Стокгольмский синдром Маунт-Мэссива

В тот день я ворвался домой, сжимая в кулаке черно-белую распечатку, и радостно размахивая ей, словно флагом. На шум в коридор выглянула Лиза, готовившая ранее ужин. Заметив ее и не дав сказать ни слова, я подхватил жену на руки и закружил, продолжая как дурак улыбаться. - Лиза, мне предложили шикарную работу! - О, Вейлон! - недоуменное лицо девушки озарила лучезарная улыбка, наверное, даже ярче моей. - Какую? Где? Я быстро поцеловал ее в щеку и осторожно опустил на пол. Лиза всегда казалась такой хрупкой, словно фарфоровой, и я старался к ней бережно относиться. - В Маунт-Мэссив, - я торжественно протянул жене распечатку. Та взяла ее и быстро пробежалась глазами по строчкам письма. Я видел, как с каждой строчкой ее красивые брови взлетают все выше, а на лицо вновь возвращается недоуменное выражение. Сказать по правде, когда босс вызвал меня и предложил поработать в психиатрической лечебнице, я тоже удивился. Затем мне показали это самое письмо с официальным запросом, с суммой, которую обещали заплатить сотруднику, и я подумал: "Какая разница где работать? Компы и в Африке компы. Да и не поместят же меня к психам?", после чего и подмахнул бумагу о переводе. А деньги обещали не малые. - Но Вейлон, это же психушка, - с сомнением произнесла жена. - Меня же не лечиться туда отправляют, - хохотнув возразил я. - А такие деньги нам не помешают. Ты глянь на сумму оклада! Мы наконец сможем погасить долг за кредит. Кажется, последний довод окончательно убедил Лизу. Она снова улыбнулась, а затем заговорщицки произнесла, понизив голос: - Но детям мы не скажем куда ты устроился! А то будут говорить всем, что папа в психушке. Честной семье Парк не нужна такая репутация. Я засмеялся и снова обнял жену.

