Поломка и ремонт

Питеру требуется всего несколько мгновений, чтобы оценить свое тело. Автобус раздавил левую ногу и лишил подвижности правую, а температура его тела повышается — и это только единственное критическое повреждение. Он замечает угрозу — чудовище, терроризирующее Бруклин. Оно удаляется вниз по улице, когда Мстители загоняют его в менее населенное место. — Малыш, ты в порядке? — голос Тони доносится из коммуникатора Питера. — Я думаю, что мне придется отсидеться до конца этого боя, на самом деле, — отвечает он. — Пришли мне отчет. Питер его не посылает. Тони, как правило, отвлекается на отчеты о повреждениях, и он не должен, когда он на миссии. — Человек-паук, ты меня слышишь? — Тони продолжает добиваться ответа, — Питер… — Я в порядке, — быстро говорит он. — Ты должен спасать Нью-Йорк… — Пятница, пришли мне его диагностический отчет, — рычит Тони. Питер вздыхает. На линии тишина, и он ждет. — Черт, Питер. Неожиданно. Обычно ему просто говорят, что он наказан, когда он скрывает отчеты. — Не двигайся, — огрызается Тони, — Я иду за тобой. — Нет! Ты должен остановить этого ящероподобного монстра! — Команда справится. — А если не смогут? Ты должен остаться, пока не устранишь угрозу. — Если я не доставлю тебя обратно в башню, ты перегреешься. — Я здесь уже целую вечность, — настаивает Питер. — У тебя куча времени, пока я не отключился. Он ждет ответа. — Хорошо, — говорит Тони, но в его голосе нет особой радости, — но ты не должен двигаться ни на дюйм, ты меня понял? Я даю пятнице разрешение отключить твои системы, если ты сделаешь что-нибудь, что она сочтет ненужным для твоего выживания. — Несправедли… — Не спорь со мной, Питер, я сделаю это. Питер верит ему и сбрасывает звонок. Он роняет голову на тротуар и ждет. Если бы он не боялся потерять контроль над своим телом, то с легкостью поднял автобус со своих ног. Вместо этого он лежит, глядя в небо над крышами зданий и надеясь, что никто из гражданских не вернется до того, как Тони заберет его. Было бы трудно объяснить, почему Человек-паук не рыдал в агонии или был бы без сознания от боли, пока его ноги полностью раздавлены автобусом. Прошло восемнадцать минут и двадцать семь секунд, прежде чем появился Железный Человек. Питер коротал время, представляя себе бой, который он пропустил, и периодически измерял свою поднимающуюся температуру. Тони приземляется рядом с ним, шлем распахивается, открывая чересчур взволнованное лицо. — Ты в порядке, малыш? — спрашивает он, переводя взгляд с Питера на автобус. — Все хорошо — отвечает Питер. Почему он всегда так волнуется? Пятница давала бы ему постоянные обновления, и он бы знал, что части Питера все еще отлично функционируют. Ну, большинство из них. Тони начинает снимать автобус с Питера. Его вес близок к полному весу костюма, но тонны мало что значат для Тони Старка, когда он в броне. Автомобиль быстро убирается с дороги, и Тони садится рядом с Питером, чтобы осмотреть повреждения. Его левая нога сплющена, согнута в каком-то неправильном направлении. Суставы раздавлены так сильно, что нет никакой возможности двигаться. Его правая нога выглядит намного лучше. Единственный реальный ущерб — это то, что автобус сломал несколько соединений в бедре; сама нога в значительной степени спасена. Центральная система охлаждения — и большая часть живота, которая ее окружает - нет, и охлаждающая жидкость вытекает повсюду из сломанных трубопроводов. — Все лучше, чем кажется, — пытается объяснить Питер. — Не говори, даже не думай слишком много, если сможешь, — Тони переключает внимание на искусственный интеллект, — Пятница, подготовь мою мастерскую для Питера — я хочу починить его как можно скорее. Он осторожно поднимает Питера на руки и они взлетают. До башни рукой подать, и как только Тони приземляется на вертолетной площадке, он бежит к лифту. Охладитель капает в след за ними, но Питер — единственный, кто обращает на это внимание. — Пятница, моя мастерская, сейчас же, — рявкает он, хотя лифт начинает двигаться, как только они входят внутрь. — Конечно, босс, — отвечает она. — Все будет хорошо, карапуз, — говорит Тони Питеру. — Я