести себя как мужик, — смеется Чонгук. И получает по затылку несильный удар. — Выбирай выражения, паршивец, — шипит она, элегантно поправляя выбившуюся прядь волос. — И жди. Я напишу тебе. И она, негромко стуча каблуками, удаляется. Чонгук вздыхает, погружаясь в свои мысли. С одной стороны, он надеется, что Тэхен заболел, поэтому и не пришел. Но с другой стороны, ему совершенно не хочется, чтобы Тэхену было плохо. Чертова любовь. Аж до начала следующей пары Чонгук имитирует жизнедеятельность камня, залипая где-то в своих мыслях. Очухивается только когда на соседнее место (Когда он пришел в эту аудиторию?) шумно заваливается Йерин, громко и очень быстро что-то говоря. — Остановись. Ни слова не понимаю. Йерин цокает, поправляет волосы и глубоко вздыхает, пытаясь восстановить дыхание. — Во-первых, староста их группы горяч настолько, что я клянусь, я в жизни никого похожего не видела. Во-вторых, Тэхен отписал ему, что проспал. И я знаю, чем ты отплатишь мне за номер Тэхена, — хихикает она, протягивая бумажку Чонгуку. — Чем же? — поморщившись, спрашивает он. Требования Йерин всегда были похожи на хождение по лезвию. Она может попросить купить кофе, а может затребовать дефиле в туалетной бумаге по кампусу. — Номерок и имя старосты их группы. Чонгук громко хлопает себя по лбу. — Ты шутишь? — Абсолютно нет. Я хочу его номер и его тоже. Но с тебя, так уж и быть, попрошу только номер, — и она тихо хихикает со своей собственной штуки. — Ты отвратительна, — Чонгук трет пальцами переносицу. Он, очевидно, только делает вид, что раздражен. — Да-да, я знаю, что я лучшая, Гукки! И она соскакивает со своего места, пересаживаясь к подруге. Чонгук вертит в руках бумажку с номером телефона. Тяжело вздыхает, думает минуты три, а потом пишет короткое "Тэхен?". Он после первого их диалога уже понял, что разговаривать нормально с ним не сможет. Ответа не следует две минуты. Четыре. Семь. Чонгук не паникует, нет. Секунды он тоже не считает. Прошло девять минут четырнадцать секунд, его телефон тихо вибрирует. Сообщение от абонента "тэ <З". И содержание, прости Господи, — "Да, Чонгук? Я слушаю тебя". Кто-нибудь, просто убейте Чонгука, пока это не сделал Тэхен. "Ты занят после пар?" "Абсолютно нет". "Когда ты закончишь?" "В четыре". "Класс, подождешь меня у главного входа в университет?" Чонгук нервно вытирает пот со лба. Пара началась уже, а он даже не знает, зашел ли преподаватель в аудиторию. У него судьба всей жизни решается сейчас. От напряжения Чон даже готов повыть как собачка. Чонгук со страдальческим вздохом откладывает телефон подальше от себя, потому что от Тэхена не приходит ответа уже минуты две. Ну, тот не Чонгук, на учебу ему не наплевать с высокой колокольни, лекции в отличие от некоторых он слушает. Телефон снова тихо жужжит. Чонгук берет его в руку, снимает с блокировки и почти роняет на пол. "Это свидание?" Все. Он закончен как личность прямо здесь. На могиле напишите: "Убит Ким Тэхеном". Тот так просто и спокойно спрашивает его об этом. Чонгук правда ощущает себя мертвецом. Но, выдохнув, выдает самый крутой ответ в своей жизни: "Да, это свидание". И надеется, что Тэхен заблокирует его номер, переведется в другую группу по философии и вообще будет его избегать. Потому что на его месте Чонгук именно так бы и поступил. "Я надеюсь, что ты тоже покраснел, потому что я сейчас задохнусь от смущения. Хорошо. Я подожду тебя. Рад что это свидание, Гук <З". Контрольный в голову. Чонгук мертв, теперь точно. — Что значит "Рад, что это свидание"? — тихо-тихо спрашивает Чонгук, очевидно обращаясь к Йерин. Она смотрит удивленно на красного, как помидор, Чона, отчаянно глядящего ей в глаза. — То и значит? Ты назначил свидание? — последний