***

Подозрения, что что-то тут не так, закрались в первый же день. Пока меня вели к нужному блоку, я слышал крики. Да, это дурка, напоминал себе я, здесь все кричат, для таких мест это нормально. Но почему же от криков кровь стынет в жилах? Почему они звучат так душераздирающе? Я искоса глянул на одного из сопровождавших меня охранников, но он усиленно делал вид, что не происходит ровным счетом ничего необычного. Заметив мой взгляд, он хмуро уставился на меня в ответ, а я поспешил отвернуться, глядя теперь только вперед и стараясь не прислушиваться. На второй день я начал сомневаться, что охрана, приставленная ко мне, призвана не для того, чтобы защищать меня от психов, а для того, чтобы следить за моими действиями. Иду в серверную - охранник тут, иду в столовую - охранник рядом, иду, мать вашу, в гребаный туалет - охранник за дверью. Меня стал ужасно раздражать факт наличия кого-то постороннего по близости, неусыпно следившего за мной, но я просто каждый раз напоминал себе о той кругленькой сумме, которую я получу по окончанию работы. На третий день я шел, а вернее охрана вновь вела меня под конвоем, по коридорам научно-исследовательского отдела. Наш коридор пересекался с другим, образуя перекресток. Еще издалека я услышал крики незнакомого мужчины. Кажется, он умолял кого-то перестать что-то делать, кричал, что больше не нужно опытов, и он слышит Вальридера. Не смотря на странности фраз, я вдруг с ужасом понял, что человек вменяемый. Он разительно отличался от других пациентов, которые мне попадались несколько раз до этого, во-первых, четкостью построения фраз, во-вторых, грамотностью речи. Не было в его голосе того безумного бормотания, которое так свойственно психам. Мне не нужно было смотреть на охрану, я почувствовал, как они напряглись и ускорили шаг, стараясь поскорее проскочить перекресток. Не успели. Из-за поворота появились другие сотрудники Меркоф. Впереди шел врач, кажется его звали Гаретт Сноу, за ним четверо охранников, обступивших со всех сторон сопротивляющегося и кричащего мужчину с бритыми висками, закованного в наручники и цепи. Я встал как вкопанный и во все глаза таращился на открывшееся зрелище. Голый торс подопытного (иначе его и не назовешь) был покрыт сеткой шрамов, некоторые рубцы кровоточили, лицо выражало полное отчаяние, а в голубых глазах плескался ужас. Этот ужас передался и мне. Мужчина выглядел намного мощнее своей охраны. Он был выше любого из них и шире в плечах. Но у конвоя было оружие, а пациент был скован и беззащитен. В очередной раз, когда несчастный затормозил и замешкался, один охранник не жалея силы ткнул его дубинкой куда-то в бок, от чего мужчина охнул, согнулся, но сделал пару быстрых шагов, углубляясь в коридор. Виденное шокировало меня. Все так же молча мои охранники повели меня дальше, стараясь как можно скорее убраться с того места, а мне захотелось бросить все, вернуться к своей такой родной и нежной Лизе, к детям, обратиться в соответствующие органы, рассказав о том, что творится в Маунт-Мэссив, а потом все забыть, как страшный сон. Но для начала я решил хотя бы просто позвонить жене и поговорить. Предстоящий разговор с ней мне виделся лучом света в этом мрачном царстве ужаса и боли. Вечером, закончив работу, я направлялся, а точнее меня вновь вели, обратно, в тот блок, где я временно проживал, пока работал в лечебнице. Но моим мечтам о скором разговоре с женой не суждено было сбыться. В комнате меня уже ожидал Джереми Блер, восседавший на стуле, рядом с моим письменным столом, развернув стул ко входу. Я окинул быстрым взглядом бумаги, разложенные на столе и явно мне не принадлежавшие, и отметил тот факт, что охрана, которая раньше доводила меня до комнаты, а затем удалялась, на этот раз все так же продолжает стоять рядом. - Добрый вечер, мистер Парк, - склонил голову в приветствии руководитель. Уже в этой простой фразе я почувствовал фальшь и издевку. - Здравствуйте, мистер Блер, - поздоровался в ответ я. Я чувствовал, что ничего хорошего эта встреча мне не сулит. Но еще не мог понять чем именно она обернется. - Вам нравится у нас работать? - издалека начал Блер. - Может у Вас есть какие-то жалобы или пожелания? Мы крупная, уважающая себя и своих сотрудников корпорация, и я просто обязан лично убедиться, что наши сотрудники не испытывают дискомфорта, работая на нас. Блер напоминал мне хищника, осторожно подкрадывающегося к загнанной в угол жертве, который знает, что его добыча все понимает, что у нее нет путей отступления, который знает, что именно он здесь главный, хозяин положения. Мне даже показалось, что он упивается этим осознанием. - Все хорошо, жалоб нет, - осторожно ответил я. - Вот и замечательно! - Блер растянул губы в фальшивой улыбке. - Значит, Вам не составит труда подписать кое-какие бумаги. Приглашающим жестом супервайзер повел рукой и указал на заранее приготовленные документы. Я нерешительно двинулся к столу и оглядел исписанные мелким машинным шрифтом листы. - Что это? - спросил я и заметил промелькнувшую на лице Блера тень раздражения. - Протоколы безопасности, с которыми Вы можете ознакомиться, - ответил он. - И несколько договоров о неразглашении и о том, что Вы согласны на изъятие у Вас всех средств коммуникации. Вот этого я не ожидал. Сложив два и два я понял, что Блеру не нравится тот факт, что утром я столкнулся с пациентом, и он не хочет, чтобы информация утекла. Он знает, что мне не нравятся опыты, которые проводят на пациентах, и боится, что об этом станет известно. Я затравленно глянул в лицо руководителя, от чего его искусственная улыбка только стала шире, краем глаза заметил, как ближе придвинулись охранники, словно невзначай положив руки на пояс, туда, где у них было оружие, после чего нерешительно сжал в руке шариковую ручку, услужливо поданную Блером. - Я знал, что могу рассчитывать на Вас! - Джереми Блер лучился довольством. Мне ничто не оставалось, как подписать бумаги и отдать охране свои телефон и ноутбук. Прости, Лиза, но теперь я не скоро смогу поговорить с тобой.

