«Я лишь хотел увидеть твои эмоции»

      Замечательно. Прекрасно. Великолепно.       Когда острый меч в очередной раз прошёлся поперёк вампира, разрубая того на части, а после проткнул голову, Зелдрис не смог сдержать улыбки. Ещё одна жертва пала от рук палача. Ещё одно существо пострадало от его плана. Затем ещё одно, и ещё, и ещё. Вампиры с неконтролируемой жаждой и ослеплённой местью набрасывались на тёмного принца, и с каждой смертью сородичей их эмоции становились мощнее. Демон видел это и злил их ещё больше, позволял клыкастым подобраться к себе ближе, а после с удовольствием уничтожал их. Но самый последний оказался поворотливым и сумел оставить на шее пару рваных укусов. И тогда азарт уступил место злости.       Зелдрис остановился лишь после двадцати ударов мечом, когда вампир почти перестал подавать признаков жизни, но это был лишь миг. Несмотря на ужасающие крики, появляющиеся отовсюду, до его ушей дошёл тихий хрип противника, а после потрескавшиеся губы зашевелились.       И демон услышал то, что стало последней ошибкой для вампира:       — Г-гель… да.       Пальцы лишь сильнее сжали меч. В глазах вспыхнуло адское пламя. Губы тронул злобный оскал. Спусковой крючок уже не остановить. Вампир переступил черту. Никто, кроме родных, не смеет произносить имя возлюбленной демона, иначе за этим последует смерть.       Теперь его невозможно было остановить. Теперь движения палача были более яростными и дикими, и вскоре от вампира не осталось ничего живого, но Зелдрис продолжал терзать и терзать его. Лишь кровавый дождь, устроенный Мелиодасом, смог остудить пыл. Демон глубоко вздохнул и резко вскинул голову назад, подставляя лицом каплям крови и наблюдая, как стремительно падали мёртвые тела взлетевших вампиров вниз.       Незабываемые ощущения.       — Вот всё и закончилось, брат, — раздался сзади приглушённый голос Мелиодаса. — Мы выполнили приказ отца.       — Нет, — не согласился с ним Зелдрис, наконец-то поднимаясь. — Ты выполнил… Я же следовал своему плану.       Вместо ответа лишь тихая усмешка.       У них были одна задача, но разные цели. Старший следовал приказу Короля Демонов, младший — своему собственному эгоистичному желанию, которое не разделял никто.       И ужасающий девичий крик, что разразился из наполовину уничтоженного замка по всему полю, тому подтверждение. И для Зелдриса он был самым прекрасным.       — Тебе не следовало идти со мной, — покачал головой Мелиодас. — Если Гельда узнает, что ты нарушил своё слово, она возненавидит тебя.       Зелдрис с тихим звоном убрал меч в ножны и усмехнулся. Он не понимает его…       — Всё это теперь не имеет значения, — ответил он, после чего повернулся к брату. — Даже если так и будет, я сделаю всё, чтобы это чувство притупилось. Ты должен меня понимать, — сказал он, кинув взгляд тонкие сплетённые между собой светло-голубые узоры на запястье правой руки, где навеки увековечено одно имя. — Тебе самому придётся через это пройти. Разве ты не боишься, что после разрушения Клана Богинь тебя возненавидит Элизабет?       Кронпринц молча прикрыл глаза.       — У нас с ней другая ситуация, — возразил Мелиодас, проведя пальцем по метке. — Мы связаны, природа не даст нам возможность ненавидеть и не любить друг друга. А у вас с Гельдой всё иначе.       Ни черта не понимает…       В ответ Зелдрис лишь фыркнул и направился в сторону источника постороннего шума, оставляя брата одного. Впрочем, тот не стал следовать за ним, так как знал, что будет только мешать им.       На поле боя опустилась мёртвая тишина.       Младший сын Короля Демонов на миг остановился, не в силах выбросить слова брата из головы.       «Почему у нас не так?»       Зелдрис с силой сжал руки в кулаки и глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь.       «Почему даже здесь Мелиодас обошёл меня?! Почему мы с Гельдой не заслужили такой судьбы?!»       В яростные глаза бросился очередной труп вампира, и демон, с молниеносной скоростью обнажив меч, начал разрубать тело.       — Почему, почему, почему?!       