знаю, — отвечает он, снимая маску. — Ты не поджарил свои электросхемы, так что все легко исправить. — Да. — Очевидно, твоя левая нога сейчас годится только на металлолом, но у меня уже есть замена, а правую ногу слишком легко заменить, так что сначала разберемся с охладителем. — Угу. — Конечно, есть еще кое-что, но если ты не собираешься сгореть на мне, мы можем не торопить… — Пап. Тони немедленно замолкает — всегда действует. — Все в порядке, — говорит Питер. — У меня только 378 Кельвинов. Я не буду выключаться до 383. — Я знаю, но… — И у меня все равно есть предохранитель, — продолжает Питер. — Я не собираюсь сгорать. Внезапно у него в груди что-то щелкнуло, и Тони осуждающе нахмурился. — Что это было? — спрашивает он — Эм, — Питер морщится, — мои руки вышли из строя. Лицо Тони бледнеет. — Только потому, что они мне не нужны! — быстро добавляет Питер, — я просто выключаю все, что мне не понадобится, пока ты не починишь меня. — Просто перестань болтать, пожалуйста. Лифт подъезжает к мастерской, и Тони выходит, как только открываются двери. Держатель Питера подготовлен, и он не теряет времени даром, чтобы его подвесить. — Пятница, подготовь полный диагностический отчет о Питере и следи за его температурой, пока я работаю, — инструктирует Тони, выходя из брони и присматриваясь к повреждениям в животе Питера и системе охлаждения. — На этот раз ты здорово наломал дров, малыш, — мрачно осведомляет Тони, — это месиво. — Прости. Питер действительно извиняется. Он, честно говоря, не знает, почему мужчина так волнуется из-за этого, но это не отменяет вины парня. Тони не должен зря волноваться. — Тебе не нужно извиняться за то, что ты покалечился, — Тони вздыхает, натягивая сварочные перчатки, — Думаю, тебе даже не нужно извиняться за то, что ты чуть не довел меня до сердечного приступа. Но ты должен извиниться за то, что пытался утаить отчеты о своем состоянии. Так не пойдет.  — Я сделал это только потому, что ты всегда много вол… — Не сейчас. Мне нужно сосредоточиться. Многие их конфликты заканчиваются именно так. Тони натягивает на лицо сварочный шлем и принимается за работу. Он работает почти в полной тишине. Питер смотрел — он всегда любит смотреть, как работает Тони, — но на этот раз его голова была прикреплена к щипцам, так что Пятница имеет прямую связь с его системами в случае перегрева. Тони требуются всего два часа, чтобы привести систему охлаждения в рабочее состояние, и он явно испытывает облегчение, когда заканчивает это. Стресс, должно быть, сказался на нем, потому что лицо его посерело от усталости. Питер говорит, что ему нужно отдохнуть и закончить ремонт завтра, но он отказывается, и это неудивительно. Тони никогда не оставляет ремонт Питера наполовину незаконченным. — Есть что-то оскорбительное в том, чтобы оставить моего ребенка на станке в моей мастерской на ночь, что мне не нравится, — говорит он. — не знаю, что бы это могло быть. — Я робот, — говорит Питер, — меня не беспокоит в каком положении мне спать. — Ты андроид, — поправляет его Тони, — но меня беспокоит. — Но ты устал. Тони уже снял маску и собирается начать сваривать, но, услышав протест Питера, снова натягивает ее и подозрительно смотрит на него. — Почему ты всегда так делаешь? — он спрашивает. — Делаю что? — Питер в замешательстве поднимает голову. — Ты пытаешься отговорить меня от того, чтобы я тебя чинил. — Нет, не пытаюсь. — Ты только что это сделал, Питер, — сурово говорит Тони, — Ты видел, как я провел восемнадцать часов в мастерской, даже больше, и ничего не сказал. Но я хочу остаться еще на несколько часов, чтобы исправить твои боевые повреждения, и вдруг ты беспокоишься, что я могу устать? Питер несколько раз моргает, это часть его эмоциональной программы — непроизвольно реагировать на неожиданную информацию. Он анализирует свои мысли и указывает на повторяющуюся тему: — Ты так беспокоишься, когда я получаю повреждения. Тони тяжело вздыхает. Питер не может определить, грустный это вздох, усталый или раздраженный. — Сломанная система охлаждения — это серьезно, — тихо говорит он, — Если ты перегреешься, то можешь потерять информационные данные, а я