вопрос звучит настолько громко, что еще несколько людей оборачиваются на них. — Йерин, я, мать мою, пригласил его на свидание. — Боже, я сейчас подохну, ты такой красный! Все остальные пары летят на невозможных скоростях. Чонгук очухивается только тогда, когда заканчивается последняя в расписании пара. После случайно назначенного Тэхену свидания Йерин очень долго его успокаивала. Потом, уже на обеде, остальные друзья просто удивленно смотрели на Чонгука. С ним такого просто никогда не происходило, никто и не ожидал от него подобной неловкости и нервозности. Зато умилился даже Намджун, милым тоном проговаривая: "Чонгук влюбился". И вот уже четыре ноль одна, Чонгук, медленно застегивая куртку на ходу, уже видит фигуру Тэхена. Он стоит спиной, говорит с кем-то. Чонгук правда пугается, что узнает его исключительно по силуэту. Он открывает дверь, выходя на улицу, и убеждается в своих экстрасенсорных способностях. Ким Тэхен. Говорит с, наверное, своим старостой. Если опираться на описание этого самого старосты от Йерин. И выглядит Тэхен как-то не совсем как обычно. Чонгук спихивает это все на то, что не привык видеть его в верхней одежде. — О, это не тот, кого ты ждешь? — хриплый и прокуренный голос. Хорошо, под описание от Йерин точно подошел. Тэхен резко оборачивается. — Чонгук, — на выдохе выдает он и улыбается. А у того уже нет сил столько умирать за один день. И ему не показалось, Тэхен правда выглядит не как обычно. Вместо одной из кучи странноватых цветастых рубашек на нем явно худи, не классические штаны со стрелками, а синие джинсы с драными коленками. И черные ботинки, хоть что-то неизменное. Но, черт его дери, ярко-желтые носки с надписью "солнце". И, кажется, розовый тинт на губах. И все это Чонгук подмечает буквально за несколько секунд, прежде чем Тэхен также резко разворачивается к парню перед собой. — Привет. Ты староста его группы? — спрашивает Чонгук. Внутри него что-то пищит голоском маленькой девочки, но внешне он держит себя спокойно и почти что равнодушно. Парень поднимает на Чонгука взгляд. И у него он слишком теплый и добрый, для такого бэд боя на вид. — Да, это так, — отвечает он. На лице Тэхена полнейшее непонимание. — Йерин.. она использует меня. Я просто дам тебе ее номер, ладно? Можешь ей хоть точку написать, это очень меня выручит. И парень смеется. И щеки у него краснеют. Тэхен выражает растерянность всей своей физиономией, пока его друг-староста записывает номер. — Мне очень неловко, прости, — и Чонгук будто бы обращается к ним двоим сразу. Хихикает почему-то Тэхен. И пихает обеими руками своего дружка, прогоняя. — Ты гонишь меня отсюда? — спрашивает тот, сдерживая смех. — Именно. Отчаливай, внимание этого парниши принадлежит мне. И Тэхен показывает ему язык. Чонгук умирает. Снова. Опять. Боже, Тэхен невозможный. — И теперь нормальное привет, — на его лице столько нежности. Кто-нибудь, дайте Чонгуку сил пережить этот вечер. — Знал бы ты, как я расстроился, когда ты не пришел на философию, — будто бы с облегчением говорит Чон. Тэхен хихикает снова, опуская взгляд в пол. — Извини. Я хотел бы предупредить тебя, но у меня не было твоего номера. Но, знаешь, очарован тем, что ты беспокоился. Итак... свидание, да? И у Тэхена краснеют ушки. Нет, Чонгук правда ощущает, что оказался в Раю. — Ага. Есть какие-нибудь штуки, типа "правил первого свидания", которые мне следует знать? — М-м-м... да, — и Тэхен поднимает взгляд, смотря на медленно краснеющего Чонгука, — держи меня за руку и поближе к себе большую часть свидания, тогда можешь надеяться, что я подарю тебе милый поцелуйчик. Чонгук прикрывает ладонями горящее лицо. — Ты убиваешь меня. — Ты меня тоже. И Тэхен звучит до странного серьезно.

