«Непотребства»

Когда Феликс слышит звонкий стук в дверь, он кричит из своей комнаты: «Незаперто!», – сворачивает игру в реверси, в которую в детстве играл с дедом, а сейчас в гордом одиночестве, и валится мешком с картошкой на кровать так, что все подушки и мягкие игрушки на ней подскакивают в воздух на долю секунды. А когда на пороге появляется улыбающийся немного смущённо Джисон — горе его, Феликса, луковое (хотя, ещё вопрос, кто чьё горе), — он хлопает ладонью на свободном пространстве матраса рядом с собой: «Падай». Джисон оставляет рюкзак с вещами у дверного косяка, а сам бесшумно проходит к кровати, укладываясь рядом. – Чего такой тихий? Обычно ты ужасный болтун, – Феликс склоняет голову к плечу с непонимающим взглядом. Джисон чешет затылок, пару раз несильно ударяясь костяшками пальцев об изголовье кровати. – Непривычно… Быть здесь. – Господи, сколько раз мы уже бывали друг у друга с ночёвкой. Сколько мы знакомы? Лет пять? Семь? Я уже и не вспомню, – Феликс смотрит на Хана с нескрываемым обожанием — он всегда очень любил друга, своего единственного и неповторимого, который с ним за любой кипиш, кроме голодовки, как говорится. Феликсу хочется посадить во дворе баобаб? Джисон пойдёт вместе с ним к местному садоводу, чтобы взять саженец, даже если знает, что растение не приживётся на таком маленьком клочке земли. Феликсу просто из интереса хочется ограбить магазин сладостей? Джисон пойдёт прикрывать его падкий на приключения зад. Феликсу хочется пострадать фигнёй? Джисон будет страдать фигнёй за компанию. Почему-то самому Джисону никогда не хотелось заходить за рамки общепринятого поведения. Ему вполне хватало тараканов в голове друга. – Последний раз был давно. – Что могло измениться за месяц? – Ты был в Австралии у родителей, – пожимает плечами Джисон. Какой-то слабый аргумент. Да вообще не аргумент, надо сказать. – Загорел, ага. Вернее, сгорел, – хихикает Феликс. – Солнце — ужас! Жарища ужасная. Хотя, здесь не шибко лучше, знаешь. Если солнце, так пекло и духота. Фу. Джисон тихо смеётся. Феликсу даже дышать легче стало. – А по-моему, что-то стало с тобой. Ты практически не писал всё то время, что я отсутствовал. Что произошло? – Феликс перекатывается колбаской ближе к другу, снизу вверх заглядывая в его глаза. Джисон поджимает губы, строя гримасу. – Я-то? Страдал от безделья. – Да-а? – А ещё Чан с Чанбином затаскали меня по выставкам раритетных музыкальных инструментов. – И-и-и? – Феликс ещё сильнее приближает своё лицо к Джисоновому, заставляя того немного отпрянуть. – А ещё мы дописали микстейп. – А-А-А! – Верещит Ли, кидаясь обнимать Джисона, а тот от неожиданности дёргается, и, не удержавшись на краю, падает на пол, утягивая за собой друга. Завязывается шуточная перепалка: слабые удары по груди и плечам, столкновения лбами, путаница ног, которыми парни пытаются друг друга ударить. Джисон заливисто смеётся, когда Феликс начинает щекотать его везде, где только дотягивается. – Это запрещённый ход! – Сам напросился! – Басит Ли, бегая пальцами по животу друга. – Йа! – Хихикает. – Я старше! – Хихикает снова. – Прояви уважение! – Джисон уже весь красный от смеха. – Боже, убери свои ласты, я сейчас лопну! – Ты старше всего на один день. – Не велика разница… БОЖЕ, ХВАТИТ! – Ну так, что там с микстейпом? Дашь послушать? – Полу издевательским тоном спрашивает Феликс, переходя на бока и бёдра Хана, который не то, что красный — малиновый уже. – Да! Да! Только руки убери! – Отбивается старательно от младшего, и тот отстаёт. – Хорошо. Ты дал обещание, – тычет пальцем в щёку хёна, – так что, ты должен сдержать его. – Есть, сэр, – запыхавшимся голосом чеканит, пытаясь привстать. – Здорово я на лопатки приложился. Йа! Ты чего такой тяжёлый? Разжирел совсем в Австралии. Феликс поднимает руку Джисона и несильно кусает за палец. – Ты чего творишь? – Вскидывает брови Хан. – Мстю. – Ты хотел сказать «мщу». – Нет, именно