***

Всю ночь я ворочался и не мог заснуть. Стоило закрыть глаза, и я вновь видел того измученного напуганного голубоглазого мужчину. Мне не давала покоя мысль о том, с каким упорством он продолжал бороться и молить о помощи, зная, что это бесполезно. Видимо, с ним действительно делали что-то страшное. Утром я четко осознал, что хочу помочь, что хочу прекратить зверства, творившиеся в Маунт-Мэссив. Крики пациентов, не затихавшие ни днем, ни ночью, лишь придавали мне уверенности в правильности решения. Осталось придумать что предпринять. Я понимал, что мне необходимы доказательства, что против Меркоф с пустыми словами идти бесполезно. И как на зло мне на каждом шагу попадались видеокамеры, дразняще блестя объективами. Но не буду же я бегать с камерой по больнице? Ничего хорошего из этого не выйдет. Мне нужно найти способ связаться с внешним миром. Если я не могу собрать доказательства, то нужен кто-то извне, кто сможет это сделать.

***

После подписания договоров и изъятия телефона с ноутбуком, охрана, словно потеряла интерес ко мне. Нет, я не получил полную свободу, но за мной перестали следить так навязчиво, как это делали ранее. Я стал чаще оставаться один, а иногда мне удавалось в одиночестве передвигаться по лечебнице. Не слишком далеко, все же посты охраны оставались почти у каждого входа и выхода, но пройти самостоятельно пару коридоров я теперь мог. Однажды мне пришлось чинить один из компьютеров, у которого полетел жесткий диск. Как выяснилось, Меркоф - запасливая корпорация, и у них всегда есть пара лишних деталей на каком-нибудь складе. Так я и забрел в поисках харда в одно из подсобных помещений, где неожиданно для себя обнаружил ноутбук. Осторожно, словно боялся спугнуть, я подошел ближе и открыл крышку. Я не верил удаче, что обнаружил целый ноутбук без присмотра. Для пробы я ткнул на кнопку включения, но ничего не произошло, что, в прочем, было ожидаемо. Меня это не волновало. Я программист или кто? К тому же, я в подсобке, набитой запчастями для компьютеров. Вскрыв корпус, я быстро обнаружил проблему. Смешно, но из ноутбука всего лишь вытащили аккумулятор. Понимая, что у меня нет времени искать новый, иначе мое долгое отсутствие сочтут подозрительным, я заставил ноутбук коробками и вышел из подсобки, намереваясь вернуться позже. И снова мне повезло. На обеде в столовой несколько врачей увлеченно обсуждали какую-то статью из газеты. Из их разговора я понял, что репортер разоблачил какую-то фирму, которая под видом посылок с историческими экспонатами перевозила наркотики. Тут у меня и сложился план. - Извините, не могли бы Вы передать мне газету? Тоже хочу прочитать эту статью, - попросил я у ближайшего ко мне врача с длинными волосами, забранными в хвост. Не отрываясь от обсуждения, длинноволосый сунул мне в руки уже порядком потрепанный экземпляр, и я мгновенно погрузился в чтение. Репортером был Майлз Апшер. Кажется, я читал и раньше несколько его статей. Все они носили разоблачительный характер, от чего складывалось впечатление, что журналист смелый и своевольный человек, не боящийся пересекать дорогу крупным корпорациям, во имя торжества справедливости. Это было то, что мне нужно.