Он считал, что мир несправедливо к нему относится. Он всегда находился в тени старшего брата, о троне уже не мечтал… Неимоверно сильно влюбился в очаровательную вампиршу, которая согласилась остаться с ним только ради жизни своего клана. А не ради него. Но ему этого было достаточно, пока не осознал, что рядом с ним Гельда держалась спокойно и неприступно. И хоть девушка поддерживала его разговор, внимательно слушала его истории, позволяла ему крепко обнимать себя и целовать, этого оказалось недостаточно, чтобы почувствовать себя счастливым.       И едва услышав приказ отца уничтожить Клан Вампиров, Зелдрис понял, что это его шанс. И он молился, чтобы его план сработал. Нет. Он уже уверен, что всё получилось, и некогда разразившийся крик тому подтверждение.       «Точно, — замер он перед очередным нанесением удара и отошёл от некогда целого трупа. — Нужно найти Гельду».       Тихий всхлип с противоположной стороны замка привлёк его внимание и заставил замереть на месте. Зелдрис нахмурился. Он уверен, что они с братом никого не оставили в живых, кроме Гельды. Если только…       Ноги сами понесли его к тому месту, и перед глазами предстала невероятная картина. Где-то в груди защемило. Широкими тёмными глазами демон уставился на подрагивающую сгорбившуюся фигуру, из горла которой вырывались те самые всхлипы. Слабая коса распустилась, и теперь ветер играл с её светлыми волосами. Испуганное лицо было бледнее обычного, а из кровавых глаз безостановочно текли слёзы…       … которые стали для него самыми любимыми.       Он не мог поверить, что сейчас видит её эмоции, однако это неверие быстро проходит. Ведь у него получилось. И он очень рад.       Стараясь не испортить этот момент, Зелдрис направился к Гельде медленным шагом, и вскоре она его заметила. Её глаза, что пристально рассматривали его, с ужасом распахнулись, а после вампирша резко опустила голову. Но ненадолго. Приблизившись почти вплотную, демон поддел подбородок острием меча и заставил вновь посмотреть на него, такого улыбающегося и счастливого. И это шоковое состояние он никогда не забудет. В этот момент палач стал ещё счастливее.       Он готов вечность наблюдать за её эмоциями.       — Почему… ты так поступил? — Зелдрис едва вздрогнул от её хриплого голоса. — Я ведь не предала тебя. Я даже ни на кого не смотрела и не заглядывала. Я…       — Я знаю.       Палач опустился к ней на одно колено, предварительно спрятав меч в ножны, и прикоснулся в бледной щеке, а после заправил прядь волос ей за ухо. Он знал, что Гельда не набросится на него, ведь магические цепи лишили её магии, а физически она была слабее. И заговорил. Сказал всё, что проходило ему в голову. Вновь признался, что она для него особенная и единственная, что все считают его сумасшедшим. И Гельда слушала его внимательно, каждый раз вздрагивая от поглаживающих движений возле щеки.       — Но дело в том, — он резко взметнул руку к затылку и приблизил к себе лицо девушки, — что ты никогда не показывала своих чувств. Всегда держалась спокойно. И я подумал, что раз Клан Вампиров для тебя дорог, то любая беда, направленная на него, выбьет тебя из колеи. А раз я не обещал и не клялся тебе в защите клана, а всего лишь сказал, то решил стать именно этой бедой. И я оказался прав.       В кой-то веки судьба к нему оказалась благосклонна.       — Ты безумец…       Окровавленные губы коснулись вспотевшего лба, прошлись по аккуратному носу и остановились подле девичьих уст, приговаривая:       — Ошибаешься. Я влюблённый безумец.       И Зелдрис с жаром набросился на любимые губы, впиваясь в них как в последнюю надежду и проводя языком по заострённым клыкам. Он не обращал на слабые попытки Гельда отстраниться, а лишь сильнее прижимался к ней, чувствуя в этом острую необходимость.       Она нужна ему как глоток воздуха. Потому что любит её всеми сердцами.       — Только прошу тебя, не ненавидь меня, — оторвавшись от тёплых губ, хрипло произнёс Зелдрис. — И будь ко мне всегда открыта. Я лишь хотел увидеть твои эмоции.