***

И Чонгук держит одно из правил Тэхена — идет с ним за руку. У него был не один десяток свиданий, но, кажется, он впервые так нервничает. Он хочет понравится Тэхену, безумно хочет, но боится выставить себя глупым дурачком. Но все его безумно роящиеся мысли отошли на второй план. Он очень увлечен ощущением тепла от чужой ладони. — Откуда у тебя мой номер телефона? — спрашивает вдруг Тэхен, когда проходит уже несколько минут молчания. — На самом деле, моя староста очень озабочена моей личной жизнью, — Чонгука прерывает хихиканье Кима, — она выпытала его у твоего старосты. И заставила меня взять его номер, ну, ты видел. Наверное, я выглядел очень плохо без тебя утром. Тэхен, кажется, оказывается еще ближе, чем был до этого. — Правда? Настолько расстроился, что меня не было? — Тэхен говорит это чуть тише. — Не издевайся, — и Чонгук дует губки. Тэхен снова хихикает, легонько пихая его в плечо. — Не издеваюсь. Мне немного сложно поверить в то, что это правда происходит. И у Чонгука возникают вопросы. Куча вопросов. Но они уже подошли к тому кафе, поэтому он решает оставить их. Тэхену тут явно нравится, думается Чонгуку, когда они заходят внутрь: он осматривается по сторонам и держит полуулыбку на лице. Уже усевшись за самый отдаленный столик и сделав заказ, Чонгук возвращается к той фразе, сказанной Тэхеном. — Почему тебе сложно поверить в это? — А? Ты о чем? — Тэхен немного склоняет голову влево, явно не понимая Чонгука. И это так мило. Дайте скотч, Чонгук трескается. — Ты сказал, что не можешь поверить в то, что это все происходит. Почему? Тэхен хмыкает и несколько долгих секунд смотрит молча на Чонгука. — Правда не понимаешь? — и тот в ответ на тэхенов вопрос отрицательно качает головой. — Ты почти постоянно пропускал философию. И вот, неожиданно, ты явился, да еще и сел ко мне, на первый ряд. Пялился. А раньше ты даже не знал, что я существую. И вдруг, вот так вот неожиданно, стал обращать на меня внимание. Много внимания. А еще я тебя противным до ужаса считал. Что-то вроде типичного плейбоя, успешный мальчик из успешной семьи, в ноги которому каждый готов броситься. О тебе каких только слухов не было. Да и вел ты себя, как мне казалось, по-снобски. Чонгук растерянно хлопает ресничками. Тэхен вздыхает, пожимая плечами. Он и правда никогда не думал, что все это будет высказывать самому Чонгуку в лицо. — Не обижайся на меня. Я тебя не знал, судить мог только по тому, что видел. Ты не такой, каким казался мне и всем моим знакомым, которые, кстати говоря, даже не догадываются, что мы общаемся. Двум моим друзьям ты совсем-совсем не нравишься. Хотя они очень заблуждаются на твой счет. То ли из зависти, то ли от обиды на тебя за что-нибудь, но слухов о тебе сколько, ты даже не представляешь. Не отрицаю, что я мог просто завидовать тебе, поэтому легко им верил. А когда заговорил впервые с тобой, вдруг понял, что это было глупо. Это было что-то вроде отторжения по умолчанию. Ты мне нравился, но в то же время и не нравился. А теперь я сижу с тобой тут. И это свидание. А еще ты такой милый и тебя оказалось так мало, что я почти готов плакать. — Мало в твоей жизни? — переспрашивает Чонгук. И только сейчас обращает внимание на то, что держит Тэхена за руку. Но отпускать он его, конечно, не собирается. — Ну, знаешь, одна пара каждый вторник. Всего полтора часа в неделю. Я прямолинейный, поэтому скажу прямо, что ты мне нравишься, я хочу узнать тебя ближе. И времени с тобой хочу проводить больше, — и Тэхен смущенно смотрит на их переплетенные руки. — Ну, я надеюсь, что ты уже уловил, что это абсолютно взаимно. Мои друзья все поголовно каждый день, только увидев меня, удивленно трындят "господи, Чонгук влюбился". — А что, это так ново? — хихикает Тэхен. Кажется, после слов Чонгука о взаимности, он даже повеселел. — Тэхен, — Чонгук вдруг звучит серьезно, — клянусь тебе, я впервые так нервничал перед свиданием. Я впервые думаю о ком-то больше, чем о еде и своей семье вместе взятых. Я краснею, заикаюсь и веду себя как придурок. И такого раньше не было. Тэхен веселеет с каждым чонгуковым словом. — Правда? Тогда я рад. Ты такой милый. — Боже, прекрати, — и Чонгук свободной рукой прикрывает снова покрасневшие щеки. — Кстати, почему ты проспал? И ты... — Выгляжу не как обычно? — перебивает его Тэхен. — Да, именно. Ты всегда заканчиваешь мысли за других? — Постоянно. Я просто кино смотрел всю ночь, заснул к часам шести, все будильники проспал, разбудила меня мама, которая не знала, что мне к первой. И надел первое, что под руку попалось. А что, привык к Ким Тэхену в рубашечках? — Я впервые увидел тебя на улице. Ты просто шел мимо, без куртки, рубашка в синюю клетку, жутко растрепанный и сонный. Солнце аж подсвечивало твои волосы. Я просто встал и вылупился на тебя. Не мог вспомнить имени, но точно помнил, что видел тебя на лекциях. А потом, когда по чистой случайности пришел на первую пару, увидел тебя. — Так вот почему ты так пялился, — хмыкает Тэхен, а после мимолетно благодарит официантку, принесшую их заказ. — Прекрати быть таким очаровательным, что я уже после первого свидания готов хоть в загс с тобой пойти. Чонгук давится своим какао. Что ж, они явно не соскучатся.