***

Через несколько дней я снова смог заглянуть в ту подсобку с припрятанным ноутбуком. Под предлогом проведения инвентаризации оборудования и находившихся там запчастей, я закрылся в помещении и стал быстро шарить по стеллажам в поисках аккумулятора. Подсобка была не большой, так что много времени не потребовалось, чтобы обыскать все полки. Найдя искомое, я поспешил к ноутбуку. Экран приветственно моргнул и показал мне рабочий стол. Я очень боялся, что в любую минуту в помещение кто-нибудь войдет, но стеллаж, отгораживающий меня от двери, давал несколько секунд форы, за которые, если что, я мог бы успеть снова спрятать технику. Я быстро открыл браузер и вбил в поиск имя Майлза. Уже по второй ссылке я нашел его личную страницу и способы связи. Скопировав e-mail адрес, я создал себе новый почтовый ящик и спешно набрал текст сообщения. К счастью, у меня было несколько дней на обдумывание послания. Вставив адрес Майлза в поле "Кому", я на секунду замешкался. Во мне боролось чувство самосохранения с чувством долга. В итоге, последнее взяло верх, и я смело нажал на клавишу "Отправить", надеясь на лучшее. Одновременно с этим я услышал шум за дверью. Полностью выключить ноутбук у меня не было времени, поэтому мне пришлось просто захлопнуть крышку. Кажется я не прогадал со стеллажом, и он действительно скрывал меня от любого, кто входил в подсобку. В дверях стоял один из меркофцев и недовольно смотрел на меня. - Парк? Они уже три раза вызывали Вас. Там что-то срочное в кондиционировании. Гребаное кондиционирование, гребаные опыты, гребаная лечебница. Я шел к системе контроля, проклиная себя и тот день, когда подписал бумаги о переводе. По пути встречались врачи и охрана. Каждый смотрел на меня, и мне казалось, что они знают. Знают, что я нарушил договора, знают, что я отправил письмо. От этих мыслей ноги переставали слушаться, но я упорно брел вперед, словно оловянный. Я вошел в лабораторию, по которой туда-сюда сновали сотрудники. Они что-то мне говорили, переговаривались между собой, а у меня все мысли были о письме и не выключенном ноутбуке. Да, я, черт возьми, боялся. Я видел бесчеловечные опыты, проводимые над пациентами, и не сомневался, что корпорации не составит труда сделать со мной все, что угодно. Да даже сам Джереми Блер застрелит меня и глазом не моргнет, будто прибьет назойливую муху. Продолжая сравнивать ценность жизни мухи со своей, я на автопилоте подошел к нужному компьютеру и сел в кресло. Мысли прервал чей-то злой голос, возмущавшийся, что кто-то откуда-то вытащил Глускина. Я отстраненно подумал: "Кто это?", придвигая к себе клавиатуру и принимаясь за работу. Рядом стоял другой сотрудник, Стив, в защитном костюме, что-то монотонно бубнивший о том, что я все починю, но его тон настолько меня раздражал, что я постарался скорее углубиться в работу, не обращая на него внимания. Нет, Стив всегда казался мне хорошим парнем, помогавшим мне по возможности и не дававшим окончательно впасть в уныние, но сейчас я слишком переживал из-за письма. Вдруг лабораторию огласил нечеловеческий крик. - Нет! Нет! Чертовы уроды, я знаю, что вы со мной делали! Я знаю что вы делали... Помогите! Помогите мне! Я выронил из рук мышку и широко раскрытыми глазами уставился на то, что происходило за стеклом. Я узнал этот голос, я узнал эту речь. Несколько сотрудников тащили вырывающегося мужчину с выбритыми висками. Он кричал так страшно, что мне хотелось зажать руками уши. В тот момент я был рад, что все же связался с Майлзом. - Он освободился! Хватай его! - последовали новые крики. За стеклом завязалась небольшая борьба. Но не успел я понять что случилось, как бритоголовый снова вырвался из окружившей его охраны и влетел прямо в стекло, распластавшись по нему в нескольких десятках сантиметров передо мной. - Помогите мне! Не дайте им этого сделать! Не позволяйте им! - в отчаянии кричал он, глядя прямо на меня, не переставая стучать руками, надеясь сломать между нами эту прозрачную перегородку. - Вы! Я знаю, что Вы можете это остановить! Стекло не давало ему пробиться, но я все равно от неожиданности отшатнулся и слетел со стула, чувствуя, как сердце забилось в бешеном ритме, а лоб покрылся холодной испариной. - Вы должны мне помочь! Вы должны! - мужчина с мольбой заглядывал мне в глаза, а я понимал, что прямо сейчас ничего не могу сделать. К стеклу подоспела охрана. Меркофцы его оттаскивали, но подопытный вновь и вновь с упорством вырывался, бросаясь грудью на стекло, а я в ужасе пятился все дальше и дальше, периодически забывая как дышать, пока его наконец не оттащили. Стив, что-то успокаивающе приговаривая, вновь усадил меня в кресло, и я стал быстро набирать нужные команды на клавиатуре, замечая, как сильно у меня трясутся руки. На мониторе появилось изображение бритоголового, чьи голубые глаза были почти белыми от ужаса, а все тело было утыкано трубками. "Пациент: Эдди Глускин" - прочитал я подпись. Прости, Эдди, я не могу помочь тебе прямо сейчас, я и сам в западне. Но я отправил письмо, нам нужно только дождаться. Продержаться еще пару дней, этого будет достаточно. Продолжая вести мысленный диалог с Глускиным, уговаривая его и себя потерпеть, я набрал последнюю команду, нажал клавишу "Ввод" и стал с болью наблюдать, как половину лица пациента начали покрывать жуткие ожоги.