могу потерять тебя. — Но мои данные постоянно копируются, — настаивает Питер, — у тебя моя память в пятидесяти разных местах. Это должно было успокоить Тони, но, похоже, не успокоило. Теперь он хмурится еще сильнее, и Питер все еще не может понять, что он чувствует. — Это не…- он замолкает и качает головой, — просто дай мне починить тебя. Он снимает маску и заканчивает разговор. Он снова работает в тишине, но тогда это было из-за тяжелой концентрации, а сейчас из-за… чего-то другого. От этого Питеру становится немного грустно, но он не знает, что сказать, да и стоит ли вообще что-то говорить. Тони медлителен и осторожен в ремонте. Он уделяет пристальное внимание деталям и выполняет калибровку несколько раз, прежде чем он будет доволен результатом. Питер не полностью восстановился в течение шести часов — долгое время для Тони Старка — но работа была тщательной. Когда Питера выпускают из держателя, он обхватывает руками торс Тони и утыкается лицом ему в плечо. Каждый из его сенсоров срабатывает с узнаванием своего создателя. Сердцебиение Тони звучит равномерно, его грудь расширяется и сдувается с каждым вдохом, и он согревается телом Питера. Есть что-то очень безопасное и обнадеживающее в абсолютной уверенности, которая приходит с таким обширным контактом. Тони обнимает Питера в ответ, обнимает за плечи, рука гладит его волосы. Это объятие гораздо крепче, чем обычно. — Ты важен, ясно? — говорит ему Тони тихим голосом, — Я не… Я не смогу заменить тебя, если с тобой что-то случится. Питер знает, что объективно это не так — для этой цели существуют подробные чертежи и терабайты резервных копий, — но Тони имеет в виду не это. — Мне жаль, папа. Тони не отвечает, но его объятия становятся крепче. Они означают чувства Тони к Питеру. Внутренние часы Питера показывают точное время как они стоят вместе, но он ничего не делает, не отстраняется. В конце концов Тони мягко хлопает Питера по спине и отстраняется. — Хорошо, Номер Пять, - он вздыхает, — время сна. Теперь, когда он не сосредоточен на работе, становится ясно, что усталость одолевает его, когда он ведет Питера из мастерской к лифту. Они молчат, пока не поднимаются на свой этаж и не добираются до спальни Питера, где Тони тихо шепчет «Спокойной ночи» и направляется к своей. — Тони? Мужчина останавливается и поворачивается, в ожидании подняв бровь. У Питера есть вопросы — «зачем жертвовать сном, чтобы починить меня раньше?», «почему мое оборудование так важно?», «почему ты так осторожен, когда меня можно заменить?», — но он вспоминает о том, как Тони медленно моргает, и решает, что сегодня он отнял достаточно времени у своего создателя. — Спасибо, что починил меня, — говорит он вместо этого. Если Тони и заметил какие-то колебания на лице Питера, то ничего не сказал. Уголок его рта приподнимается, и он издает смешок. — Я всегда готов помочь тебе, Питер. Это необычное утверждение, но в языке его тела нет ничего, что указывало бы на то, что он неискренен, и в этот момент Питер абсолютно в это верит. — Я под домашним арестом? — Хм, — Тони морщится в притворном раздумье, — когда я в последний раз наказывал тебя? Питер знает, к чему все идет, и тут же жалеет о своем вопросе. — Пять недель назад, на два дня. Долгое время ходячий суперкомпьютер был заперт в своей комнате без интернета или телевизора. Даже Пятница получил приказ не связываться с Питером без необходимости. Тони настаивал, что это было вполне подходящее наказание за то, что дважды в неделю он не возвращался с патрулирования до комендантского часа. Он кивает. — Значит, нам предстоит еще одно. Плечи Питера поникли от горя. — Прости, парень, — Тони пожимает плечами, — я должен быть ответственным опекуном, а это значит, что ты не должен испортиться. Но на этот раз только один день, — добавляет он. Питер кивает. Он должен согласиться хотя бы на один день. — А теперь спокойной ночи, на этот раз по-настоящему. — Спокойной ночи, папа, — Питер прислушивается к своим программам и говорит, — Я люблю тебя. Тони замирает, после чего на его губах расцветает мягкая улыбка, а легкие сдавливают приступы нежности. — Я тоже люблю тебя, Питер.