мстю. – Боже, ребёнок. – Йа! – Пихает в грудь Джисону ладонью. – Я не ребёнок. – А кто тогда? Я? – Да! – Раз ты уже взрослый, тогда слезь с меня, люди могут не то подумать, – хмыкает Хан, на что Феликс фырчит: «Да кто нас тут увидит?» – Ну, знаешь, у тебя окна большие и без штор. Ли медленно поворачивается к окну, за которым видит одно лишь небо и верхушки зданий. Недаром он живёт на последнем этаже. Тем временем, пока жертва отвлечена, хищная белка больно кусает его плечо. – Ай! Хан Джисон! В смысле, ХЁН! *** – Чан, добрая душа, согласился подкинуть нам пивка, – Джисон трясёт непрозрачным пакетом перед своим лицом, демонстрируя Феликсу, который развалился на кровати с комиксом в руках. – И долго же тебя не было. Уже за полночь, – убирает комикс под подушку, садясь по-турецки. – Самое время творить непотребства. Феликс едва не давится воздухом при виде странной двусмысленной улыбочки Джисона. – Шутка! А ты повёлся. – Придурок, – бурчит Феликс, – тащи сюда. – Мелким не положено. – Джисон. – Феликс. – Прекрати издеваться. Раз уж припёрся, давай, тащи свой зад сюда. – Ты сам меня пригласил. – Я уже начинаю жалеть об этом. – Ладно-ладно, сдаюсь, – Хан приподнимает руки вверх в своеобразном жесте «сдаюсь» и идёт к Феликсу, усаживаясь рядом. – Вот уж не думал, что буду пить с тобой, – Ли вертит жестяную банку в руках, поглядывая на Джисона, который неловким движением пальцев вскрывает свою. – А ты уже пил? – Ни разу. – И я. – Двое несовершеннолетних пьют ночью в гордом одиночестве, забавно, – Феликс так же неуверенно открывает банку пива, для начала просто нюхая содержимое. – Могу позвать хёнов из трирачи. – Нет! Не надо, – Феликс протестующе машет руками, едва не проливая напиток на себя. – Нашей неуклюжести можно позавидовать, – цокает Джисон. Делает резкий вдох-выдох и отпивает глоток. Кривится. – Ну, как? – С нескрываемым любопытством спрашивает, наблюдая за выражением лица друга. – Видимо, не очень. – Схожу-ка я за газировкой, – поджимает губы парень, и уже было встаёт, как Феликс тоже делает глоток, мужественно сохраняя лицо, хотя вкус, и впрямь, такой себе. – Мы просто никогда не пили алкоголь. Пора учиться, – жмурится Ли, делая второй глоток. – Такая… дрянь. Прости Господи. – Если уж учиться, то с умеющими пить. Мне кажется, стоит позвать Чана и Чанбина. – Нам и вдвоём прекрасно, – отмахивается Феликс. – Может, фильм посмотрим? – Ага, мультфильм. С пивом. – Я не говорил ничего про мультфильмы. – Знаю я тебя. Начнёшь листать каталог фильмов, а в итоге ставишь диснеевских принцесс. Иди уже, – вздыхает, непроизвольно отпивая пиво из банки. – Ну и зачем я это сделал? Фу, гадость какая, боже. Феликс хихикает. Встаёт, подходит к стеллажу, достаёт самый затёртый чехол с дисками, который чаще всего и использует, смотрит на тот, что на самом дне, так же глубоко, как в его сердце. Поворачивается к Джисону с умоляющим выражением лица. А Хану и большего объяснения не требуется. – Ставь уже свою «Красавицу и Чудовище». Посмотрю в миллиардный раз, не помру. – Ты лучший, – счастливо улыбается Феликс, вставляя диск в дисковод, подключённый к большому монитору. – Кушай-кушай. Мультфильм начинается с заставки, за время которой Джисон успевает переместиться на пол, опираясь спиной о бортик кровати, а Феликс устраивается у него между ног, укладывая голову затылком на грудь друга. – Ты тёплый. А ещё мягкий. – Это свитер. Они оба делают глоток. И одновременно: – О, боги, что за дрянь! *** Феликс засыпает на второй половине мультфильма, где Белль и Чудовище кружат по большому залу на импровизированном балу для них двоих, а после выходят на балкон, мило друг на друга молча глядя. Джисон опускает взгляд на младшего, что мирно сопит, и, ласково улыбаясь, целует в макушку, немного задержавшись на волосах губами, отставляет в сторону недопитую банку пива и обнимает руками его, прижимающегося к нему спиной. – Ты теплее… Вскоре Джисон тоже проваливается в сон.