***

Поспешив вернуться в подсобку, я толкнул дверь и скорее проследовал к ноутбуку, собираясь наконец выключить, но видимо судьба, до этого так помогавшая мне, решила сыграть злую шутку. Перед включенным ноутбуком, на мониторе которого отчетливо отображалось мое письмо, сидел Джереми Блер собственной персоной. Поняв, что меня рассекретили, сердце пропустило удар, после чего вновь забилось как ненормальное. - Кто-то рассказывал истории за пределами нашего класса, - издевательски сказал Блер. Все инстинкты вопили о том, что мне нужно бежать, но не успел я повернуться, как на меня налетела охрана и крепко приложила дубинками, после чего я не удержался на ногах и упал на пол. В глазах стало темнеть, но я еще был в сознании и видел, как руководитель неспешно встал со стула и пересек комнату с ноутбуком в руках, становясь рядом с охраной. - Мистер Вейлон Парк, контракт на оказание консультационных услуг 8208. Инженер-программист с разрешением службы безопасности 3-го уровня, - тем же издевательским тоном протянул Блер. - Закончил с отличием университет Беркли, но все еще недостаточно умен, чтобы понять: последнее, что муха должна делать в паутине - ерзать. "И снова меня сравнивают с мухой" - тоскливо подумал я, стараясь отползти назад и упираясь спиной в холодную стену. Блер брезгливо бросил ноутбук мне под ноги, после чего продолжил, угрожающе склонившись надо мной. Уж не знаю что меня пугало больше - холодные мертвые глаза супервайзера или направленное мне в лицо дуло автомата одного из охранников, но колотило меня знатно. - Настолько глуп, что думает, что заимствованного ноутбука, маршрутизатора и брандмауэра будет достаточно, чтобы обмануть ведущего мирового поставщика биометрической безопасности. Каждое слово, словно гвоздь, вбиваемый в крышку моего гроба. Прощай Лиза, прощайте дети. Надеюсь, этот мерзавец до вас не доберется. - Тупица, мистер Парк, - Джереми постучал себя пальцем по виску, усмехаясь. - Более, чем просто тупица. На самом деле это сумасшествие. Меня прошиб холод. Я понимал к чему клонит Блер, перечисляя болезни, диагностируемые мне. Только не это. Сукин сын. Больной ублюдок. Я не удержал жалостливый всхлип, который лишь раззадорил его. - Мистер Парк, Вы добровольно просите принудительное заключение? Вы слышали, агент? - с наигранным сочувствием спросил Блер, оборачиваясь к ближайшему охраннику, который моментально угодливо осклабился начальнику. - Он сказал: "Да", мистер Блер, - последовал незамедлительный ответ. - Прекрасно! - Джереми перевел довольный взгляд обратно на меня. - Ах, мне это не послышалось? Вы только что сказали, что будете добровольцем программы морфогенетического кондиционирования? Мне захотелось от ужаса закричать, но горло сдавило спазмом. Когда я думал, что хуже быть не может, хуже стало. Черт! Черт. Лиза... Как бы мне хотелось сейчас закрыть глаза, а открыв обнаружить себя рядом с тобой, сидящим на диване в нашей уютной маленькой гостиной. Помогите... Блер продолжал что-то разглагольствовать о моей храбрости, но мне было уже все равно, я не вслушивался в его больную речь. Вдруг голову разорвала резкая боль, голоса отдалились и все вокруг потемнело.